"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - "Д. Н. Замполит" (читать книги бесплатно .txt, .fb2) 📗
Он не договорил, но мысль витала в воздухе. Возможность приостановить жизнь. На время. Это было пугающе и грандиозно.
— А эти «художественные» кристаллы? — я указал на небольшую кучку разноцветных, призматических камушков, полученных за романы и стихи.
Профессор взял один — сине-фиолетовый, сверкающий внутренним огнём.
— Они не несут энергии, как красные камни, — сказал я. — Но в них есть… ритм. Сложный, волнообразный. Как застывшая музыка.
— Паттерны, — прошептал Энгельгардт. — Чистые информационные паттерны. Не утилитарные схемы, как в красных камнях, а… эмоциональные или эстетические матрицы. Они оценили искусство. Они не просто приняли его как данность — они преобразовали его в свою «валюту». Это… это означает, что у них есть не только интеллект, но и некое подобие чувственного восприятия. Или, по крайней мере, признание ценности сложных, нефункциональных структур.
Мы сидели в тишине, глядя на разложенные перед нами сокровища. Рулон ткани, из которого можно бы сделать непробиваемые плащи для армии. Камни-схемы, открывающие путь к новым технологиям. Солнечный аккумулятор. Анабиотический порошок. И кристаллы-паттерны, доказывающие, что наш «контрагент» способен ценить красоту, и для её развития предложить своё решение.
— Они заплатили щедро, — наконец сказал я. — Слишком щедро для простого обмена мукой, зеркалами и книгами.
— Они заплатили не за товар, барон, — поправил меня профессор, и его глаза за сверкающими стёклами очков были серьёзны. — Они заплатили за сам факт коммуникации. За установление канала. За доказательство того, что мы способны не только стрелять. Что мы можем предлагать нечто, представляющее для них ценность. Мука и зеркала были пробным шаром. А эта партия… это ответ. Явное — «да, давайте продолжим». И они подняли ставки. Теперь наша очередь.
— Что мы предложим в следующий раз? — спросил я. — Мы уже отдали довольно много из нашего списка.
Профессор Энгельгардт задумчиво провёл рукой по бороде.
— Нужно двигаться глубже. Предложить не просто механизмы, а принципы. Чертежи паровой машины. Самой простейшей. Схему электрического телеграфа. Периодическую таблицу элементов Менделеева. И… что-то живое. Не скоропортящееся. Семена. Колбу с дрожжевой культурой. Сложные биологические формы. Посмотрим, заинтересует ли их сама жизнь как процесс.
— На вино они никак не среагировали, — напомнил я на всякий случай, — Пора сахар попробовать.
Дядя кивнул, услышав и посмотрел на пробирку с зелёным порошком.
— И мы должны чётко сформулировать наш запрос. Не просто «дайте что-нибудь». А конкретно. Попросим образцы их «строительных материалов» — того, из чего состоит Купол. Или… инструкцию. Принцип, как они управляют энергией, которую мы чувствуем в Камнях. Торговля, барон, это диалог. Они задали тон. Теперь наша очередь поддержать беседу на более высоком уровне.
Я кивнул, глядя на сияющую ткань. Всё это было невероятно. Опасный, головокружительный путь в неизвестное. Но альтернативой была лишь бесконечная, тупая война на истощение. А здесь… здесь был шанс.
— Хорошо, — сказал я. — Давайте завтра составим план на новый «торговый караван». И на этот раз я попробую задать им вопрос не мысленно, а… через образ. Через тот самый паттерн. Посмотрим, поймут ли? И ещё, у меня к вам вопрос и одновременно предложение, как у офицера, пусть и в отставке. Давайте пока не будем распространяться о последних достижениях человечества. Ограничимся новинками полувековой давности. И хочу сразу отметить — таблица Менделеева в этот временной отрезок не попадает. Ваши надежды и мечты мне понятны, но поймите и меня. Случись что — воевать-то с ними мне придётся.
— Владимир, после всего… вы что — считаете, что нам придётся воевать? — этак театрально заломил дядюшка пальцы в замке.
