"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - "Д. Н. Замполит" (читать книги бесплатно .txt, .fb2) 📗
— Опасное, — согласился я. — Но, возможно, необходимое. Против того, что будет ползти из Зоны, обычная картечь может и не сработать. Нужно что-то, что гасит саму аномальную энергию, разрушает связь.
Я встал, подошёл к шкафу и достал один из первых, неудачных прототипов «буферного контура» — оплавленный кусок металла с вкраплениями кристалла.
— Вот. Принцип — поглощение и рассеивание чужеродного поля. Если создать заряд, который при детонации не просто разбрасывает поражающие элементы, а создаёт кратковременную зону такого рассеивания… Представляешь? Не важно, насколько прочна броня твари, если в эпицентре взрыва на долю секунды «выключается» сила, её скрепляющая.
Ефимов осторожно взял в руки оплавленный артефакт, повертел. Лицо его стало сосредоточенным, почти благоговейным.
— Барин… это ж… Это как стрелять не по кораблю, а по воде под ним. Чтобы он сам перевернулся. Но как такой заряд сделать? И как его из пушки безопасно выстрелить?
— Над этим и нужно работать, — сказал я. — У меня есть инженеры. И есть ты. И есть ещё несколько человек, которых полковник Сорокин обещал прислать. Офицеры-артиллеристы, которые тоже сталкивались с аномалиями. Мы соберём свою, маленькую опытную мастерскую. Будем думать, чертить, пробовать. На полигоне, вдали от людей. Создадим свою, особую артиллерию для особой войны.
В глазах Ефимова вспыхнул тот самый огонь, который я видел у Гришки. Огонь человека, которому дали шанс применить его знания на грани возможного.
— Слушаюсь, барин. Только… — он слегка поник. — Пушки-то Барановского нам не дадут. Это ещё неопробаванное орудие, на вооружении ещё не стоит, только испытания.
— Знаю, — усмехнулся я. — Мы начнём со старого, доброго «единорога». Переделаем его. Упростим, облегчим, может, поставим на колёса от парного выезда, чтобы мобильнее было. А главное — разработаем под него новые боеприпасы. Если у нас получится, тогда… тогда мы пойдём с нашими наработками к тем, у кого пушки Барановского есть, а то и прямо к нему. И предложим обмен: наши спецснаряды — на их скорострельность.
План был авантюрным, почти безумным. Но в этой авантюре была железная логика. Государственная машина неповоротлива. Она не успеет создать специальное оружие против аномалий, пока те не съедят пол-губернии. А частная инициатива, подстёгнутая страхом и жадностью, может сработать быстрее. Особенно если её возглавит тот, кто уже знает вкус этой войны.
— Иди, Ефимов, — сказал я. — Подумай, с чего начать. Какие инструменты нужны, какие материалы. Завтра составь список и принеси Самойлову. И скажи ему — ты теперь у меня начальник артиллерийской мастерской. Пока что в составе одного человека.
Ефимов встал, вытянулся, и в его «Слушаюсь, барин!» прозвучала такая твердыня, будто он получил под командование целую батарею.
После его ухода я снова уставился на карту. Теперь на ней, помимо цепи постов, я мысленно ставил крестики — возможные позиции для лёгких орудий. Они должны были стать узлами обороны, тяжёлыми кулаками, которые будут бить по сгусткам мутантов, пока моя пехота и конница (о которой ещё только предстояло договориться с Сорокиным) будут рубить и колоть на ближней дистанции.
Война с Аномалией не будет похожа ни на одну предыдущую. Это будет война на истощение, на выучку, на технологию. И я намерен был выиграть её, создав свою маленькую, но смертоносную армию нового типа. Армию, где пуля и порох будут работать в унисон с кристаллом и заклятьем.
А про роль артиллерии на Ямах… Это отдельный вопрос. И очень, скажу вам, не простой.
К вопросу про артиллерию я подошёл, как дилетант. А почему бы нет?
Поучать и давать советы в России любят, как нигде. Грех этим не воспользоваться. Изображу из себя лёгкого идиота и послушаю тех, кто станет меня поучать.
