"Фантастика 2026-161". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Глурджидзе Вахтанг "Вахо Глу" (бесплатные серии книг txt, fb2) 📗
Если Альянс берётся за что, выполняет всегда на совесть. Экранирует так, что не пропустит ни децибелла.
Хорошо ещё, что затемнённые коридоры были не очень широкими. Гельм прикасался к их стенам и корректировал направление. Ну хоть какие-то шансы не заблудиться.
Далее — новый сюрприз: встречный ветер. Впрочем, он даже избыточен; служит. скорей, не барьером, но указанием. Дескать, комиссия выбрала верный путь.
И наконец впереди — расширяющийся просвет в темноте коридора. Уходящая в бок металлическая стена, за которой уже хорошо освещённое помещение.
На границе меж светом и тенью застыл торжествующий силуэт агента. Эдсон — по позе видать — ждёт похвалы. Что ж, инститорис похвалит, ему не жалко. Но уж в отчёт-то не включит этот триумф посредственности.
— Не за что, — молвил агент и ослепительно улыбнулся.
Впрочем, в открывшемся помещении-тайнике всё с непривычки слепило. Слишком здесь было светло по сравнению с полной тьмой.
58. Инститорис Гельм
Проморгавшись, он понял, что всё помещение представляет собой вычислительную машину. Освещено оно было не так, чтобы очень ярко — ибо зачем же машине себя освещать? — но достаточно, чтобы позволить не спотыкаться операторам-людям — для последних здесь было приготовлено несколько кресел. Правда, пульты у кресел молчали — по контрасту с другими узлами машины, индикаторы коих достаточно бодро мигали на стенах. Или, точней, на единой стене, ведь помещение было в плане овальным.
В общем, машина работала. Но автономно работала, без участия человека.
— Ты, — спросил инститорис у Эдсона, — задавал здесь вопросы? С какого пульта?
— С этого, вроде, — указал агент. — Впрочем, не думаю, что есть разница. Пульты все одинаковые. В смысле, все три. Ну, мне так показалось.
— Но они, — Гельм заметил, — все три и молчат. Не включены ни голоэкраны, ни даже лампочки.
— Поправимо, по-моему, — молвил Эдсон. — Надо какое-то время посидеть перед пультом в кресле, и оно вскоре включится и заиграет.
Гельм прищурился:
— Хорошо, коли так. Что ж, усядься да посиди.
Эдсон послушался. Первое время совсем ничего не происходило. Пульт перед ним упорно не оживал.
— Ну же! — слегка поднажал инститорис.
— Нет, ну сейчас… — пролепетал агент Эдсон и вдруг с перепугу вошёл в состояние обморока.
— Эй, очнись! — тормошил его Гельм.
Эдсон не реагировал. Надо же было ему этак перепугаться!
Но зато не прошло и десятка секунд, как ожила машина. Огоньки заблестели на пульте, перед которым агент сидел, озарились матовым светом клавиши, что же до голоэкрана, то он возник не перед Эдсоном, а в самом центре зала — очень большой, сферический. На таком, надо думать, удобно рассматривать многомерные модели галактик. Но в начале работы, понятное дело, голоэкран предлагает текст.
Надпись на сфере ничуть не обрадовала инститориса, но в то же время не удивила: «Клапациус-11. Прототип вероятностного синтеза. Открытый режим». И чуть далее: «Вероятность воспринята в качестве идентичности».
Что означает большинство этих слов, Гельму было неведомо. Но вот имя «Клапациус» не могло не насторожить. Хоть, положа руку на сердце, он ведь предполагал что-то этакое.
Ладно. Случайно узнать о Клапациусе — это всё-таки не преступление. Важно всё правильно изложить при отчёте. Кто отыскал Клапациуса: инститорис Гельм? Нет же, его отыскал агент Эдсон. Он же привёл сюда и инститориса — верно, в надежде разделить с ним ответственность и вину. А в результате? Если он ждёт, что у него что-нибудь получится, то ведь направсно: именно Гельм решит, что написать в отчёте.
Лучше всего — умолчать о Клапациусе вообще. Но, если Эдсон решит попытаться сыграть перед кураторами в оскорблённую честность, инститорис готов его удивить. Например, предложить им обоим обследование с применением детектора лжи. Там-то и выяснится, кто из двоих запачкан сильнее.
