"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - "Д. Н. Замполит" (читать книги бесплатно .txt, .fb2) 📗
— При чём здесь жандармерия? — поморщился Воронцов при упоминании службы, на которую он не имеет никакого влияния.
— Самое прямое. Во время службы в погранвойсках мне пришлось оформить несколько подписок о неразглашении секретных сведений. Вы же желаете что-то узнать про Аномалии и то, в чём они, по моему мнению, сходятся с теорией профессора Энгельгардта. Задайте свои вопросы письменно, и я на них так же письменно отвечу, но лишь после согласования с жандармерией. И не забудьте упомянуть авторство профессора, иначе я этого вопроса в своих ответах не коснусь, — старательно изобразил я из себя недалёкого служаку, обеспокоенного ответственностью за данные им подписки.
Ох, как же их проняло!
Опытные бюрократы, они сразу поняли, что вопросы и ответы, письменно оформленные через жандармов, сразу поставят крест на их попытках приписать себе авторство новой научной теории.
Дальнейшая беседа вышла вялой. Новых идей и рычагов давления у наших собеседников заготовлено не было, а от всех старых мы вроде бы отбились. Более того, местами сами перешли в наступление, привлекая к нашим научным спорам серьёзные службы. Сдаётся мне, не всё так гладко у господ экспроприаторов, как они говорят. По крайней мере мой стряпчий уже руки потирает, но рекомендует пока не показывать вид, что мы догадываемся о ряде неправомерных действий и всё документировать. Закон — это палка о двух концах!
Тем не менее, люди Васнецова мои мастерские посетили. Видели бы вы их лица, когда на них начали оформлять разрешение и пропуска. Там они теперь все поимённо отмечены, как и прописаны причины выдачи разрешения на посещение.
Ага. «По настоянию тайного советника Воронцова Алексея Петровича, который посчитал сие ознакомление необходимым, исходя из государственной необходимости и существующих законов».
Файнштейн, мой стряпчий, чуть не зарыдал от восторга, увидев под таким документом подписи проверяющих. Вот чего уж не ожидали господа, так это увидеть сурового десятника и вооружённую охрану, которые встретили их у ворот и, взяв под охрану, настоятельно порекомендовали им пройти в канцелярию и оформить там всё честь по чести, а иначе… Короче, они и сами не заметили, как лишнего подписали, оформляя пропуска.
Подставился Воронцов здорово. Столичная служба горазда на выкрутасы. Ибо конкуренты не дремлют. Стоит заполучить «превышение служебных полномочий», как и до «несоответствия занимаемой должности» недалеко. Понятно, что такую фигуру, как Воронцов не просто подвинуть, но и репутационные потери он способен здраво оценивать.
Гришка, тот мелкий подросток — самородок, которого я привёз с собой с погранзаставы, опять что-то вытворил. Дважды.
Его утренний густой бурый дым из форточек, с которым он сам справился, после обеда сменился на вылетевшие стёкла одного из окон.
Хоть как-то наказывать мелкого гения я запретил, оттого все дожидались моего возвращения.
Гришка сидел на скамье в углу мастерской, залитой скупым мартовским солнцем, и с виноватым видом глядел на осколки стекла, аккуратно собранные в ящик. От него пахло дымом, серой и чем-то острым, озоном. Его руки были в саже, а в глазах, несмотря на испуг, горел тот самый неугомонный, цепкий огонёк.
— Ну, что там на этот раз, Архимед? — спросил я, снимая перчатки и подходя к его рабочему столу, заваленному медной проволокой, кристаллами сколотого кварца и листами, испещрёнными его корявым, но удивительно точным почерком.
— Да вон, барин… — он ткнул пальцем в невзрачную на вид латунную коробочку, от которой ещё тянуло теплом. — Хотел малый аккумулятор поля сделать. Чтоб без кристалла, на инерции… По вашим чертежам к щитам прикидывал. Всё вроде сходилось, а как запустил… дым пошёл. Я форточки открыл, потушил. Подумал — пересчитаю. Пересчитал. Вроде ошибку нашёл — в седьмом контуре сопротивления не хватало. Добавил кусочек серебра… И тут бабах. Стекло вдребезги.
Я взял в руки обугленную коробочку. Внутри, среди оплавленных витков, угадывалась сложная, почти интуитивно правильная структура. Мальчишка, не зная половины теорий, нащупал принцип резонансного накопителя. Пусть и взрывоопасного.
— Силу импульса не рассчитал, — констатировал я. — Контур замкнулся на себя, энергия не вышла наружу, а детонировала внутри. Стеклом отделался — и то счастье. Руки-то хоть целы?
— Целы, — буркнул Гришка, показывая ладони, лишь слегка опалённые.
— Хорошо. Вот тебе новое задание. — Я достал из портфеля эскиз. — Видишь? Упрощённая схема. Не накопитель, а стабилизатор. Для полевого щита-накладки. Нужно, чтобы он не просто защищал, а гасил обратную волну, если щит пробивают. Чтобы солдата не швырнуло и не контузило. Дым и взрывы — не приветствуются. Думай о буферных контурах.
Глаза Гришки загорелись с новой силой. Он уже тянулся к карандашу, забыв и про выговор, и про разбитое стекло. В этом был его главный талант — сгорать идеей дотла, не оглядываясь на пепелище за спиной.
— И, Григорий, — добавил я уже строго. — Следующий опыт — только в присутствии Федота или меня. И только в каменном углу, под вытяжным зонтом. Понял? Я тебя не для того из гарнизона выдернул, чтобы ты тут как фейерверк на Масленицу сгорел.
— Так точно, барин! — он выпрямился по-солдатски, хотя военной выправки в его сутулой, худой фигурке было ноль.
Это мой промах. Недосмотр. Сегодня же Самойлову накажу, чтобы парня к тренировкам приобщили.
Отправив его под присмотр к Федоту, я прошёл в свой кабинет, где уже ждал стряпчий Файнштейн, потирая руки не столько от холода, а от предвкушения.
— Владимир Васильевич, ситуация проясняется! — начал он, раскладывая на столе бумаги. — Наши друзья из столицы действуют… как говорится, с оттягом. У них нет единого мандата. Воронцов действует от Комитета по неординарным явлениям, но его полномочия расплывчаты. Васнецов — от Академии Наук, но его интерес сугубо научный. Полковник Сорокин, как выяснилось, от Военно-учёного комитета, а капитан Закреев — прямая указка от Барятинского. Они друг другу не подчиняются, а, судя по всему, и не очень-то доверяют один другому. Воронцов пытается всех возглавить, но… — Файнштейн многозначительно похлопал по бумаге с разрешением и пропусками. — Этот документ о «государственной необходимости» — его личная инициатива. Очень прискорбная. Под таким соусом можно что угодно проверять. Но если проверка не даст результата, полезного именно для его ведомства, а даст, скажем, прибыльный контракт армии… Коллеги по межведомственному комитету будут недовольны. Очень. И вам в суд можно подавать, если желание есть.
Я усмехнулся. Всё шло по плану. Разрозненность противника была нашей силой.
— Значит, надо дать каждому то, что он хочет, но так, чтобы это усилило нас, — заключил я. — Васнецову — данные для науки. Но не даром. Пусть выхлопочет для дяди официальный статус «консультанта по аномальным зонам» с оплатой из академических фондов. Полковнику и Закрееву — работающий прототип полевого стабилизатора нового поколения. И готовый контракт на поставку. А Воронцову…
— Воронцову, — подхватил Файнштейн, — можно подсунуть отчёт о «потенциальной опасности кустарных производств вблизи аномалий» и проект постановления о создании «государственно-частного испытательного полигона» под нашим управлением. Он получит видимость контроля и отчёты для начальства, а мы — официальный статус и, возможно, землю под расширение.
— Гениально, — одобрил я. — Готовьте бумаги. Но сначала — прототип. Без работающего артефакта все наши хитрости — пустой звук.
Вечером, когда мастерские затихли, я спустился в подвал, переоборудованный в личную лабораторию. На столе лежали два предмета. Первый — усовершенствованный «инкубатор роста». Вместо громоздкого горшка — плоский, похожий на пресс-папье диск из сплава меди и никеля, с тончайшей сеткой каналов внутри. Он должен был не просто стабилизировать рост, а структурировать воду для полива, делая её «ближе» по свойствам к эталонной, здоровой почве. Два дня такого «полива», а по сути — промывке почвы, и можно получить грунт, заряженный магией, в весьма широком спектре его кислотно-щелочных характеристик. Мечта для тех, кто занимается выращиванием рассады для огорода.
