Бумажная империя. Гепталогия (СИ) - Жуков Сергей (бесплатные онлайн книги читаем полные версии .TXT, .FB2) 📗
Я прислонился к колонне и закрыл глаза. Чёрт. Неделя размышлений, авантюра с проникновением на бал, война с обслуживающим персоналом – и всё впустую, потому что я не продумал самое очевидное: как подтвердить принадлежность образца.
Мне нужен был новый план. Или чудо.
И тут на сцену поднялась Анастасия.
Зал стих. Она встала за трибуну, окинула гостей тем самым взглядом, который отрабатывала перед зеркалом годами: тёплым, участливым, чуть печальным. Взгляд женщины, которой не всё равно.
– Дорогие друзья, – начала она, и голос её был мягким и проникновенным. – Сегодняшний вечер – это не просто бал. Это начало новой страницы в истории благотворительности нашей империи. Страницы, которую пишет императорская семья.
Я стоял у колонны с подносом и слушал. Слушал, как она рассказывала о том, как императорская семья всегда была рядом с теми, кто нуждается в помощи. Как именно Романовы положили начало движению в защиту бездомных животных. Как “некоторые сомнительные личности” пытались присвоить себе эту идею, но истина всегда побеждает».
Аристократы за столиками вежливо кивали. Некоторые, впрочем, переглядывались и прятали усмешки, потому что все прекрасно знали, кто на самом деле впервые организовал конкурс для животных и открыл первые приюты. И этот кто‑то сейчас стоял в десяти метрах от сцены с подносом шампанского.
– К сожалению, – продолжила Анастасия, и её голос стал чуть жёстче, – находились люди, которые использовали благотворительность как ширму для собственных амбиций. Люди, которые прятались за добрыми делами, преследуя совсем иные цели. Но империя очистилась от подобных элементов, и теперь мы можем двигаться вперёд без тех, кто пытался запятнать это благородное дело.
Она не назвала ни одного имени. Но и не нужно было. Каждый в зале понял, о ком речь.
Я посмотрел на Алису. Она сидела прямо, с бокалом в руке, и её лицо не выражало ничего. Абсолютный покой. Но я знал этот покой – это был покой человека, который считает до десяти, прежде чем что‑то сказать.
Анастасия закончила речь под вежливые аплодисменты и спустилась со сцены. Гости потянулись к ней с комплиментами, она улыбалась, пожимала руки, принимала поздравления. А потом, проходя мимо столика Алисы, остановилась.
Я видел, как она наклонилась к Алисе и что‑то тихо произнесла. Слов я не слышал, но видел, как побелели костяшки пальцев Алисы на ножке бокала.
Уже гораздо позже я узнал, что именно сказала Анастасия. Она наклонилась и прошептала: “Удивительно, что ты ещё цепляешься за фирму этого бастарда. Впрочем, дочери Распутина не привыкать подбирать за другими. Видимо это удел всех женщин вашего рода”
Несколько секунд Алиса молчала. А потом подняла голову и произнесла в полный голос, чётко, спокойно, так, что услышали все за соседними столиками:
– Анастасия Николаевна, какой замечательный бал. И речь была потрясающая. Особенно трогательно, что вы решили помочь бездомным животным, – она выдержала паузу и добавила: – Видимо, после того как вас отвергли, вы наконец нашли тех, кто не сможет от вас сбежать.
Зал замер.
Анастасия выпрямилась. Её лицо стало пунцовым. Улыбка, которую она натренировала за годы дворцовой жизни, слетела с неё мгновенно.
– Что ты сказала? – прошипела она.
Но Алиса уже не смотрела на неё. Она спокойно взяла бокал и сделала глоток, после чего обратилась к соседке по столику с каким‑то незначительным вопросом, словно Анастасии рядом не существовало.
Это было хуже пощёчины. Пощёчину можно простить. Но когда тебя игнорируют при всех, будто ты пустое место – это уничтожает куда сильнее.
Анастасия сорвалась. Она схватила Алису за плечо, резко разворачивая к себе. Бокал выскользнул из рук Алисы и разбился о пол, и в наступившей тишине этот звон прозвучал оглушительно.
– Да как ты смеешь? – вскрикнула Анастасия и замахнулась.
Алиса не вздрогнула и не отшатнулась. Она просто сделала короткий шаг в сторону. Анастасия, вложившая в удар весь свой вес, пролетела мимо и по инерции качнулась вперёд, теряя равновесие на высоких каблуках.
Алиса инстинктивно протянула руку, чтобы подхватить её. Пальцы девушки сомкнулись на том, что было ближе всего – на волосах Анастасии. Раздался треск и в руке Алисы осталась прядь светлых волос вместе с золотой заколкой, на которой поблёскивала гравировка: “А.Н.Р.” – Анастасия Николаевна Романова.
Анастасия замерла, схватившись рукой за голову. Зал молчал. Сотни глаз смотрели на двух девушек: одна – растрёпанная, с перекошенным лицом и съехавшей причёской, другая – в красном платье, с идеальной осанкой, держащая в руке чужую прядь волос с таким видом, будто ей только что подали не тот коктейль.
– Вы не ушиблись, Анастасия Николаевна? – с искренней участливостью спросила Алиса. – Осторожнее, прошу вас. Мы не хотим, чтобы Его Величество подумал, будто мы не уследили за его любимой племянницей.
Она посмотрела на прядь волос в своей руке, а затем снова на Анастасию и добавила:
– Пожалуй, вам уже стоит перейти с шампанского на кофе с десертами.
По залу прокатился сдавленный смех. Кто‑то прыснул в салфетку, кто‑то отвернулся, пряча улыбку. Анастасия стояла посреди зала с красным лицом, одной рукой прижимая волосы, а другой сжимая кулак. Она открыла рот, чтобы что‑то сказать, но слов не нашлось. Развернулась и быстро ушла в сторону уборной, оставляя за собой тишину и десятки пар глаз, провожающих её с плохо скрываемым удовольствием.
Алиса села обратно за стол, положила прядь с заколкой рядом с собой и спокойно попросила нового бокала шампанского.
А я стоял за колонной с пустым подносом и смотрел на прядь волос с золотую заколкой, лежащую на белой скатерти в десяти метрах от меня.
Прядь волос Анастасии Николаевны Романовой вырванная при сотне свидетелей с фамильной заколкой с инициалами, не оставляющей ни малейших сомнений в принадлежности. Ни один преображенец не сможет оспорить подлинность этого образца.
Неделю я ломал голову над тем, как добыть неопровержимое доказательство. Воевал с официантами, крал салфетки, строил планы один безумнее другого. А Алиса решила всё за тридцать секунд, даже не подозревая, что только что дала мне ключ от будущего целой империи.
Я выждал момент, когда Алиса отвлеклась на разговор с соседкой по столику, и двинулся сквозь толпу. Десять метров, пять, три. Я уже протянул руку к скатерти, но пальцы сомкнулись на пустом месте.
Пряди с заколкой на столе не было.
Сердце бешено забилось. Я оглядел стол, стул, пол под ним. Ничего. И в этот момент я услышал тихий голос у моего уха:
– Не это ищете, Даниил Александрович?
Глава 15
– Не это ищете, Даниил Александрович? – услышал я фразу, от которой внутри всё похолодело.
Я резко обернулся и тут же мысленно выругался. Машинальный поворот головы на голос – рефлекс, выдающий человека с потрохами. Любой, кто хоть немного разбирается в людях, понял бы по этому движению, что я не тот, за кого себя выдаю. Нормальный официант не стал бы так дёргаться от обращения по чужому имени.
Передо мной стоял Игорь Ларионович Долгопрудный. В безупречном тёмном костюме, с прядью светлых волос с золотой заколкой в руке.
Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга и за эти несколько секунд я успел прокрутить в голове с десяток вариантов, один хуже другого. Бал набит аристократами и охраной, в стенах здания руническая защита, подавляющая магию, а значит мой дар тут бесполезен. Бежать? Глупо. Может попытаться объяснить Долгопрудному, что именно я вытащил его из Тауэра? Нет, бессмысленно – я сам стёр ему память о побеге и он понятия не имеет, кто его спас.
Я стоял перед ним и понимал, что всё очень, очень плохо. И тут Долгопрудный протянул мне прядь волос.
– Не знаю зачем, но полагаю, вам это нужно, – спокойно сказал он.
Я машинально принял прядь с заколкой и уставился на Долгопрудного, не находя слов. Тот сделал глоток шампанского, чуть наклонился ко мне и негромко добавил:
