Заговор (СИ) - Старый Денис (читать книги без регистрации полные txt, fb2) 📗
Я распахнул тяжелые темные шторы и вышел. Тут же чуть не споткнулся о мужика.
— Тихо! — прошипел я.
— Бам! — это мужик тут же с грохотом упал на бок, роняя и табакерку.
Какой страшный предмет! Всех валит с ног. Это же она во всём виновата?
Шучу? Значит, точно живу!
Мужик открыл один глаз, словно бы для разведки обстановки, но тут же снова зажмурился, и покрепче.
— Встань! — сказал я шепотом, но вновь показалось, что уж больно громко.
— Ваше… да как же… крови-то сколько. Аль с того свету? — мужик, как только в обморок не упал, стал истово креститься и тараторить молитву: — Господи Иисусе Христе… прости мя грешного. Боле ни одной ложки серебряной не скраду… боле Агафью на сманю на столе, пока ея муж законный…
— Встань! — прошипел я на него, сам при этом пригибаясь и прислушиваясь к тому, что происходит в коридоре.
Тихо… Не сводя взгляда с пришедшего, я сделал несколько шагов и прикрыл дверь. Тут же выпрямился, почувствовал себя чуть свободнее.
Посмотрел на мужика…
Сейчас я возвышался над стоящим на коленях и истово молящимся пожилым мужчиной в придворном платье. Придворном, так сразу и понял! Словно бы всю свою жизнь только и наблюдал за мужиками в лосинах и в париках с короткой косичкой, да еще и перевязанной ленточкой. Тьфу! Но понял же!
И пора бы смириться. А то стадия принятия, вроде бы, прошла, но всё равно при каждой такой мысли сомневаюсь. Не сон это. Точка!
— Эй! — сказал я, проведя ладонью перед глазами мужика.
Да нормальный он. Реакция есть. Даже посмотрел на меня, а во взгляде смесь интереса и ужаса.
Из-под парика у него выбились волосы, и теперь я видел, что они седые, на лбу блестел пот, а по левой стороне лица тянулся огромный багровый кровоподтёк. Один глаз и вовсе почти заплыл.
Воспоминание пришло неожиданно, словно кто-то подсказал из-за плеча. «Камердинер. Кириллов. Не тот человек, что распоряжался замком, не генерал, не придворный вельможа. Обычный старый слуга, много лет состоявший при мне.»
Википедия, ити ее в душу мать!
В памяти мелькнули Гатчина, узкий коридор, запах свежего кофе, знакомый голос, сообщающий о прибытии какого-то офицера. А затем — сегодняшняя ночь. Этот человек стоял в дверях и не убежал от нападавших подальше, а пытался не пустить заговорщиков в спальню, увещевая и даже хватая пресветлых, чтоб их пронесло хорошенько, графов за рукава. А уж потом кто-то ударил его по голове, и Кириллов упал. И графы принялись уже за меня.
— Встать! — шепотом, но требовательно, даже, наверное, повелительно, приказал я.
И вдруг совершенно привычным движением встал в такую позу, как никогда ранее. Подпер правой рукой бок и высоко задрал нос. Нос… ужасный нос.
Ишь ты!
— Бах! — выстрел за окном напомнил, что пора бы и честь знать, уходить отсюда.
— Спаси мя Господи… — продолжал мужик.
Его надо было привести в разум — и я замахнулся, отвесил пощечину, прогремевшую, как в колокол ударили. Не рассчитал, и Кириллов завалился. Но взгляд его зато прояснился.
— Государь! Господи Иисусе! Живы! — зашептал он, и лицо его мгновенно исказилось. — Да как же… Ведь они… Я не пустил, государь! Не пустил, да меня… — Он попытался подняться, но пошатнулся и ухватился за ножку кресла.
Кровоподтёк на лице и вправду выглядел скверно. Похоже, старика приложили чем-то тяжёлым, причём весьма основательно.
— Тихо, — выдавил я, придерживая рукой горло. — Степан! Дверь… запри на ключ. И помоги подняться.
Кириллов вскочил с неожиданной для его возраста прытью, бросился к двери и задвинул засов.
— Бам! — тут же створка дверей распахнулась, ударив многострадального Степана прямо по лбу.
Вот же непруха ему. И «на память» золотишко окровавленное не прихватил, и по лбу дверьми отхватил.
