"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - "Д. Н. Замполит" (читать книги бесплатно .txt, .fb2) 📗
— Добрых звёзд тебе, Тринаверсе, — сестрица широко зевнула, даже не пытаясь прикрыть лицо ладошкой, забавно вытянув свою мордашку.
— И тебе не хворать, Двойка.
На мою реплику она лениво (лениво) поморщилась, получив вместо ожидаемой ответной реплики про звёзды отечественную версию приветствия. И да — меня просто слегка подзадолбало поминать звёзды через каждый второй оборот.
Интересно, а матерятся стеллинги тоже через упоминания светил? Типа «Да пошёл ты в малую Кассиопею!», или «Да я Орион тебе…», или «Чтоб вас, звездочёты Малой Медведицей да через Волопаса, да потом со Скорпионом и Девой…». М… блин, мне теперь стало любопытно самому!
Как бы то ни было, прошу любить и жаловать — Двойка, она же «Ужас-из-глубин-кухни», «Ужасный Повар», а также «Оно приходит за тобой в обед». Человек (стеллинг) исключительных талантов — исключительных в плане порчи еды.
Я покосился на тарелку. Та вроде как не бурлила, не дымила, даже не пыталась вылезти наружу и захавать всех, до кого могла дотянуться. Однако с УП никогда не можешь быть уверенным ни в чём. И хотя мой желудок в теории смог бы справиться… А, и чего я тут развожу политесы? Жрать хочется? Хочется!
Вторая, запнувшись, чуть не проливает поднос с едой на меня, но каким-то чудом удерживает равновесие, после чего резко ставит его на стол. Выдыхает. Её уши дёргались, словно в такт биению сердца.
— Кто готовил? — ради проформы интересуюсь я, лениво усаживаясь и пододвигаясь к тарелке, которая, разнообразия ради, пахнет вполне сносно.
— Восьмая, — Двойка приземлила светильник и сама сползла на пол, отдуваясь.
Её взгляд уставился в потолок.
Я взял в руки ложку.
— Восьмая… — положил в рот, пожевал. Поморщился. Ещё раз покосился на варево. — Гадость. Сущая гадость!
— Правда?!
Двойка, чья усталость мигом слетела с неё, подобралась и посмотрела на меня взглядом, полным невероятного неверия. Я кивнул, после чего, тяжело вздохнув, зачерпнул ещё одну ложку. Проглотил жижу.
— У тебя вкуснее.
Всё, контрольный. Глазки сестрицы медленно закатились, а губы сами собой сложились в обкуренно-радостную улыбочку. Что-то хихикая и бормоча себе под нос, она уставилась в стену, с которой, видимо, вела невидимый диалог. Я помахал перед ней рукой. Ноль реакции. Пожав плечами, продолжил хлебать «целебную кашицу», которую мне, как особо больному, полагалось кушать по три, а то и четыре раза на дню.
И я не кривил душой: Восьмая сготовила редкостную гадость. И вполне быть может, подумал на Двойку, но в чём парадокс… Вторая, как бы её ни ругали, обладала неповторимым стилем порчи. Её стряпня бурлила, прожигала кастрюли, стреляла во все стороны бомбочками, как вулканчик, но, в чём цимес, никогда, никогда не была пересолена. Пересахарена. Пере…
Короче, там, где нормальный человек допустит ошибку и просто испортит вкус, Двойка обладала идеальным чутьём на пропорции. Однако по итогу, если у большинства просто получится несъедобная гадость, то у Второй… изумительной силы писец кулинарного искусства. Шестая на эту тему разводила руками и говорила, мол, «Необъяснимо, но факт!»
По итогу, если преодолеть первое отвращение, дальше уже можно есть и не морщиться. И пусть это будет жжёный асфальт и резина, приправленные керосином — это будут идеально посоленные и поперчённые асфальт с резиной. М, я бы даже сказал, это новое веяние в кулинарии!..
В себя Двойка пришла только к концу моей трапезы, когда я уже вовсю гонял травяной чай.
— Кстати, тебя вечером ждёт Пятая, — подала голос Двойка, выйдя из астрала и отряхнувшись.
Я поднял бровь.
— В библиотеке.
Я поднял вторую.
Двойка некоторое время таращилась на меня.
— А! — дошло до неё. — Она будет тебя испытывать.
Я медленно поставил кружку. Сглотнул.
— Тринаверсе? Тебе нехорошо?
