Пробуждение (СИ) - Райро А. (книги без регистрации .TXT, .FB2) 📗
— Понял, подключаюсь, — ответил я.
Спешить не стал, а сделал всё, как обычно делал внутри симуляций. Во время занятий учитель Патель так меня натренировала, что я мог подключиться к нейроинтерфейсу даже с закрытыми глазами.
Я опустил руки и слегка расставил их в стороны, расслабился и использовал Высокое Эхо для объединения с нейронной сетью капсулы. К моему телу тут же потянулись юркие и хваткие нити нейро-моста.
Я глубоко вдохнул.
Титан вдохнул вместе со мной, будто наше дыхание стало единым целым.
Да, мы задышали вместе, и это было невероятное ощущение! Вокруг моего пояса тут же вспыхнул белый лимб мага-зеро.
— Хорошо, — негромко сказал учитель в наушник. — Поднимай голову.
Продолжая ровно дышать, я начал поднимать голову био-титана. Не торопясь, спокойно.
И вот наконец увидел перед собой морду другого титана — Зевса. Он стоял вплотную к Прометею и внимательно наблюдал, готовый в любую секунду вмешаться, если что-то пойдёт не так.
И… что-то пошло не так.
Прометей дёрнул скованными в цепях руками, но без моего участия — это было его собственное движение. Внутри капсулы послышался нарастающий гул. Он был похож на стон, такой пронзительный, как если бы от невыносимой боли застонал человек с закрытым ртом.
— Стас, готовься покинуть капсулу! — тут же заговорил Зевс. — Прямо сейчас!
В то же мгновение раствор в капсуле начал нагреваться.
Огромной ручищей Зевс тут же обхватил лоб Прометея и придавил его к стене затылком.
— Стас! Покинь капсулу через боковой люк! Быстро! Я блокирую Прометея ключом Подавления Движения и силовым полем! У тебя есть десять секунд!
Я и сам понимал, что надо уходить, пока раствор не закипел, и моё тело не сварилось тут заживо.
Вот только сеть нейро-моста никак не хотела со мной разъединяться. Нейроинтерфейс вцепился в моё тело, как клещами, и наоборот, всё сильнее сливался с моей нервной системой, захватывая всё новые участки.
— Стас! Покинь капсулу!!! — рявкнул учитель в наушник. — Стас! Ты слышишь?
— Слышу! — выкрикнул я. — Нейро-мост меня не отпускает! Раствор нагревается!
Я снова услышал скрип цепей, затем — треск стены и пронзительный стон Прометея.
— Ста-а-ас! — закричала Саваж мне в ухо. — Титан активировал Эхо-Реактор! Рви нейро-мост! Рви прямо с кожей!
Ничего порвать у меня не вышло — нити интерфейса распяли меня в капсуле за секунды, и чем больше я сопротивлялся, тем сильнее они тянули мои руки в разные стороны. Попытки активировать хоть один ключ из Области Мастерства ничем не закончились. Зато получилось вызвать из хранения трубку эриды, она появилась в моей правой руке в самый последний момент.
Стон Прометея внезапно перешёл в жуткий утробный рык.
А потом до меня донёсся приказ учителя, но уже не через наушник, а с внешней стороны:
— Саваж! Держи голову титана! Крепко держи! Я вытащу Терехова сам…
Больше я ничего уже не слышал.
Эпизод 27
Сеть нейро-моста распяла меня внутри раствора, обжигающе горячего.
Я, как муха в паутине, лишь задёргался внутри капсулы.
— ПРОМЕТЕЙ! — заорал во всю глотку. — Что ты творишь⁈
Меня больше охватила злость, чем испуг. Трубка эриды вспыхнула световыми клинками, и в отчаянии я резанул по нитям нейроинтерфейса.
От боли Прометей зарычал громче. Мне даже показалось, что он что-то произнёс, только я не разобрал его слов.
— Чёрта с два ты меня тут похоронишь… — начал я, но это всё, что мне удалось сказать.
В ту же секунду перед глазами вспыхнул красный огонь, будто загорелся раствор или взорвалась капсула, а потом всё погрузилось в темноту. Странно, но мне не было больно. Я вообще ничего не ощутил — просто замер во мраке и невесомости, уже без оружия. Оно снова вернулось в Область Хранения моего лимба.
При этом я точно знал, что нахожусь в сознании, что я не отключился и не умер.
