П.С.И.Х.0 Том 3 (СИ) - Клеванский Никита (книги полностью .TXT, .FB2) 📗
В спортивном костюме, между прочим, было бы удобнее. И свободнее. Ничего нигде не давит, и пахнет только мной. Почему это не считалось аргументом, я так и не понял.
— Подожди. — Алена наклонила голову набок. — Сестра? У тебя есть сестра?
— Ну да. — ответил я так, будто сам не узнал о ней в этом месяце.
— Ты про нее вообще ни разу не упоминал.
— Так ты и не спрашивала.
— Ну вот теперь спрашиваю. Родная?
— Да.
— Какая она?
Вопрос вроде простой, но с ответом я замешкался и принялся перебирать варианты. Двадцать семь лет, замужем, живет на окраине, кормит меня по выходным, возможно, владеет магией. Нет, это уже анкета какая-то. Нужно не так.
— Она помогает мне решить вопросы, в которых я не очень разбираюсь. — выдал в итоге я. — Например, в чем идти. И почти никогда не ошибается.
— Почти?
— Одеколон — точно лишний.
Алена засмеялась и зачем-то потерла переносицу.
Умиление — вероятность 66%.
Странная реакция на рассказ об одеколоне. Хотя, возможно, у нее просто заложило нос от резкого запаха. Таким ароматом только комаров гонять!
В груди при этом у меня шевельнулось знакомое теплое чувство.
Эмоция «родственные узы». Интенсивность — 22%. Фоновая активность.
Фоновая. Раньше эмоции у меня либо срабатывали, либо нет. Теперь у них появился еще и режим ожидания. Как у телевизора.
Сложно все-таки с ними. Но без них хуже.
— Ладно. — решительно произнес я. — Какой у нас план? Порядок действий, маршрут, контрольные точки.
— Сюрприз. — улыбнулась девушка.
— Это не план.
— Это лучше плана! — Алена поправила лямку рюкзака и прищурилась. То ли от солнца, то ли ей просто нравилось не отвечать на вопросы. — Пошли, а то опоздаем!
— Куда?
— Сюрприз же, Ром. Их так сразу не раскрывают.
Я попробовал вычислить сам. Обувь на толстой подошве — значит, много ходить. Рюкзак — значит, что-то брать с собой или откуда-то забирать. Голоден ли я, она не спросила, значит, кормить будут не сразу. Если вообще будут.
По совокупности выходило что-то среднее между походом и ограблением. Может, Кронштадт? Получилось бы весьма по-географически.
Свою ошибку я осознал, стоило нам только спуститься в метро. С учетом скорости открытия в Петербурге новых станций, туннель до Кронштадта проложат не раньше открытия первой гостиницы на Луне. А то и вообще на Марсе.
Воскресный город выглядел так, будто его еще не разбудили. Я беззастенчиво разглядывал попутчиков: мужик напротив с похмелья, женщина с сумкой едет в церковь, а парочка у дверей поссорилась еще до посадки. И только на «Техноложке» я сообразил, что делаю это без задания. Просто так. Как нормальные люди листают ленту.
— Видела, Варя твоя список подала на турслет. — сообщила Алена, когда мы поднимались по эскалатору. — Молодец. Хорошее дело! Палатки и спальники, кстати, выдадут. Об этом можешь не беспокоиться. С собой — только личное. Я уже все узнала.
— Спасибо. — поблагодарил я. — Я об этом как-то даже не подумал.
— Да не за что. Главное, прийти не забудь. А то без тебя уедем.
Возразить было нечего. Пару раз я про турслет уже забыл, и Психо мне это припомнил в цифрах.
Пунктом нашего назначения оказалась церковь.
Точнее, бывшая церковь. С куполом, колоннами и совершенно нерелигиозной вывеской над входом.
«Музей Арктики и Антарктики».
Неожиданно. В самом деле сюрприз.
Внутри, там, где полагалось бы стоять алтарю, начинались льды. Искусственные. С разных сторон на нас смотрели витрины с полярными санями и меховой одеждой, грозно скалилось чучело белого медведя, вставшего на задние лапы, а под самым куполом висел настоящий самолет. В центре же зала красовался глобус размером с промышленный рефрижератор.
Церковь, где вместо творца почитали творчество.