Криво улыбнувшись, я деревянно покачал головой. Мои глаза и мысли в тот момент скосились на маленькую надпись на самом краю зрения:
Установка патча, прогресс: 26%
«…Кума, спаси меня, во имя пресвятого геноцида», —…я взаправду пожелал что-то такое?
Ваш Покровитель моется в душе, поёт песни, а на все запросы посылает в Калининград. (Покровитель временно недоступен).
***
— Ар Густаве!
Мужчина с седыми волосами медленно отнял голову от письменного стола. Его глаза устало скосились на говорившего — молодого и толстого щекастого молодчика, который, переминаясь на месте, боязливо вглядывался в его лицо.
Ар Густаве прикрыл глаза. Распахнул их, а затем распрямился. Окинул взглядом помещение.
Это была небольшая каморка со столом и писчими принадлежностями: свёрнутыми и исписанными свитками, чернильницами, кучами перьев, а также счётами с костяшками. Огарок свечи, одиноко ютившийся на углу стола, рядом со связкой желтоватых и ещё целых.
Поморщившись, мужчина попытался вспомнить, как он тут очутился. Вчерашний день в сонном сознании слился в одну длинную поездку и беготню по Гелоне. Или ему всё приснилось?.. Нет, снился ему почему-то этот нечистивец, который, маша красным флагом, кричал что-то о равноправии и свержении самодержавия. После чего, сказав «Поехали!», повёл наступление на крепость, которую он, Ар Густаве, готовил к отражению осады.
Этот сон, слегка меняясь и дополняясь, мучил его до самого утра. Сам же сюжет в отличие от обстановки оставался неизменен. Особенно запомнился момент, где он со своим мечом и в полном доспехе сражался со Стеллингом в одеянии срамной девки с коротющей юбкой и розовым посохом. Тот вопил что-то про силу Луны.
Ближе к утру Ар почему-то виделся сам себе в чёрном доспехе, с тяжёлым сипящим дыханием и держащим сверкающий красный меч, в то время как нечистевец валялся у его ног и вопил: «Не надо, папа, я твой сын!» На что сам Густаве зловеще улыбался, глухо хохотал и лупил молнией из пальцев…
Не считая кучи откровенно бредовых кошмаров, получалось, что он до самого вечера изучал бумаги достопочтенного Вана Ганидзе в его доме… пока, утомившись, не отключился прямо так.
— Ар… тут… эта… — толстяк предпринял новую попытку привлечь внимание.
— Да, Борлох?
Собственный голос звучал сипло и устало. Где-то глубоко внутри закралась подлая идейка о том, что не помешало бы отдохнуть; впрочем, она так и осталась идейкой.
Парень собрался, распрямился, подтянул пузо, после чего бодро произнёс:
— Да к вам, эта, гонец из вашего феода, Ар!
Некоторое время Густаве просто молча пялился на своего подчинённого. Борлох, устав держаться в неестественном для него положении, снова вывалил вперёд пузо и нервно облизнул губы.
Медленно, но настроение Ара начало ползти вверх. Сама собой появилась зловещая улыбка.
— Скажи ему, чтобы не терял времени и шёл сюда.
Толстяк стукнул перчаткой по своему левому плечу, таким образом отдав честь командующему. Ар разгладил усы и провёл рукой по бороде.
— И кликни ещё слугам, чтобы грели воду и готовили мою одежду.
— Есть, Ар Густаве!
Борлох заметно расслабился. Слегка расхлябанно он повернулся к двери и отправился исполнять приказ.
Ар Густаве перевёл взгляд на бумаги. Его виски ответили ему тупой пульсирующей болью — сказывалась усталость и невысыпание. Однако его вчерашние усилия всё-таки окупились: в записях Вана нашлось упоминание о некоем «чёрном человеке».
Кто это такой и откуда он взялся — чёрт его разберёт. Одно можно сказать наверняка: хищение казны, арест стеллинга и последующая цепь событий как-то связаны. И этот чёрный человек…
— А человек ли ты только?.. — ни к кому конкретно не обращаясь, пробормотал Ар Густаве.
Его рука провела по единственной записке, которая отличалась почерком от всех остальных. Буквы ровные, аккуратные… такие красивые, точно их выводила рука умелого писаря или рука женщины:
«Обещание дороже мер».
***
— Апчхи!
Восьмая, домыв тарелку, ощутила стойкое желание чихнуть, которое, впрочем, вскорости переросло, собственно, в чих. Потерев нос, она положила последнюю тарелку к пирамидке чистых. Омыла руки в тазу с чистой водой, отряхнула, поправила запястьем заползшую на лицо прядь. К ней подошёл старший по смене стеллинг.
