Берсеркер: Синяя смерть. Техника обмана - Саберхаген Фред (книги полностью TXT, FB2) 📗
Он связался с ее защитным постом, который считался одним из самых опасных, так как находился недалеко от поверхности. На экране появилась Маймио, и Доминго впился в нее глазами, стараясь рассмотреть дочь как следует. Он пришел к заключению, что Маймио, несмотря ни на что, выглядит очень собранной. Она все еще была в свадебном платье, но сменила фату, лишь несколько минут назад покрывавшую ее каштановые волосы, на шлем внутренней связи. Белый воротничок платья выглядывал из-под космической брони, обязательной для всех дежурных на постах, близких к поверхности. За спиной дочери виднелось скудное убранство маленького убежища из камня и металла, а еще – несколько пультов и экранов, таких же, как и на приборной панели его корабля.
– Сегодняшний день все еще твой, милая, – быстро и мягко произнес Доминго. – Или им будет завтрашний. Мы снова устроим все как надо.
– Я совсем не беспокоюсь, папа.
Маймио с мужественным видом говорила очевидную неправду. Но в этих обстоятельствах ничего лучшего не оставалось.
Они улыбнулись друг другу. Доминго сказал:
– Твоя мама могла бы…
– Что, папа? – улыбнулась Маймио.
– Ничего. – Что он собирался сказать? «Гордиться тобой»? Изабель перепугалась бы до чертиков, как бывало не раз. Она не смогла приспособиться к подобной жизни. Но Маймио была из другого теста. – Она твердо стояла бы на ногах. Как и ты.
Дочь отважно кивнула.
Спустя минуту, когда все суда объявили о своей готовности, Доминго приказал взлетать с минимальным интервалом. Корабли бесшумно и плавно оторвались от причала, покинули космопорт и понеслись на орбиту. Небольшим аппаратам, включившим внутренние защитные поля для защиты экипажа от ускорения, потребовалось на это всего несколько секунд. По мере удаления от поверхности гравитация планеты, создаваемая подземными генераторами, постепенно ослабевала.
Шубра, оставшаяся внизу, казалась маленькой. Собственно, она и была маленькой – крохотный шарик, всего двести километров в диаметре. Она была белой, укутанной снежными облаками, возникшими в атмосфере, которая тщательно создавалась с помощью искусственной гравитации. На той стороне планеты, где царил долгий шубранский день, работали коллекторы и комбайны, собиравшие и сортировавшие примитивные живые организмы, распространенные на астероидах Млечного Пути. Урожай шел на производство редких химикатов и лекарств, часть которых переправляли на дальние планеты. Даже на таком расстоянии были хорошо различимы самые большие станции и сборочные машины. А в космосе не виднелось ни одной планеты, ни одного чужого солнца или иного космического тела. Яркое белое солнце Шубры, согревавшее несколько колоний, постоянно освещало и выбеливало бледно-пастельные просторы окружающего пространства, больше похожего на туман.
В этом белом безмолвии – еще одно название просторов туманности – обитатели малых планет обычно знать не знали, что такое настоящая темнота. День иногда растягивался на несколько лет. Большие планеты не успевали породить собственную жизнь или хотя бы пригодные для жизни условия, и поэтому выходцы с Земли не стремились селиться на них. Эти миры внутри туманности были недолговечны с астрономической и эволюционной точек зрения.
Планеты, как и некоторые небесные тела вне туманности, состояли из материи, образовавшейся после взрыва звезд. В более плотной части Млечного Пути, где находилась и Шубра, многочисленные солнца создавали недостаточно мощное притяжение, и вращавшиеся вокруг них планеты не могли обрести устойчивых и долговечных орбит. Сравнительно плотные частицы, попадавшие в поле притяжения этих солнечных систем, искажали орбиты спутников, особенно тех, что вращались вокруг больших планет. Когда они загромождали орбиту и сталкивались с крупными планетами, те просто разлетались на куски. Миры величиной с Землю или даже с Венеру просуществовали бы всего несколько миллионов лет после того, как сформировались из космической пыли. При таком вредном влиянии туманности на орбитальную механику малые планеты иногда путешествовали от одной звезды к другой, сходя с орбиты, на которой кружились много тысяч лет.
