Бывает и хуже? Том 11 (СИ) - Алмазов Игорь (лучшие книги читать онлайн бесплатно без регистрации TXT, FB2) 📗
И поехал назад в поликлинику. По плану хотел посидеть пару часов в кабинете, разбирая документы по участку.
Зашёл в поликлинику и замер. В холле напротив регистратуры на лавочке сидел Розов. Лев Аркадьевич Розов со своей безупречной шевелюрой сидел и играл на гитаре.
У его ног стоял открытый чёрный футляр.
«Шняга-шняжная, жизнь общажная!»
Ага… Он поднял на меня взгляд, но петь не перестал. Розов. Всегда строгий, с безупречным внешним видом.
В какой вселенной я оказался⁈
Глава 16
«Беспонтовая, но кайфовая, ууууу!»
Допел Розов и отложил гитару. Я смотрел на Розова, он смотрел на меня. Искра, буря, безумие.
— Лев Эдуардович, — сказал я. — Вы хорошо поёте. Хоть это и несколько неожиданно, признаюсь.
— Не то слово, — мрачно ответил он.
Откуда-то из-за угла вывалились весёлые Ренгачёв и Измайлов.
— Потренировался? — хмыкнул Ренгачёв. — Парк ждёт, не забывай!
— Может, объясните? — обернулся я к ним. — Конечно, вечер уже, но люди-то ещё ходят…
— Объясню, — Розов поправил рубашку. — Никогда не играйте с двумя другими стоматологами в карты на желание. Особенно если это вот эти двое.
— Вы играли в карты?
— В дурака, — отозвался Ренгачёв. — Кто же знал, что наш хвалёный стоматолог так плохо играет в переводного!
— Мне просто карта не шла, — заявил тот.
Ёлки-иголки.
— И вам надо играть на гитаре в холле?
— Час играть в холле для всех желающих. А потом ещё в парке, на лавочке, — вздохнул Лев Эдуардович. — Формулировку придумывал Ренгачёв. У него, оказывается, богатая фантазия. В парке я должен петь песни покруче…
— И это ещё не самое жёсткое желание, — вставил Измайлов. — Мы, между прочим, начинали с малого.
— С какого малого? — заинтересовался я.
— Первый проигрыш это просто угостить нас пиццей.
— Пепперони и фермерская, — уточнил Розов. — Навсегда запомнил.
— Второй проигрыш заставил его полдня работать в бахилах поверх туфель, — продолжил Измайлов. — Просто так, без всякой причины.
— Мне пациенты сочувствовали, — кивнул Розов. — Одна женщина спросила, не ремонт ли у нас в поликлинике.
— И что вы ответили?
— Что это новый санитарный стандарт. Она поверила и записалась на повторный приём.
Я не выдержал и рассмеялся. А со мной и Измайлов с Ренгачёвым.
— Смешно, — согласился Розов. — Мне тоже будет смешно, потом когда-нибудь.
— А отказаться?
— Спор есть спор, — он пожал плечами. — Я согласился на условия до того, как узнал желание.
Это даже уважения заслуживало.
— Лев Эдуардович, а играете вы правда хорошо, — сказал я. — Это не из вежливости.
Он чуть заметно смутился, что было ещё более непривычно.
— В юности играл, — признался он. — Группа была даже своя.
— Как называлась?
— Не скажу, — совсем смутился он.
— О-о-о, — протянул Ренгачёв. — Вот это мы обязательно узнаем!
— Не узнаете.
— Узнаем, — мечтательно протянул Измайлов. — У нас впереди ещё много партий!
Розов посмотрел на них и вздохнул.
— Ладно, час твой прошёл, идём в парк, — засуетился Ренгачёв. — Помни, футляр возле ног поставишь!
— Открытый, — добавил Измайлов. — Закрытый не считается, мы это отдельно оговаривали.
— Мы неподалёку будем, — продолжил он. — Но если что, мы тебя не знаем.
— Они мне начнут ещё деньги в футляр кидать, — пробурчал Розов, поднимая гитару.
— На то и расчёт! — Ренгачёв потёр руки. — Всё, что накидают, идёт на общий стол в ординаторскую!
— Это грабёж!
— Это честный спор.
Розов перекинул ремень через плечо. Одёрнул рубашку. Провёл рукой по своей безупречной шевелюре. Совсем не похож на человека, который сейчас будет играть в парке.
— Саш, пойдёшь с нами? — весело спросил Женя.
