Работорговцы. Свалкер пустошей - Гаврюченков Юрий Фёдорович (читать книги онлайн бесплатно без сокращение бесплатно TXT, FB2) 📗
Михан проглотил язык.
– Ментовской? – взвизгнул азиат, верно расценив молчание как признание. – Ты, гадский рот, к людям уши греть пришёл?
Молодец, который легко кидался врукопашную на превосходящие силы мужиков и ходил в атаку на вооружённого противника, стушевался. Грабители умело нагнали жути, и лихой удалец стал как тряпка.
– Штрих твой где? – напомнил Сириус.
– В ДК «Звезде», – Лузга цедил пиво сквозь зубы, лениво зыркая по сторонам, ему захорошело. – Наверное, кумыс пошёл отливать, мышь серогорбая.
– А с ним ещё трое.
Чёрный улыбнулся, наслаждаясь моментом.
– Явно не член придерживать.
Оружейного мастера как из ушата окатило. Он бросил кружку и кинулся к дверям.
«Теперь не жить мне», – думал Михан. С перепугу его трясло и колотило.
– Так ты му-усор? – из рукава в ладонь безносого выскользнула узкая, как шило, заточка. – Щас приберём.
Сзади скрипнула дверь.
– Завязывайте, уважаемые, – оборвал экзекуцию повелительный голос Лузги. – Разговор на эту тему портит нервную систему.
Разбойники вызверились на него. Михан стоял как телок. Чтобы отвлечь от него душегубов, Лузга долго тянул по фене, а потом пустил всех по матери.
– …и я в натуре не вижу, кто здесь блатной! – закончил он своим любимым присловьем.
– Ты – блатной? – взвизгнул Ветер. – Да ты чёрт, закатай вату. Ты как с людьми разговариваешь?
– С людьми? Где тут люди? Твои люди съели уд на блюде, а потом спрашивают: «Ка-ак?» – глумливо протянул Лузга тоном растерянного фраера. – Да хреном об косяк!
– Ты чё метёшь, демон? – взвился Ветер, а сифилисный каторжник произнёс:
– Это он сейчас такой дерзкий, а потом повиснет на пере и будет о своём хамстве очень сожалеть.
– На словах ты горазд, а на деле педераст, – пригвоздил оружейный мастер.
– Ты кого пидором назвал? – безносый каторжник наконец-то оставил Михана и ринулся к Лузге. – Быков здесь режут.
Колючий клинок с грубо ободранным на наждаке лезвием потянулся к животу.
– Найфшмяк!
Короткое, быстрое заклинание выбило нож из руки. Заточка брякнулась в грязь, будто под землёй включили мощнейший электромагнит. Узник Джезказгана вышел из-за спины Лузги. Обезоруженный варнак дал в тормоза и включил обратку.
– Погодь… Обожди с движениями…
Лузга не по-хорошему улыбнулся.
Сириус осторожно приблизился, держа перед собой радиоактивную отвёртку. Это очень не понравилось жиганам.
– Ты чё, попутал, Чёрный? – смутился азиат, которому проницательность мутанта подсказывала одно, а воровские заположняки – совсем другое. – Ты чё, за красных вписался?
Левой рукой метис потянул сзади с пояса плёточку из серой шерсти алмасты, как ему представлялось, незаметно.
– Фанеру к осмотру!
Заклинание сбило азиата с ног сержантским кулаком. Оно прозвучало свистом пара, рвущегося из чайника. Сириус произносил вербальные формулы очень быстро. Кто медлил с боевыми заклинаниями, в Джезказгане жил возле параши.
Ветер сунулся было, но Чёрный успокоил его короткой командой:
– Спать!
Грабитель повалился с закрытыми глазами.
Сифилисный каторжник попятился, выставив ладони перед собой, показывая пустые руки. Сириус следил, наставив на него отвёртку.
– Расход, Чёрный? Бочины нет. Мы с тобой краями, да? – загундосил он, не желая попасть под раздачу заклинаний, каждое из которых у беглеца было новым, и следующим могло стать Непростительное Смертельное Проклятие, за которое отправляли в Джезказган на пожизненное.
Беглец был на посёлке недолго, но успел заработать среди братвы авторитет припадочного отморозка, с которым лучше не связываться.
– Расход. Вали отсюда, – выдохнул Сириус.
Безносый дал стрекача и исчез в проулке среди репейных зарослей.
Сириус качнулся, опёрся о стену.
– Мне надо поесть. Силы не те… Рудники проклятые…
– Правильно, сало – сила, спорт – могила! – поддержал Лузга.
– Двенадцать лет в Джезказгане… – прохрипел, словно оправдываясь, Сириус и пронзительно сухо закашлялся.
Он корчился, зажимая рот, и, когда убрал пакши, на ладони осталась кровь.
– Идём, проставишься, – сурово сказал Михану оружейный мастер. – У тебя сегодня второй день рождения.
– Конечно, – пробормотал молодец. – Сюда пойдём?
– А куда? Зачем далеко ходить…
Михан с недоверием оглядел дрыхнущего Ветра и азиата, который после удара магическим кулаком всё не мог продышаться.
– Ты же их не убил?
– Зачем гнилое мясо размножать? Куда его ныкать потом?
– Мясо-то не пропадёт, – Лузга зыркнул в сторону кабака.
Сириус посмотрел на «Яму», будто видел её впервые, и почему-то погрустнел.
– Действительно, – сказал он. – Лучше крыс жрать. Похряли, нас тут в любом доме накормят, если монета водится.
Они забрались через забор во двор на полпути к постоялому двору «На стрежень!». Чёрный знал, куда приткнуться, чтобы обойтись без палева со стороны побитых жиганов. В душной тёмной избёнке с крохотными оконцами, затянутыми свиным мочевым пузырём, хозяйка налила кислых щей и выставила банку косорыловки. Поели при свете лучины. На печи возились детишки, не сосчитать. Поблескивали глазёнки. Михану всё время казалось, что их нечётное количество. Остограммившись, Сириус потребовал на заедку ещё чего-нибудь и удовольствовался вчерашней кашей. Обнял глиняную миску, прихватил локтём как бабу, наклонил, жадно черпал щербатой деревянной ложкой, чавкал, челюсти двигались как промышленный перерабатывающий био-механизм.
Михан чуть не блеванул.
– Жизня научит калачи есть, – Сириус заметил, что молодец заметил, но ему было поровну, уже окончательно стыд потерял.
Нашёл на столе огрызок жареного мяса, сдул волосы, сунул в пасть.
– Во ты ротан, – заметил Лузга. – Мечешь всё, что не прибито.
– С пацанами неудобно вышло, – пробубнил с набитым ртом Сириус. – Будут потом вопросы на пересылке. Валить надо было всех, да сил нету.
– Я добазарюсь со Щавелем, – заверил Лузга. – Пересидим только здесь до ночи.
– Договаривайся тоже, – чёрные глаза Сириуса впились в Михана, гипнотизируя. – Я за тебя впрягся по полной. Мне больше на посёлке оставаться нельзя, грохнут жиганы. Теперь ты за меня мазу тяни перед командиром.
Глава Пятая
в которой ватага уходит в Орду, а работорговцы вздыхают с облегчением
– Сопли похмельного алкоголика тебе в миску, – простонал Лузга, когда его будили после подъёма.
Но если ружейный мастер чувствовал себя привычно гадко, то для знатного работорговца отходняк после конопляной настойки и щедро приправленного пилава на курдючном жиру, после которого пришлось всю ночь бегать до ветру, оказался необыкновенно мучительным. Хмурый Карп качался в седле, ждал, что голова вот-вот треснет и развалится, как старый горшок.
Гремящая и звенящая цепями человеческая многоножка ползла по посёлку, распугивая контингент. Ничего не видя и не слыша, наперерез ей приканал, шатаясь, Ветер. Остатки колдовского сна всё ещё висели на нём. Тело после ночи, проведённой на сырой земле, заколдобило, и уркаган двигался как Буратино, недорезанный папой Карло.
– Проворонили, раззявы! – ехавший во главе каравана Карп схватился за плётку.
Он категорически не желал, чтобы дорогу перешёл зомби или чёрт разберёт, что за тварь завелась в этом гнусном вертепе. Для авангарда боевого охранения люмпен с бодуна выглядел неопасным, но только не для работорговца, чьё лицо было чернее тучи, а чело омрачала неистовая борьба с соблазном спешиться, ринуться в ближайшие кусты и облегчиться. Караванщик выместил злобу на подвернувшемся маргинале. Защита княжеского имущества от дурного знамения оправдывала самые радикальные меры.
Карп привстал на стременах и энергично хлестнул плетью из человеческого волоса. С двадцати шагов лицо Ветра развалило пополам. Будто крановый трос оборвался на тяге и прилетел неосторожному стропальщику в тыкву. Грабитель так ничего и не понял. Удар, вспышка, тьма. Ветер перешёл в неживое состояние без боли.
