"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - "Д. Н. Замполит" (читать книги бесплатно .txt, .fb2) 📗
— Теперь главный вопрос, — Удалов сел за стол. — Когда идем внутрь? Штаб ждет доклада.
— Дайте людям отдохнуть денек — другой, Викентий Константинович, — предложил Васильков. — И артефакты нужно проверить. Мои стрелки докладывают — после вскрытия сразу трёх Пробоев у некоторых оберегов потрескались кристаллы.
— Мои накопители тоже изрядно нагрелись, — поддержал я. — Нужно время, чтобы сбросить избыточный заряд и провести диагностику. Плюс я хочу добавить в экипировку группы дополнительные фильтры. После вчерашнего я лучше представляю, с каким именно фоном мы можем столкнуться.
— Согласен, — кивнул Удалов. — Отдых, проверка снаряжения. Выход — послезавтра на рассвете. Карлович, к утру подготовьте уточненные карты прилегающей к Внутреннему Куполу территории. Когда пелена поредела, наши наблюдатели смогли разглядеть больше деталей. Опросите их.
Карлович, сияя, кивнул. Такая работа ему по душе.
Вечер в офицерском собрании прошел в необычайно приподнятом настроении. Даже самые заядлые скептики, слышавшие гул и видевшие свечение во время операции, теперь смотрели на нашу четверку с явным уважением. Львов, обычно сидевший в углу с кружкой, на этот раз оказался в центре внимания. Ему подливали, задавали вопросы, а он, хоть и ворчал, но подробно объяснял принцип работы «стравливающих каналов».
На следующее утро застава жила своей обычной жизнью, но с ощущением затишья перед бурей. Я с утра заперся в своей мастерской с Гришкой. Мы разобрали все артефакты, участвовавшие в операции. Картина была схожей: перегрев, микротрещины в проводниках, несколько кристаллов с внутренними сколами.
— Ничего критичного, — заключил я, — Но запас прочности снизился. Нужно или чинить, или брать новые.
— Новые надежнее, — буркнул Гришка, с любовью протирая один из накопителей. — Я к вечеру дюжину новых соберу. Для тех, что поопытней и с вами пойдёт.
Пока он работал, я занялся экипировкой. На основе вчерашних данных я модифицировал стандартные обереги, добавив в них дополнительные контуры для более эффективного рассеивания фонового излучения. Получился своего рода «магический респиратор», ослабляющий давление на психику и тело.
После обеда ко мне заглянул Удалов.
— Как успехи, Владимир Васильевич?
— В норме, — я показал ему готовые амулеты. — Завтра моя группа будет готова. Кстати, наблюдатели ничего нового не докладывали?
— Тишина, — ответил майор. — И вокруг заставы, и у Купола. Слишком тихо. Как будто все живое попряталось и затаилось после вчерашнего. Меня это настораживает.
— Меня тоже, — согласился я. — Такое затишье редко сулит что-то хорошее. Но другого выхода у нас нет. Надо идти, иначе вся наша предварительная подготовка насмарку.
Вечером, закончив с подготовкой, я вышел на вал. Ночь была ясной и морозной. Внутренний Купол, обычно отсвечивающий в такую погоду в небо, теперь был незаметен.
Путь внутрь аномалии открыт. Но что ждёт нас за этой дымкой?
Оставалось меньше суток, чтобы это выяснить.
Глава 23
Второй Купол
Весь вечер после ужина я отвёл на письма.
Писать пришлось много. Начал с дядюшки. На тот случай, если я не вернусь из завтрашнего рейда, я подробно описал, в каких тетрадях у меня приготовлены эскизы и прописаны рунные цепочки для тех артефактов, которые помогут выращивать урожаи. Заодно, «завещал» ему своего ученика Гришку, почти уверенно утверждая, что он-то в моих записях разберётся, пусть и не сразу.
В самом конце добавил приписку про то, что в сейфе у меня в кабинете лежит заверенное завещание на его имя, а его копия находится у нашего знакомого стряпчего.
Потом написал Янковским. Следом — капитану жандармерии. И последнее — своему управляющему Полугрюмову.
Нет, умирать я не собираюсь, но чёрт его знает, как этот выход может сложиться.
Запечатав и положив перед собой последнее, четвертое письмо, я с облегчением выдохнул и откинулся на спинку стула. Дело было сделано. Четыре конверта лежали стопкой на краю стола, как четыре гирьки, снятые с души. Смерть я, конечно, не планировал, но опыт подсказывал — глупо погибать, из-за собственной беспечности оставляя дела в хаосе.
В печи потрескивали дрова, отбрасывая на стены через прорези дверцы длинные, пляшущие тени. Я потянулся к графину с вишневой наливкой, налил себе полную стопку и выпил залпом. Терпкая сладость разлилась теплом по усталому телу.
Мысли вертелись вокруг завтрашнего дня. Второй Купол. Все расчеты Львова, все мои приготовления — всё это была теория. А на практике… На практике нас могло ждать что угодно. Пустота. Или нечто, с чем никто из нас никогда не сталкивался.
В дверь постучали.
— Войдите.
На пороге стоял Удалов. Он скинул с плеч промерзшую шинель и подошел к камину, растирая руки.
— Письма родным пишешь? — кивнул он на стопку конвертов.
— Что-то вроде того, — ответил я, пододвигая ему стопку и графин. — На всякий пожарный.
— Понимаю, — Удалов налил себе, задумчиво покрутил стопку в руках. — У меня тоже два письма в сейфе лежат. Одно — в штаб округа, другое — сестре в Кострому. — Он сделал глоток. — Черт возьми, Владимир Васильевич, я за свою жизнь столько вылазок возглавлял, а так, чтобы письма заранее писать… нет, не припомню.
Мы помолчали, слушая треск поленьев.
— Фон сегодня ночью странный, — сказал я, чтобы разрядить обстановку. — Чувствуете? Не скачет, как обычно. Тихий, ровный. Как перед грозой.
— Заметил, — хмуро кивнул Удалов. — И тишина… Даже волки не воют. Как будто все живое знает, что завтра тут что-то случится. — Он допил наливку и поставил стопку на стол. — Ладно, не будем нагнетать. План у нас хороший. Львов — молодец, твои артефакты — работают. С такими людьми и сам чёрт не брат.
Он тяжело поднялся.
— Спать, Владимир Васильевич. Завтра рано вставать. И… чёрт с ними, с письмами. Вернемся — сами в печку их кинем.
— Договорились, Викентий Константинович.
После его ухода я еще немного посидел у огня. Потом встал, подошел к столу и запер в его ящике конверты. Повертел в руках ключ. «Вернемся — сожжем». Хорошая мысль. Очень хорошая.
Перед тем как лечь, я на минуту вышел на крыльцо. Ночь была морозной и ясной. Звезды сияли с невероятной, почти неестественной яркостью. И прямо на юге, над степью, висела та самая засветка в небе, знакомая до боли. Она не пульсировала и не светилась. Она просто была. Тихой, темной и безмолвной.
Сон был коротким и тревожным. Я проснулся еще до того, как дежурный протрубил подъем, от ощущения тяжести на душе. Быстро умылся ледяной водой, прогнал остатки сна — сегодня некогда было раскачиваться.
Первый визит — в мастерскую. Гришка уже был на ногах, его лицо осунулось от бессонной ночи, но глаза горели.
— Все готово, ваше благородие, — он с гордостью указал на стол, где были разложены артефакты. — Перепроверил всё дважды. Накопители заряжены, стабилизаторы откалиброваны. И… я вот это собрал. — Он протянул мне небольшой медный диск с новым, незнакомым мне узором.
— И это что? — я взял диск, почувствовав слабую вибрацию.
— Прибор для замера… э-э-э… «глубины фона», как вы говорили, — смущенно пояснил Гришка. — По моим расчетам, должен показывать не просто уровень, а его… структуру. Вдруг пригодится.
Я с уважением посмотрел на парня. Он не просто повторял мои схемы — он уже начинал творить свое.
— Отличная работа. Беру с собой.
Завтрак в столовой прошел в гробовой тишине. Воздух был густ от немого напряжения. Каждый понимал, куда и зачем мы идем.
Ровно в семь Удалов вышел на плац, где уже строился отряд.
— Проверка снаряжения! — его голос прозвучал на удивление бодро и уверенно. — По списку!