— Пока я отвечаю за эту часть вопроса — то да. Я буду пытаться договориться, но и линии обороны не перестану строить. Пусть и не в наглую, у Купола, а чуть в отдалении. Добро должно быть с кулаками, иначе его воспримут, как слабость, — донёс я до профессора аксиому, вынесенную ещё из своего мира.
Не всё же ему меня учить. Есть вопросы, в которых я разбираюсь получше, чем он.
Подготовка нового «каравана» заняла почти неделю. Сложность была не в сборе товаров — составить список и найти нужные вещи в Саратове, через дядю, было делом техники. Сложность была в осмыслении того, «что именно» мы делаем.
Профессор Энгельгардт, погружённый в изучение зелёного порошка и сияющей ткани, напоминал одержимого. Он почти не спал, его записи заполнили уже второй толстый журнал.
— Ингибитор метаболизма подтверждается! — объявил он мне однажды утром, влетая в кабинет с глазами, горящими лихорадочным блеском. — На мышах! Вводил микроскопические дозы. Все жизненные процессы замедляются в десятки раз. Сердцебиение, дыхание, мозговая активность. При этом клетки не повреждаются! Вы понимаете, барон? Это ключ к спасению тяжёлых раненных на поле боя! К длительным путешествиям! К…
Он замолчал, увидев моё выражение.
— К чему ещё, Александр Николаевич? — спокойно спросил я.
Он опустил глаза.
— К возможности… приостановить неизлечимую болезнь в ожидании открытия метода лечения. Или к консервации образцов живой материи. Или… — он взглянул на меня прямо, — к созданию состояния, в котором человек совсем не стареет. Теоретически.
Теоретически. Это слово повисло в воздухе между нами, тяжёлое и соблазнительное. Мы держали в руках не просто «инопланетный товар». Мы держали семя будущего, которое могло прорасти как спасением, так и новой чудовищной формой рабства, или могущества.
— Этот порошок не должен выйти за пределы нашей лаборатории, — жёстко сказал я. — Ни грамма. Ни одной записи. Пока мы не поймём все его свойства и, что важнее, не разработаем абсолютно надёжный способ контроля над ним.
Профессор кивнул, серьёзный и вдруг усталый. Он словно разом сдулся.
— Вы правы. Искушение слишком велико. Сейчас главное — установить диалог. Укрепить канал. Понять их мотивацию. Тогда, возможно, мы получим и… инструкцию по применению.
Новый список «товаров» был иным. Мы убрали всё случайное, всё «на пробу». Каждый предмет нёс в себе определённую идею.
Чертёж паровой машины. Колбы с культурами плесени, и тех же дрожжей. Метроном. Набор резных шахматных фигур из слоновой кости и чёрного дерева.
Наш запрос: — Отдельно, на чистом листе, я с помощью профессора и его красок изобразил нечто вроде схемы. В центре — стилизованное изображение красного «книжного» камня. От него стрелка вела к другому изображению — простейшей схеме электрической цепи, лампочки и магнита. Рядом — второй рисунок: кусок ткани Купола с вопросительным знаком. И третий: знак бесконечности, перечёркнутый стрелкой, ведущей к песочным часам. Идея была ясна: «Объясните принцип энергии в камнях. Дайте образец материала Купола. Дайте знание о управлении временем/метаболизмом (зелёный порошок)».
Это был риск. Прямой вопрос. Но после их щедрой «оплаты» казалось, что они готовы к более содержательному разговору.
На «торги» я отправился один, без сопровождения. Профессор рвался пойти со мной, но я был непреклонен. Если что-то пойдёт не так, мои шансы выжить и вырваться были на порядок выше. Я вёз груз на небольшой телеге, запряжённой одной лошадью.
Погода стоит нынче странная. Безветренная, тихая. Воздух был прозрачным и густым одновременно, будто заряженным статическим электричеством. Купол, как всегда, сиял своим лилово-белым маревом, но сегодня он казался… сосредоточенным.
Я разложил товары на уже привычном «прилавке» из камней. Аккуратно, с почти церемониальной точностью. Чертежи укрепил камешками, чтобы не улетели. Колбы с культурами выстроил в ряд. Шахматы поставил так, как будто партия только начинается. В центр положил лист с нашими вопросами.