Я напрягся, взял стул у двери, прислонился к стене, чтобы иметь возможность со спины оглоушить вошедших. Ну, они от меня ещё получат. Царя убили! Держать стул в двух руках, однако, мешала шпага. М-да… выбор оружия я сделал неочевидный. С огоньком. Нет привычки, чтобы у меня что-то болталось… на поясе.
С порога застенали.
— Не хотел… Я говорил им… Благодетель, ты жа мне и дом вернул, и простил, а я, скотина… — этот голос я узнал. — Я убёг от братца своего. Это всё он и сестрица Ольга — курва английская.
Этот олух тут же плюхнулся на четвереньки. Платон Зубов на карачках полз к тому месту, где я ещё недавно лежал.
А я приложил палец к губам, показывая Степану, чтобы молчал. Тут же передал мое «оружие» — стул. И рукой указал на двери. Понял ли? Тот кивнул мне в ответ. И я резко, что чуть не закружилась голова, посмотрел в коридор.
Он не был безлюдным. В углу, метрах в двадцати, прислонившись к стене, сидел и рыдал, хоть и почти беззвучно, еще один мужик. Ну, как мужик… нет, тут дело не в лосинах. Просто этот был в мундире, явно военном. А мужик в этом-то времени — для таких оскорбление.
Платон же, вяло переставляя колени, полз ровнёхонько к месту убийства. Я шел за этой неблагодарной тварью неслышно. Зубов дополз до места, где я лежал. И, словно пес, стал крутить головой, недоумевая. Я-то был уж не на полу, а у него за спиной. Он всё перебирал по полу руками, как был на четвереньках. Разворачивался то в одну сторону, то в другую. И я следом за ним.
Скоро мне это надоело, и я остановился, а Платошка продолжал как волчок крутиться. И… докрутился. Головой уткнулся в мои ноги. Стал, встретив препону, задирать кверху голову. Медленно, недоуменно закатывая глаза…
— Дай лапу, пес! — потребовал я.
— А?
— Руку н-на! — И мой кулак встретился с противной мордой.
Морда издала странный звук, испортила и без того порченый воздух и оплыла вместе со всем остальным подлым и трусливым телом.
— Дверь запереть! — приказал я.
Степан ведь до сих пор, хоть и кивал понятливо, этого не сделал.
— Ваше величество, может, нам Якова позвать? Сидит ить, убогий? Верный он, в том побожусь за яго, — предложил Кириллов.
— Давай! — быстро решил я.
Риск. Но без людей, в одиночку, я никак не справлюсь.
Скоро Яков стоял передо мной. Раненый, но по всему видно, что не царапина на плече — главная беда, и не налившийся под глазом синяк. Ранен человек был в душу. Голова опущена, ноги подкашиваются. Хорош телохранитель.
— Ты меня слышишь? — спросил я.
Реакции никакой.
— Ты меня слышишь? — повторил я уже громче и по-хозяйски взял Якова за подбородок, заставляя поднять голову. — Что ж вы все такие ранимые-то?
Слышал он прекрасно. Только вот понимал, похоже, не всё. Смотрел на меня, хлопал глазами, а по щекам текли слёзы. Здоровенный мужик, наверняка не одного неприятеля на своём веку порубивший, сейчас напоминал провинившегося мальчишку. Но мне нужен мужик! Как бы это ни звучало. Боец, что хоть немного, но увеличит шансы, случись прямая стычка…
Впрочем, чего я от него хотел? Всего-то убили его государя-надёжу на его же глазах. Самому досталось, может, и ребра поломали, вон как дышит тяжело. А так всё нормально же?
М-да.
— Живы… Ваше императорское величество… — наконец, выдавил Яков, осторожно касаясь моей руки. — Живы, батюшка! Господь сохранил!
— Живой, живой, — прошипел я, чувствуя, как вновь начинает саднить горло. — Только ненадолго, если ты сейчас же не возьмёшь себя в руки. Где оружие?
Вопрос подействовал лучше всяких пощёчин. Яков моргнул, выпрямился, машинально потянулся к поясу и тут же смущённо опустил руку. Сабли там не было.
— Так, батюшка, — словно вспомнил Степан. — Ваша-то шпага мальтийская… в шкафу.
— А ты хорошо знаешь, что у меня в шкафу. Табакерку забери тоже. Хотел же, видел я, видел. Но её пока сохранить нужно. Даст Бог, на суде сгодится, — сказал я. — Давай, быстрее!
Степан, поскуливая от полученного выговора, рванул к громоздкому, без всяких украшательств, шкафу.
— Вашенская шпага, мальтийская, — тут же сообщил мне Степан.
— Меняемся, — сказал я.