Бык - Кашин Олег Владимирович (мир бесплатных книг txt, fb2) 📗
— Один, — улыбнулся Корнеев. — Должен быть на месте, я провожу.
— Пойдемте, — Капуста встал. — А зовут его как?
— Нишанов зовут, Санжарбек Нишанович.
— По фамилии не местный, — нахмурился Капуста. — Таджик, что ли?
— Узбек, — бросил Корнеев через плечо. — Самый настоящий узбек.
Капусте стало интересно, интуиция его билась в груди, как будто хотела вырваться наружу и убежать.
Глава 24
Из министерства Капуста выходил сердитым шагом. Навидался он в жизни таких — свидетели, которым лучше бы быть подозреваемыми и обвиняемыми, но скользкие, не ухватишь — и это с его, Капусты, опытом! Полтора часа разговаривали, и как горох об стену. Очень подробно о культурной жизни республики — даже о фольклорных ансамблях, даже о школьных постановках! Об отношениях с Гавриловым — ну, рабочие, ровные, в министерство пришли одновременно, сразу после провозглашения республики — Гаврилов из мэрии, а Нишанов по объявлению. Хотелось попробовать себя на новом месте, до того жил в Москве, устраивал фестивали в разных регионах, всякие — и рок, и кино, и даже стрит-фуд несколько раз. В деле своем, очевидно, разбирается, но это вообще-то тоже не алиби, скорее наоборот — должен подсиживать министра, но как это докажешь? И уж тем более как ухватить его связь с похищением министра — ну хорошо, там узбек, и зам узбек, но этого же не напишешь в протоколе — измерив череп свидетелю, установил, что по полицейской расовой теории он вполне может быть соплеменником, по крайней мере, одного из похитителей. Бред, хотя чувствовал — непростой этот Санжар, темнит что-то.
Сел за руль, тронулся с места, не выпуская из правой руки телефона — сайт правительства, страничка министерства, фотография зама, сохранить. Придумал, куда поедет.
Санжар смотрел на него из окна, дождался, пока завернет за угол и исчезнет из виду, достал свой телефон и нажал кнопку быстрого набора:
— Папа, у меня проблемы, полиция на работе, полтора часа допрашивали.
В трубке ответом ему была минута тяжелой тишины.
Глава 25
— Как видишь, я жив и почти здоров, — Гаврилов улыбнулся в камеру. — И если ты сделаешь все, как просит этот человек, завтра же я буду дома.
Он перевел дух и продолжил.
— Все понимаю, и мне самому ужасно жалко «Быка», но между жизнью и смертью, прости, выберу жизнь и надеюсь, ты меня спасешь. Я люблю тебя, а картина — что картина, — и тут вдруг голос дрогнул, захотелось плакать, вспомнил, как разворачивал «Быка» в аэропорту. И еще — стало страшно, представил, как узбеки обнаруживают подделку и стучатся в его дверь. Сглотнул.
Ибрагим выключил камеру, пожал ему свободную руку — молодец, мол. Гаврилов привстал.
— Только знаете, зачем эти сложности, холст принеси, холст унеси. У меня жена все-таки не столяр и не плотник, я не знаю, справится ли она с рамой. Пусть ваш Шурик сам все и сделает за один заход. Придет вечером и сделает, а утром вы меня домой, а?
Ибрагим на секунду задумался — да, без проблем, — и еще раз дотронулся до его руки — пока лежи.
Глава 26
Капуста уже затемно подъехал к фермерскому дому, трактор с помятым крылом так и стоял, где и раньше, в окнах горел свет. Постучал в дверь, снова мужик в той же жилетке, за ним тот же рыжий кот. Оба посмотрели на Капусту, кот промолчал, мужик заговорил первым:
— О, полиция. Опять мой трактор нужен?
— Да нет, совсем простой вопрос, — достал телефон, открыл галерею, фотография Санжара. — Не твой узбек часом?
Мужик взял в руки телефон, долго рассматривал.
— Так-то вроде тот, — но посмотрел на Капусту с сомнением. Потом снова уткнулся в телефон. — Волосы черные, глаза тоже, взгляд злой. А еще фоток нет?
Капуста забрал телефон, полез в фейсбук — Санжар Нишанов в Спасске был один, фотографий немного, но больше одной — где-то на отдыхе, на море, еще в Москве, ну и две из Спасска — у елки на площади в новый год и на ступенях музея в полный рост. Мужик пролистал подборку:
— Слушай, не знаю. Да я ж тебе говорил, они все на одно лицо. Тот или не тот. Но погоди, полиция, ты серьезно хочешь того узбека найти? А ты разве не знаешь, как их диаспора в таких случаях делает?
— Как? — удивился Капуста.
— Да вот так! Приходит полиция к их старшим и говорит — кто-то ваш у нас человека убил или там магазин ограбил, будем сажать. Они такие — да, насяльника, как скажешь. Выбирают из своих самого ненужного, обычно молодого из бедной семьи, ну и отдают вам. Тот во всем признается, подписывает, его судят, все довольны — да и сам тот, которого сдали, вернется матерым, опытным, вес приобретет, уважаемым человеком станет. Школа жизни, нет ее надежней.
— Поговорю с диаспорой, действительно, — пробормотал Капуста, и уже садясь в машину, помахал мужику рукой. Интересная идея, конечно, но ему именно Санжар покоя не давал, совершенно конкретный узбек, не какой попало.
Глава 27
Валентина сказала себе, что поплачет потом, а при этом ужасном человеке не будет, зачем ему смотреть — но это, в общем, было единственное, что ее сейчас мучило, а пойти на преступление ради мужа — тут-то сомнений вообще ноль, готова. Взглянула на холст в руках Шурика, ну что тут сказать, подделка добротная, грамотная, без экспертизы пожалуй что и не отличишь. Музей закрыт, пойдемте уже в зал, инструменты при вас? Шурик показал на свой чемоданчик. Прошли мимо пульта сигнализации, отключила. Ужасный человек коснулся рамы, Валентина отвернулась, села на пол спиной к нему, уж смотреть на это точно выше ее сил. Закрыла глаза, молча помолилась — Господи, Господи. Шурик пыхтел за спиной.
— Готово, хозяйка, — окликнул он ее, и она встала с пола, ноги чуть затекли, но даже не заметила. Смотрела на подмененного «Быка» — глаза тоже точно такие же, круглые, черные, но уже не гипнотизируют. Просто два черных круга.
— Собственно все, — улыбнулся ужасный человек. — Завтра ждите мужа.
Глава 28
В комнате было совсем темно, и Гаврилов задремал, а разбудили, — чудо! — сразу понял, что отстегнули руку, пошевелил, потер ею глаз, удивительное чувство, счастье.
— Молодец у тебя супруга, — Ибрагим улыбался, нависая над кроватью. — Повезло тебе, настоящая женщина, молодец.
Гаврилов встал.
— Можно домой?
— Да погоди. Ночь на дворе, домой утром, сейчас ужинать, отпразднуем. Картину хочешь посмотреть?
Гаврилов мотнул головой.
— Ну как хочешь. Пойдем.
Гаврилов опустил ногу на пол и вздрогнул:
— Протез.
— Семен Семеныч, — Ибрагим стукнул себя ладонью по лбу. — Вот он, пожалуйста, — вытащил из-за кровати, посмотрел оценивающе — вещь.
— Геля нет колено смазать? — поморщился Гаврилов. Ибрагим поднял брови — геля?
— Ладно, — неверной рукой министр уже прилаживал протез к обрубку ноги. Заметил на краю кровати свои брюки и пиджак. Футболка — в ней спал неделю, чуть противно, но что делать. Оделся.
Ибрагим смотрел на него, улыбался — кажется, действительно доволен. Открыл дверь, и Гаврилов пошел за Ибрагимом, темный коридор, в конце горит свет — кухня.
На столе тарелка с пловом, на плите казан, у плиты Шурик. Взял наполненный стакан, протянул Гаврилову, улыбнулся, тот понюхал — водка, — еще раз мотнул головой.
— Водку не пью, не хочу.
— Да ты что, — Ибрагим уже держал в руках бутылку, налил и себе. — Какой русский ест плов без водки, никогда таких не видел. Надо выпить, праздник, победа, свобода, а.
Гаврилов понял, что отказаться не получится. Сел за стол, чокнулись, отпил из стакана, закусил пловом — вкусный, невероятно.
— Теперь за жену твою. Чтобы ей ничего за картину не было, и чтобы вы жили долго и счастливо.
