Пристанище Ноль. Первая крутка - Родович Арон (книги бесплатно без регистрации полные txt, fb2) 📗
Геннадьич обошёл избу кругом, потрогал брус, заглянул в печь, хмыкнул. Потом увидел будку.
— А будка зачем?
— Выпала.
— Понятно, — сказал он так, как будто ему правда было понятно, и это почему-то успокаивало лучше любых объяснений. — Проводки, я так понимаю, нет никакой. А светильники горят. Разберёмся, что у них тут за фаза.
Дальше начался быт — и я в очередной раз убедился, что быт сильнее апокалипсиса. Вера за десять минут провела в избе инвентаризацию, нашла на полке мой натюрморт и молча, одним движением брови, потребовала объяснений по каждому пункту. Ложка вопросов не вызвала. Носок вызвал. Кисть охотника она разглядывала долго, потом спросила:
— Это обязательно держать рядом с кружкой?
— Это образец номер один.
— У меня сестра. Ей шесть.
— Она уже видела, — честно сказал я. Соня в этот момент как раз стояла на лавке и рассматривала кисть с восторгом естествоиспытателя. — И, судя по всему, перенесла лучше нас всех.
— Вер, смотри, у него пальчики складываются!
— Переложу на верхнюю полку, — сдался я.
Потом был ужин, и на ужин пришлось крутить — при всех, потому что скрывать источник еды в одной комнате всё равно не выйдет. Я объяснил как мог: демон выдаёт шарики, в шариках бывает еда. Вера выслушала с лицом человека, который решил откладывать вопросы на мирное время. Геннадьич кивнул: «Автомат с кормами, ясно». Млякс оскорбился на «автомат», но комиссия примирила его с формулировкой.
Первая серая: [Получено: Гирлянда ёлочная, 1 шт. Работает.]
— Мусор, — вздохнул Млякс. — Бывает. Статистика.
— Это не мусор, — строго сказала Соня и забрала гирлянду себе.
Вторая серая: [Возврат: пепел — 20.]
— А это что было?
— Пустышка. Система вернула сдачу. — Млякс развёл лапами. — Скажи спасибо: раньше не возвращала, но у первого пользователя тариф с человеческим лицом.
Третья серая: [Получено: Тушёнка говяжья, 3 банки.] Вот теперь — аплодисменты, переходящие в овацию.
Третью серую я крутить не стал, хотя рука тянулась — я поймал её на полпути к рычагу и вернул в карман. Две банки тушёнки разогрели на печи, ложка была одна на всех, и ели по кругу, передавая, и это было самое цивилизованное, что происходило со мной за последние трое суток. Гирлянду Соня растянула по стене избы, Геннадьич без единого инструмента нашёл, куда её подцепить, и в избе стало похоже на новый год в бомбоубежище. Уютно. Не спрашивайте, как это работает.
За ужином и рассказали друг другу всё по-честному. Я — про портал, Вельфея, капсулы и дверь, которая режет по пять килограммов (Геннадьич уточнил: «А если ногу просунуть?» — и я зауважал его ещё раз: правильный вопрос, я сам два часа об этом думал). Вера — короче всех, ровным голосом, глядя в стол: мать погибла в первую ночь, при них, во дворе — не успела до подвала. Отец на вахте на севере, связи нет. Остались вдвоём с Соней: подвал, банки, топорик. Про топорик она сказала одной фразой: «Решила, что если открою дверь — то первой». Соне сказано, что мама уехала за папой. Соня, судя по глазам, знала правду и берегла сестру от неё. Соня спала у неё на коленях, обняв гирлянду.
А потом я рассказал про долг. Полностью: тысяча, две с половиной, семь суток, Взыскатель, пункт одиннадцатый.
Стало тихо. Геннадьич поставил кружку.
— То есть если не соберёшь, — сказал он, — опишут вот это всё. Вместе с нами.
— Вас не опишут. Имущество — моё. Вы жильцы.
— Жильцы описанного имущества. — Он покачал головой. — Знаешь, я тридцать лет в ЖЭКе. Я видел, как приходят за неплательщиками. Схема одна что у людей, что у чертей, только у чертей, подозреваю, исполнение лучше. Сколько тебе не хватает?
— Тысячи шестьсот. Плюс жить на что-то.
Геннадьич пожевал губами, посмотрел на спящую Соню, на Веру, на гирлянду. Потом сказал:
— Мои четыреста — в дело. Под расписку.
— Геннадьич...
— Под. Расписку. — Он ткнул пальцем в Млякса. — Этот пусть оформит. Как положено: сумма, срок, подписи. Я не благотворитель, я вкладчик. С паем в этой избе.
— Оформлю! — Млякс уже светился. — Долевое участие! Первый раз в жизни оформляю долевое участие в Пристанище, коллеги, это исторический документ!
И тут Пристанище дрогнуло. Не от удара — изнутри, мягко, как вагон, тронувшийся с места. Терминал в дальнем конце зала засветился весь, сверху вниз, и строки пошли одна за другой, крупно, так, что видели все — судя по тому, как Вера прижала к себе Соню, а Геннадьич потянулся к отвёртке:
[Обнаружено: устойчивая группа жильцов.]
[Пользователей: 2. Жителей: 4.]
[Статус объекта повышен: Пристанище Поселение.]
[Название по умолчанию: «Пристанище Ноль».]
[Поздравляем, владелец.]
— О, — сказал Млякс. — Статус растёт. Это хорошо. Это доступ к модулям поселения, к колодцу, к...
Он осёкся. Следующая строка выползла медленнее остальных — как будто система сама не торопилась её показывать:
[Внимание.]
[Объекты статуса «Поселение» подлежат учёту.]
[Запись внесена в Единый реестр Предела.]
Млякс стоял и смотрел на эту строку, и уши его опускались медленно, как флаги.
— Млякс. Что такое Единый реестр Предела?
— Это список, — сказал он тихо. — Всех поселений во всех мирах. Его ведут в канцелярии владык. Его читают владыки.
— Все владыки?
— Все, у кого есть доступ. — Он повернулся ко мне, и жёлтые глаза были совсем круглыми. — Вельфей входит в пятёрку держателей реестра нашего анклава, хозяин. Твоё Пристанище только что само отправило ему открытку с обратным адресом.
Соня — она проснулась от общего молчания, дети всегда просыпаются от молчания — дёрнула сестру за рукав и спросила шёпотом:
— А кто такой Вельфей?
Никто ей не ответил. В тишине потрескивали дрова в печи, мигала ёлочная гирлянда, и тикал у меня в углу зрения счётчик долга: шесть суток, ноль часов, одиннадцать минут.
Найдёт ли нас Вельфей — такого вопроса больше не существовало. Существовал другой, и я гонял его по кругу, глядя на строку реестра: кто постучит в мою дверь первым — владыка или Взыскатель?
Глава 7
— НЕ СОГЛАШАЙСЯ! — заорал Млякс раньше, чем я дочитал первую строку.
— Я ещё даже не понял, на что.
— Вот именно поэтому!
Строки висели над терминалом — появились через час после того, как реестр Предела получил открытку с нашим адресом. Система выдержала паузу, как хороший коммивояжёр, дала осознать проблему — и постучалась с решением:
[Уведомление для владельца поселения.]
[Ваши данные внесены в открытые реестры. Уровень внимания к вам: повышен.]
[Рекомендация: соответствуйте вниманию.]
[Персональное предложение: Испытание первого класса.]
[Класс: Создатель существ.]
[Стоимость входа: 400 пепла.]
[Награда: определяется результатом.]
[Время прохождения: 10 часов. Время снаружи: 10 минут.]
— Так, — сказал я. — По порядку. Что такое испытание?
— Данж, — мрачно сказал Млякс. — Отдельный карман пространства с задачей внутри. Зашёл, выполнил, вышел. Или зашёл и не вышел, тогда награда не положена, зато положено место в статистике.
— А «класс»?
— Специальность. Официальная, системная. Класс открывает ветку: свои предложения, свои инструменты, свои испытания дальше. У людей классов не было никогда, потому что у людей и системы не было никогда. — Он забегал по столу. — Хозяин, это опять оно. Витрина под клиента. Она знает, что ты за существо, и вешает перед тобой именно ту морковку, за которой ты полезешь в любую дыру. «Создатель существ»! Она же тебе даже название подобрала по мечте!
— Название хорошее, — сказал я честно.
— ВОТ ИМЕННО!
Совет был короткий. Вера сказала «а если это ловушка» — и сама же ответила: «хотя у них всё ловушка, вопрос цены». Геннадьич спросил, что за десять минут может случиться с поселением, получил ответ «ничего, что не решат засов и две монтировки» и кивнул. Млякс поднял единственный процедурный вопрос:
