Пламя крови. Любовь через боль (СИ) - Мун Даяна (книги бесплатно .txt, .fb2) 📗
Вампир не делает никаких движений. Не приказывает встать. Он просто ждет, глядя на меня, предлагая не утешение, а жесткую, неудобную правду. И в его молчаливом ожидании я чувствую больше уважения к своей боли, чем во всех пустых потенциальных комплиментах мира.
Не отводя взгляд от серых глаз, ставших мне сейчас самыми близкими, я произношу:
— Я просто хотела любить и чтобы меня… любили.
Слова вырываются тихо, почти шепотом, но в них столько боли, что они заглушают шум бара. Кайлан Вайтс замирает. Его ледяное, безупречное выражение лица на мгновение дает трещину. В его глазах, обычно таких непроницаемых, мелькает нечто сложное и непонятное мне. Он отводит взгляд, глядя куда-то в пространство за мной, словно вспоминая что-то.
— Любовь, — произносит он наконец, и его голос звучит тише, глубже, чем обычно, — это не то, что можно выпросить у прохожего на улице. И не то, что можно найти в баре. — Он медленно поворачивает голову и встречается с моим взглядом. — Это сила, которая либо возвышает, либо уничтожает. Ты ищешь ее снаружи, потому что не нашла ее внутри, в моей резиденции. И пока это так, любое «люблю», которое ты услышишь, будет лишь эхом твоей собственной пустоты.
Вайтс делает паузу и продолжает:
— Я не могу дать тебе любовь, Амбер, — говорит он, и в его голосе нет ни жестокости, ни сожаления, только холодная, неумолимая правда. — Никто не может дать ее. Но я могу научить тебя чему-то, что важнее. Научить тебя быть. Быть настолько цельной, что тебе не понадобится спрашивать у мира, достойна ли ты любви. Мир будет знать это, просто глядя на тебя. Готова ли ты к этому? Или ты предпочитаешь дальше искать легкие фальшивые ответы в чужих глазах?
Вампир не предлагает руку и сердце, как положено в женских романах, когда главный герой спасает девушку от опасности. Не обещает счастья. Он предлагает только трудный путь к нему. И ждет моего ответа.
А я молча опускаю голову и вновь вспоминаю слова бабушки: «Нельзя отказаться от того, что предназначено тебе судьбой, дитя мое. Но можно изменить, не смотря на то, что это почти нереально».
Глава 16
Второй шанс
Кайлан Вайтс выходит из бара. Я послушно следую за ним. Но когда впереди уже начинают мерцать огни парадного въезда, Кайлан внезапно просит водителя притормозить. Машина замирает не у высоких кованых ворот, а у края старой рощи, чьи густые тени кажутся чернильными пятнами на фоне ночного неба. Мы выходим на пустынную, освещенную фонарями аллею. Тут Вайтс останавливается и поворачивается ко мне. Его тень, отброшенная светом, ложится длинной черной полосой на тропинку.
— Амбер, — произносит он, с едва сдерживаемым раздражением. — Я больше не приму этого. Не приму твоего слепого послушания. Не приму молчаливую рабыню. — Вампир делает шаг ближе, и его глаза, в свете фонаря, кажутся почти черными. — Это путь в никуда.
Мужчина пристально продолжает смотреть на меня, будто пытается разглядеть что-то сквозь толщу льда, которую я воздвигла вокруг себя за все то время, что жила у него. Что же, господин Вайтс, со стороны я стала вашим собственным отражением, только в женском обличьи.
Не получив от меня никакой реакции, Верховный продолжает:
— Ты хочешь, чтобы я приказывал, а ты исполняла? Хорошо. Вот мое первое и последнее указание в данном случае: перестань. Перестань пытаться стать тем, кем, как ты думаешь, я хочу тебя видеть. Я не хочу видеть тень. Я хочу видеть тебя. Со всей твоей яростью, твоим страхом, твоими глупыми вопросами и твоим невыносимым, огненным упрямством, — его голос понижается до шепота, но от этого он звучит только весомее. — Совершенство — не в отсутствии ошибок. Оно — в силе подняться после падения. Ты поняла?
Вампир замолкает, он снова ждет моего ответа. Любого. Но не молчания. Мой разум принимает правила игры: он желает знать какая я внутри? Что тревожит меня?…
Я киваю в знак согласия и получаю следующие вопросы от него:
— Тогда скажи, чего ты хочешь? Но не то, что нужно или правильно, а то, что действительно требует твое сознание, твоя личность?
Вот на эти вопросы у меня давно готов ответ, который я мгновенно произношу:
— Я хочу тебя! — выпаливаю я прежде, чем разум успевает возвести барьеры. Моё сознание больше не желает лгать — это единственное желание, которое имеет значение.
Слова повисают в холодном ночном воздухе. Верховный замирает. Полностью. Кажется, даже его дыхание останавливается на миг. Его лицо, обычно всегда такое застывшее и не пропускающее ни единой эмоции, становится похоже на маску из белого мрамора, в которой только глаза — живые, глубокие, цвета холодной стали — отражают вспышку чего-то опасного с долей фатальности.
Вайтс медленно, очень медленно, поворачивает голову, его взгляд впивается в меня. В нем читается молчаливое признание. Никаких эмоций, только холодная ярость двух штормов, сошедшихся в одной точке. Мы больше не учитель и ученица.
— Хочешь… меня? — вторит он и его низкий голос, лишенный всякой теплоты, звучит почти как рычание. — Ты не понимаешь, ЧТО просишь. Ты не хочешь меня, Амбер. Ты хочешь саму идею. Силу. Контроль. Ты хочешь заполнить свою пустоту моим присутствием.
Мужчина делает шаг вперед, и расстояние между нами сокращается до пары сантиметров. Я чувствую исходящий от него холод, не физический, а энергетический — глубокий, древний, как сама ночь. Он продолжает:
— Я — не лекарство от одиночества. Я — испытание. Я — тот, кто сломает тебя, чтобы посмотреть, сможешь ли ты собраться заново. И если ты выберешь этот путь… — он наклоняется чуть ближе, и его слова звучат прямо у моего уха, — то забудь о любви. Забудь о нежности. Здесь будет только правда. Жесткая, неудобная, часто болезненная. И долг. Не передо мной. Перед самой собой. Ты готова к этому? Не к любви, а к испытанию?
— Да, — четко и безапелляционно отвечаю я, понимая, что у меня нет другого выхода. Моя тайна — это невидимый клинок у горла, и только этот путь даст шанс выжить.
Вновь наступает тишина, настолько густая, что в ней слышен лишь далекий гул города и стук моего собственного сердца. Вампир отстраняется, и в его глазах плещется холодная, безжалостная ярость.
— Хорошо, — это слово звучит не как согласие, а как смертный приговор. — Но помни: отныне между нами нет места сантиментам. Иллюзии ученичества мертвы. Ты выбрала не близость, а союз сил. И я стану для тебя самым беспощадным проводником в ту бездну, которую ты так жаждешь открыть.
Мужчина разворачивается и идет в сторону резиденции, не оглядываясь, уверенный, что я последую за ним. Его фигура в темном пальто растворяется в ночи, но каждое его слово остается висеть в воздухе. Я молча следую за ним, но сквозь ночь до меня доносится его голос:
— Твой первый урок начинается сейчас. Ты будешь молчать. Не потому, что я приказал. А потому, что тебе нужно научиться слушать тишину внутри себя. Осознавать каждый свой вдох, каждую мысль, каждую тщетную попытку твоего разума заполнить пустоту. Это и будет твоим первым испытанием.
И я принимаю вызов. Молчанием меня не напугать. С ним я жила последние месяцы и уже привыкла. Мы возвращаемся в резиденцию, я поднимаюсь к себе в комнату, раздеваюсь, аккуратно складывая одежду на стул, ложусь в кровать и проваливаюсь в сон.
Утром, проснувшись открываю глаза, привожу себя в порядок, завтракаю и подхожу к зеркалу. «Начну все сначала», — шепчу я своему отражению. Я понимаю, что мое поведение в последние месяцы часто казалось неадекватным и со стороны я, скорее всего, выглядела полной дурой, но это был четко продуманный мною план. Обстоятельства, о которых знала только я стали причиной моего поведения. План не сработал, теперь нужно поменять тактику. У меня должно получится, это просто жизненно необходимо.
Я спускаюсь в холл, где на столике обнаруживаю лист с новым расписанием, в котором вечернее время я теперь стану проводить с Кайланом Вайтсом. С этого момента моя жизнь обретает новый смысл, но с весьма весомыми изменениями, из прежнего остаются только физические тренировки.