— Ну как? — Алена смотрела на меня с улыбкой и широко распахнутыми глазами.
— Холодно.
— Это же Арктика!
— Я про отопление.
Билеты я купил сам. Два. По карте. И никто мне при этом не подсказывал даже шепотом. Заодно записал нас на экскурсию — ближайшая начиналась через десять минут.
Самостоятельное бытовое действие в незнакомой обстановке. +1 к Адаптации.
Я мысленно поставил галочку. Не первая самостоятельная покупка в жизни, но до десятка еще далеко. Сперва был Семишагов, теперь вот льды. Динамика, я считаю, положительная.
Группа набралась небольшая. Семья с мальчиком лет пяти, единственным из всех, кто, отложив телефон, сразу уставился на медведя. Пожилая пара, державшаяся за руки так, будто их сейчас разведут по разным залам. Три студентки, явно пришедшие ради фотографий себя любимых, и женщина, снимавшая все подряд, включая огнетушитель. Ну и мы с Аленой.
Экскурсоводом оказался мужчина за шестьдесят с бородой лопатой, в свитере и со значком в виде пингвина на груди. Говорил он громко, раскатисто, словно перекрикивал ветер. Из этого я сделал вывод, что в экспедициях он бывал лично. Вывод, разумеется, ничем не подтвержденный. С тем же успехом он мог всю жизнь торговать на рынке.
— Итак, дорогие друзья, — начал он, — наш музей — единственный в стране, целиком…
Дальше я слушал очень внимательно. Просто так деньги отдал, что ли? А заодно читал таблички между витринами, по мере продвижения. Так что, когда мы дошли до палатки папанинцев, и экскурсовод сообщил, что зимовало на льдине пятеро, я сверился с надписью и вклинился в повествование:
— Четверо.
Пауза.
— Простите? — приподнял одну бровь мужчина.
— На табличке написано — четверо. Зимовщиков. — уточнил я. — Вы сказали пятеро.
Экскурсовод посмотрел на табличку, потом на меня, потом снова на табличку.
— Совершенно верно. Четверо. Оговорился. Спасибо.
Благодарил он таким тоном, словно нашел в супе муху и теперь предъявлял ее официанту. Рядом со мной Алена закашлялась, будто одну муху из того самого супа уже слопала. После чего торопливо отвернулась к витрине.
Перебивание собеседника. −1 к Социальному взаимодействию.
[ Справочно: аналогичное нарушение уже фиксировалось. Ты не сделал выводов.]
Выводы я сделал. Просто не те.
Следующие минут десять я молчал и читал. Экскурсовод рассказывал про дрейф, про радиста, про то, как льдину ломало под ногами. Мальчик слушал с открытым ртом, студентки фотографировались с палаткой. Потом мы встали под самолетом, и экскурсовод, задрав бороду к куполу, назвал его гидропланом.
Я посмотрел на стенд. Там золотым по коричневому значилось: «самолет-амфибия».
На этот раз я поднял руку. Как ученик. И к такому он, судя по очередной паузе, не привык. Но все равно кивнул.
— Вопрос. Гидроплан и амфибия — это одно и то же? Потому что тут написано — амфибия.
— Нет, не одно и то же. — мужчина оглянулся на стенд, и борода его слегка дернулась. — Амфибия садится и на воду, и на сушу, а гидроплан — только на воду. Здесь, конечно, амфибия. Хороший вопрос.
— Я тоже это прочитал! — громко объявил мальчик. — Там написано!
— Молодец. — похвалил его я.
— Молодцы оба. — буркнул экскурсовод и почему-то вздохнул.
Найдена социально приемлемая форма возражения. +1 к Адаптации.
Алена больше не кашляла. Она просто стояла рядом, зажав рот ладонью, и плечи у нее ходили ходуном. Я подумал, что она замерзла, но Психо сообщил совсем о другом. Нейросети я поверил.
Потом нас завели в темный зал.
Там царил приглушенный свет, а во всю стену тянулась диорама: черная вода, лед, и над ними зеленое дрожащее сияние. Народ ахнул, студентки полезли за телефонами, а я сделал шаг вперед. Потом еще один. Не потому, что хотел рассмотреть. Просто почему-то захотелось оказаться ближе. К воде.