Постепенно в темноте появился свет, где-то далеко, как в туннеле. Меня швырнуло к нему, пока я полностью не очутился там. Это был не просто свет — это были воспоминания.
Память наконец открыла мне свои чертоги.
Впервые слившись в симбиотическом сопряжении с титаном, мой мозг принял на себя чудовищные перегрузки, нейронные связи обновились, и мою память встряхнуло, как от удара током. А может, дело было вовсе не в титане, и такая вспышка происходит перед смертью, не знаю.
Я вспомнил всё до мельчайших деталей, с самого детства, каждый свой день на Земле. И семью, и Москву, и трущобы, и службу в ДВС, и друзей.
И даже то, почему я боюсь высоты.
Вообще всё.
…Вот мой шестой день рождения, и я ещё ни о чём не догадываюсь. Кудрявый пацан с непослушной чёлкой.
В тот день родителей я видел в последний раз. Они специально дождались моего дня рождения, чтобы попрощаться со мной. Мы сфотографировались втроём — папа, мама и я — а потом на отпечатанном на дешёвом пластике фото отец написал своей собственной рукой дату: «30 июля 2038 г.».
Тогда же он сказал мне что-то странное.
Я помню каждое мгновение тех минут. Помню, как будто это происходит прямо сейчас, перед моими глазами.
Прямо здесь.
— Сегодня запланирована важная встреча, — говорит отец, стараясь быть одновременно и строгим, и заботливым. — После этого они заберут тебя. Но ты ведь хочешь стать героем, правда?
Я пропускаю мимо ушей слова о «герое», потому что меня волнует другое, намного более важное.
— Пап, это надолго? — спрашиваю я писклявым детским голосом. — Надолго они заберут меня?
Внешне я спокоен, хотя внутри всё дрожит от непонимания. Я не знаю, кого он имеет в виду: кто такие «ОНИ» и почему они должны меня забрать.
Ничего не понимаю.
Отец закрывает глаза, но совсем ненадолго, а потом снова смотрит на меня ясным и решительным взглядом.
— Это навсегда, — наконец произносит он глухим голосом, будто у него першит в горле. — Это навсегда, Стас. Навсегда. Обратно вернуться нельзя.
В тот момент слово «навсегда» не кажется мне таким страшным, поэтому я снова спрашиваю:
— Но потом же ты меня заберёшь?
Отец делает глубокий вдох и качает головой.
— Нет, сынок. Не заберу.
Мой детский мозг не воспринимает его ответ всерьёз. Да не может такого быть, чтобы родители кому-то меня отдали, да ещё навсегда!
— Папа, — опять обращаюсь я к нему, но уже громче: — А что мне делать, если они меня не заберут?
Он поджимает губы, делает ещё один глубокий вдох и наконец отвечает:
— Они хотят тебя забрать. Мы согласились на это сами. У тебя сильный адаптоген, ты поможешь людям. У человечества осталось не так много шансов на выживание.
Я почему-то ему не верю, к тому же, понимаю не все слова, которые он говорит, поэтому опять повторяю свой вопрос:
— А если они не заберут меня, папа? Если не заберут?
— А если не заберут, то это будет означать, что кто-то не хочет, чтобы ты помог людям. Кто-то в самой корпорации. Если так случится, то дядя приведёт тебя в Генетрон сам, прилюдно, со свидетелями. Ты скажешь, что у тебя сильный адаптоген. После этого они не смогут от тебя избавиться. Пройди все их тесты, все анализы. Ты должен попасть в Зеро, понял? В ЗЕРО, и никуда больше. Помоги людям, но не верь каждому из них. В корпорации не все занимаются спасением.
Он переводит дыхание и произносит веско:
— Но ничего этого не понадобится, сынок. Ничего не случится. Они заберут тебя сегодня, и это хорошие люди. Они, уж точно, хотят спасти людей. А ты поможешь им в этом.
Его голос становится ещё более отстранённым, будто отец не может иначе — так ему легче прощаться.
Он смотрит мне в глаза и добавляет строго, как на уроке:
— Если со мной или мамой что-то случится, то у тебя есть дядя. Он любит тебя как сына, и он обо всём знает. Он позаботится и о Юське, и о тебе, понял?
— Понял, — киваю я, ещё не до конца понимая, что он прощается со мной навсегда.
По-настоящему навсегда.