Впрочем, лучше заранее, так сказать, чётко расставить меж ними все знаки возможного препинания. Благо, агент очнулся уже от обморока, смотрит осмысленным взглядом, готов внимать.
— Эдсон, — сурово заметил Гельм, — в курсе ли ты, что кураторы Нулбрайт и Саллимен запретили нам двигаться в том направлении, каковое избрала псевдокомиссия, организованная ректором Адальберто?
— В курсе… — проблеял несчастный агент, но в обморок снова не хлопнулся. Вот и прекрасно: ему всё равно бы не помогло.
— Ну так вот, поздравляю, ты выбрал именно то направление, о котором кураторы предупреждали.
— То есть, нам лучше скорее отсюда уйти? — перепугался Эдсон.
— Поздно, — сказал ему Гельм. — Видимо, всё, что не надо, нами уже и узнано. Важно узнать, что-то, что было надо… — Помолчал со значением. — Так говоришь, что запрос о смерти троих генералов ты подавал машине с этой клавиатуры?
Он до сих пор избегал называть машину Клапациусом. Потому что при Эдсоне, а не наедине.
59. Фенбонг
Фенбонг, конечно же, знал всё, что должно случиться. Он-то сюда уже приходил. И внимательно выслушал ответы Клапациуса-11 на вопросы — на самые разные, в том числе и на те, которые Гельм должен сейчас задать.
Скажем, на этот: «Почему в Академии умерло три генерала?».
— Почему в Академии умерло три генерала? — Инститорис как раз набирал на клавиатуре. Предсказуем, как алгоритм для компьютеров позапрошлого поколения.
Прямо и недвусмысленно машина ответить не сможет, так как на смерть генералов повлияла система факторов, а не одна-единственная причина. В эту систему дотошный Клапациус ввёл даже самые отдалённые из условий и предпосылок смерти. В частности, факт, что все генералы — люди, то есть заведомо смертные существа. И другой — что все трое прилетели служить в Академию (не прилетели бы — так и умерли бы где-то не здесь, не на Рюгене; человеку не свойственно там умереть, где он ни разу не побывал аж до самой смерти включительно).
— Вот как? — нахмурился Гельм, обнаружив, что получил от Клапациуса ответ отнюдь не высокой информативности.
— Может, помочь? — предложил Фенбонг свои услуги.
— Справлюсь! — вполне ожидаемо бросил Гельм.
Да, вероятно, он справится. И хорошо, что без помощи. В смысле, для Фенбонга хорошо. А вот для Гельма — скорее, опасно.
Кстати, и Фенбонгу, проясняя вопрос о генеральской смерти, долго пришлось отсеивать варианты, убеждаясь, что главной причиной была не диверсия, не отравление, не авария — хоть у самих генералов и возникали подобные подозрения. Инститорису тоже не светит с ходу сосредоточиться на главном. А чем дольше он будет стараться, тем меньше надежды, что вдруг соскочит.
В этом Клапациусе — то ещё искушение для людишек.
60. Инститорис Гельм
Эдсон сказал, что все нужные сведения от компьютера без труда получил. Вообще без труда. Видимо врёт: без труда ну никак не выходит. Хочет казаться умней и талантливее, чем есть — не удивительно для посредственности.
Или, что тоже возможно, агент получил не настоящий ответ, а ограничился некоей полуправдой — ибо достаточно многие из ответов Клапациуса можно додумывать — вроде, единственно верным путём, но на деле — как человеку заблагорассудится. Непохоже, чтоб Эдсон сумел выдать такую формулировку вопроса, чтобы она привела к недвусмысленной точной истине.
Вот инститорису Гельму подобное по плечу. Ум его сложен, и может распутывать сложности.
Что удалось разузнать совершенно точно? Что генералы — все три, но не вместе, по очереди — незадолго до смерти своей беседовали с Клапациусом. И задавали ему вопросы — самые разные, те, что считали важными. И среди этих вопросов попался один, оказавшийся слишком опасным. Каковая опасность и привела всех троих к закономерной погибели.