— Нет, работы много, — улыбнулся я. — А вам хорошей прогулки.
Они пошли к выходу. Ренгачёв что-то рассказывал про акустику под липами, Измайлов предлагал поставить Розова у фонтана. Розов шёл между ними с гитарой.
У самых дверей он обернулся.
— Александр Александрович. Если увидите меня в парке — проходите мимо.
— Постараюсь.
Дверь закрылась.
Я постоял ещё немного в опустевшем холле. Что ж, выглядит так, словно они наконец-то нашли общий язык. Это было здорово.
Поработал пару часов в кабинете, а затем решил сходить в ФОК на тренировку.
Руслан гонял меня по кругу привычно и безжалостно. Приседания, тяга, планка. Всё по классической схеме. Но что-то было не так, он был странно молчаливым.
В перерыв я взял воду, и принялся ждать. Долго ждать не пришлось.
— Саш, — сказал Руслан. — Можно личный вопрос?
— Можно.
— У меня девушка есть, Оля.
— Поздравляю.
— Да я как бы… — он замялся. — Она замечательная. Добрая, весёлая. Готовит так, что я после её пирогов на второй ужин не иду. С ней интересно, есть о чём поговорить. Симпатичная очень, волосы длинные, как я люблю.
— Ты решил похвастаться, или всё-таки вопрос будет? — поинтересовался я.
— Она пухленькая, — собравшись, выпалил Руслан. — Ну, полненькая. Не такая, как эти фитоняшки из зала.
Он посмотрел на меня, ожидая реакции. Я молчал.
— И я её стесняюсь, — тихо добавил он. — Вернее, не её, я себя стесняюсь. Я же тренер. У меня работа такая — быть образцом. Ко мне люди приходят худеть. А у меня девушка, которая… ну…
— Которая не вписывается в стандарты.
— Ага, — он опустил глаза. — Что люди скажут?
Ёлки-иголки.
— Руслан. Ты её любишь?
Он ответил сразу, не думая.
— Да. Очень.
— Она делает тебя счастливым?
— Делает, — он усмехнулся. — Я с ней дурею просто. Мы в прошлые выходные три часа в парке на качелях просидели, как малолетки. С ней так просто…
— Тогда мнение остальных не имеет значения.
— Легко сказать.
— Это правда, — согласился я. — Слушай внимательно. Люди будут говорить всегда. Про твою девушку, про твою машину, про твою работу. А те, кто тебя действительно знает, смотрят не на её фигуру. Они смотрят, счастлив ты или нет.
Руслан молчал.
— И ещё, — сказал я. — Единственный образец у тебя — это ты сам. Не твоя девушка.
— Так меня же по ней оценивать будут.
— Тебя будут оценивать по тому, как ты работаешь. И по тому, как ты с ней обращаешься, — я посмотрел на него. — Тренер, который любит и любим, выглядит лучше любого качка с кубиками и пустотой внутри.
Он неожиданно засмеялся.
— Жёстко ты говоришь.
— Есть такое дело.
Руслан повертел бутылку.
— Я, наверное, просто надумал, — сказал он.
— Не надумал, ты испугался. Это разные вещи.
— Испугался чего?
— Что придётся выбирать между чужим мнением и своим. Никому такое не нравится. Но всегда надо выбирать своё мнение.
Он потёр шею.
— И что делать?
— Не прячь её, — сказал я. — Познакомь с теми, кто тебе дорог. С родителями, с друзьями, с ребятами из зала.
— А если не примут?
— Примут. Потому что она — это твой выбор. Не меняй её под себя, ведь ты в неё влюбился именно такую. И не слушай никого, если ты сам счастлив.
Руслан молчал секунд десять, а потом кивнул.
— В субботу к матери поедем, — сказал он. — Давно собирался, всё откладывал.
— Пироги пусть возьмёт.
— Обязательно возьмёт. Мать её этими пирогами и примет, — он усмехнулся. — Спасибо, Саш.
— Пожалуйста. Только на следующей тренировке не мсти мне за откровенность.
— Уже поздно, — он встал. — Пора тебе на более тяжёлые веса переходить.
Ох, ё-моё. Ну, зато советом помог.
Утро четверга началось с администрации. В конференц-зале было заседание комиссии по социальной политике. Первое в моей жизни, в котором я был в новой должности.
Я сел ближе к краю. Светлана Андреевна кивнула мне через стол. Рядом села женщина лет пятидесяти.
— Валентина Николаевна, — представилась она. — Отдел образования.