В итоге и суток не прошло, как я знал про Барановского всё, или почти всё.
Талантливый изобретатель, пушки которого на летних испытаниях, которые проводились под наблюдением военного министерства, легко переплюнули трёхдюймовки от Круппа — немецкого законодателя мод в артиллерии.
Барановский на свои средства заказал и изготовил по нескольку орудий трёх типов: горное, конное и морское, но пока ни один из них к покупкам армией не одобрен.
Нужно помочь отечественному производителю! Тем более, что он свои пушки оценил всего-то в тысячу двести рублей на ассигнации. Другой вопрос, что там у него унитарные снаряды неприлично дорого стоят, но с этим я разберусь.
Осознав перспективы, я немедленно отправил Файнштейна в Петербург с двумя целями: выйти на самого Владимира Степановича Барановского и… заглянуть на Петербургский патронный завод. Задача у стряпчего была деликатная: предложить финансирование и заказ от «частного лица, заинтересованного в развитии отечественной оборонной промышленности», а заодно выяснить, нельзя ли наладить кустарное производство унитарных патронов на месте, в Саратове, пусть и в небольших количествах.
Пока Файнштейн колесил по столичным приёмным, работа у нас кипела. Под артиллерийскую мастерскую я выделил отдельный, самый дальний и прочный сарай на новом полигоне. Ефимов, получив в подчинение двух слесарей и Гришку (к огромной радости последнего), с головой погрузился в работу. Первой задачей стал «единорог» — старая, списанная армейская ¼-пудовая горная пушка образца 1838 года, которую мне с огромным трудом, но всё же удалось выцарапать через связи полковника Сорокина. Она была тяжела, неповоротлива и стреляла раз в две минуты. Её-то и предстояло превратить в нечто более грозное.
Ефимов и Гришка, словно одержимые, днями пропадали в сарае. Звуки пилы, удары молота и запах раскалённого металла стали там обычным делом. Они облегчили станину, сняли часть декоративных, но бесполезных литых украшений, заменили тяжёлые литые колёса на более лёгкие и широкие, от самой могучей повозки для ломовиков. Получилось уродливо, но практично. Пушку теперь могла быстро перемещать упряжка из двух лошадей, а расчёт из четырёх человек — разворачивать её к бою за считанные минуты.
Но главное было в снарядах. Идея с «особым магическим зарядом» оказалась слишком сложной для быстрой реализации. Вместо этого мы сосредоточились на другом — на картечи. Но не простой.
— Барин, смотрите, — Ефимов, закопчённый и усталый, но с горящими глазами, подал мне странный на вид цилиндр. — Гильза из тонкой жести. Внутри — стандартный заряд дымного пороха, а сверху — не просто дробь. Слоями.
Я взял снаряд в руки. Он был тяжёлым, с аккуратно запаянным верхом.
— Какие слои?
— Первый слой — обычная рубленая стальная проволока, для поражения мягких целей, — объяснил Гришка, вытирая руки о фартук. — Второй — смесь свинцовой дроби с… вот этим. — Он ткнул пальцем в кучку тусклых, крошечных осколков. — Это отходы от обработки аномального кварца. Мелкая крошка. Она не держит заряд, как цельный кристалл, но при взрыве должна создавать кратковременный, слабый фон, этакий… э-э-э, нарушающий. Так ваш Григорий сказал.
— Нарушающий полевое единство мутанта, — закончил я, понимая, о чём речь. — Даже если кристальная пыль не убьёт, она может его «ошеломить», дезориентировать. Сделать уязвимым для обычной картечи или штыка.
— Именно! — воскликнул Ефимов. — И третий слой, сверху — капсюль с вашей же «буферной» магической печатью, только очень упрощённой. При выстреле она активируется и создаёт вокруг разлёта дроби слабый стабилизирующий пузырь. Чтобы дробь летела кучнее и дальше.
Это была гениальная, пусть и грубая, компиляция технологий. Алхимия войны: порох, сталь, магия и аномальные артефакты в одном флаконе. Вернее, в одной гильзе.
— Испытывали? — спросил я.