Туманность, окутывавшая Шубру, служила защитой от хитрых и коварных противников, что делало любое нападение намного менее опасным, но в этом состоял и ее основной недостаток. Врагу пришлось бы попотеть, чтобы вычислить месторасположение спрятавшейся от глаз планетки, но и защитникам планеты было трудно высмотреть приближающегося врага.
Сейчас капитаны кораблей и члены их экипажей спорили о том, что произошло на Ляонине после отлета курьера. Решался вопрос о том, стоит ли идти на помощь Ляонину с двух сторон или лучше двигаться единой эскадрой. Каждый шумно отстаивал свою точку зрения, а мэр молча слушал перебранку.
«Пусть болтают, – думал он, – по крайней мере, это их право». А когда они выговорятся, он скажет: идем единой эскадрой. Он мог сказать это прямо сейчас, и никто не возразил бы. Но добиваться железной дисциплины, как в Вооруженных силах, не стоило. Правда, он был бы рад иметь под рукой настоящие военные корабли с обученными экипажами.
– Мы должны рассредоточиться и подойти с разных сторон, с небольшой разницей во времени, – предложил Пуансо. – Они сообщили, что их атакует только один берсеркер.
Доминго резко оборвал его:
– Они полагают, что это Синий Старик! Мы остаемся вместе.
– Какой еще Старик? По-моему, сказали, что это Левиафан, разве нет? Собственно, я не расслышал, – вступил в разговор Чакушин, который прибыл на Шубру сравнительно недавно.
– Ясно одно: это не обычный берсеркер, – произнес Доминго и тихо вздохнул.
Чакушин, которому уже приходилось сражаться с берсеркерами за пределами туманности, некоторое время молчал, а потом снова заговорил:
– Но ведь он все равно один. И я всегда думал, что их самые большие машины не могут двигаться внутри туманности.
Это было не совсем верно. Судно или аппарат, независимо от размера, может путешествовать между скоплениями межзвездных частиц, обходя твердые тела и проходя через пылевые облака. Но корабль, хотя бы в два раза превосходящий по величине «Жемчужину Сириуса», не сумеет развить скорость, достаточную для атаки или преследования.
Искандер стал объяснять:
– Левиафан – особенный берсеркер. У него три или четыре имени. Одни зовут его «Синим Стариком», другие – еще как-нибудь.
– А что в нем особенного?
– Во-первых, то, что он весьма силен. Битком набит оружием. И всякий раз умудряется раздобыть новые виды вооружения.
– Понятно.
– Во-вторых, то, что он действует непредсказуемо. Даже для берсеркера. Он уже несколько поколений болтается рядом с Сектором и около ста лет нападает на колонии Млечного Пути.
Из-за ехидного голоса Искандера эти слова прозвучали мрачной шуткой.
Симеон пробормотал что-то невнятное. Похоже, он не понял, что такого особенного в этом берсеркере, и сообщение Искандера не очень его впечатлило. Трудно упрекать его за это, подумал Доминго. Хвала всем богам и демонам, лишь немногим довелось испытать то, что выпало на долю Нильса. Нужно жить годами в одной или нескольких колониях, чтобы понять…
Его мысли тут же вернулись к настоящему. Он не мог не тревожиться за тех, кто остался на планете после неудавшейся свадьбы. Особенно за Маймио, которая проводила день своей свадьбы в маленьком доте, в полном одиночестве. Но впереди ждало дело, причем неотложное. Доминго снова принялся раздавать приказы.
Небольшая эскадра, ведомая «Жемчужиной Сириуса», вышла на дальнюю орбиту. И, быстро оставив позади маленький шарик Шубры, устремилась к соседней планете.
Доминго задумался о том, сколько кораблей и каких пошлют к Ляонину с других колоний. Возможно, жители Ляонина отправили к ним еще несколько курьеров, но нельзя рассчитывать на то, что роботы успели достигнуть места назначения и оттуда спешит подмога. Если даже она спешит, то, скорее всего, прибудет слишком поздно. Какой бы ни оказалась помощь, существенной или нет, когда бы они ни прибыла, рано или поздно, было ясно, в чем состоит долг Доминго и его эскадры.
