Эволюционный предел (СИ) - Красников Андрей Андреевич (бесплатные книги онлайн без регистрации .TXT, .FB2) 📗
Магнат с ощутимым трудом выбрался из кресла, прошелся по комнате и остановился напротив своего собственного портрета, занимавшего добрую четверть одной из стен. Картина показывала хозяина дома таким, каким он был лет сорок или пятьдесят назад — относительно молодым, энергичным и полным сил. Увы, но сейчас оригинал выглядел заметно более уставшим и потрепанным жизнью.
— Рассказывай до конца, если уже начал.
— Инертность мышления и трусость — главные проблемы геронтократии. Через десять лет вас либо уничтожат, либо отодвинут от власти, либо разрушат все то, что вы создали. Никакой лунной базы, никакого прогресса, никакого Барнарда.
— Дальше.
— А что дальше, Вильгельм? Я подготовил для вас десятки статей и разработал целую стратегию, благодаря которой вы можете превратить эту страну в настоящий рай. Но вам страшно ее использовать.
Кайзер провел ладонью по лицу, тяжело вздохнул, после чего вернулся в кресло и уставился на меня тяжелым взглядом:
— Что бы ты сделал на нашем месте? Давай, рассказывай.
— Перешел к репрессивной части общей теории. Упразднил институт пожизненного гражданства, выкинул бы отсюда к чертовой матери всех преступников…
— Куда?
— Да куда угодно, Вильгельм. Что, в мире нет стран, которые будут готовы за деньги принять этот сброд?
— Дальше.
— Ты уже запустил искусственный интеллект, а Янковский разобрался с полицией. Вам достаточно провести реформу гражданства, наглухо перекрыть границы, ввести смертную казнь за экономические преступления…
— Что-то похожее было в Советском Союзе, — неожиданно улыбнулся магнат. — Тридцатые годы?
— Именно так. Вам нужны массовые репрессии, которые уберут весь мусор и очистят страну от паразитов. В двадцатом веке эта работа была сделана очень грубо и стала причиной отложенного социального взрыва, но сейчас у вас есть все инструменты для точных операций. Вы действительно можете сделать нацию более здоровой.
— Здоровая нация, значит. Опять занялся своей любимой евгеникой?
Я с сожалением глянул на пустой бокал, а затем продолжил, чуть более внимательно подбирая слова:
— Знаешь, почему евгеника признана лженаукой? Просто потому, что даже у самого тупого наркомана может родиться нормальный, умный и даже талантливый ребенок. Это перечеркивает абсолютно любые доводы ее сторонников.
— Хорошо.
— Проблема не в том, что преступники рождают преступников, Вильгельм. Проблема в том, что преступники воспитывают преступников. Мошенник будет учить своих детей мошенничать, вор будет учить своих детей воровать, бандит будет учить своих детей грабить. Преступники непрерывно создают вокруг себя атмосферу преступности. И вот как раз этот процесс должен быть остановлен.
— Лишением гражданства?
— Если в стране не останется воров, убийц, грабителей и коррупционеров, всем станет только легче. Америка должна быть центром нового мира, а не его свалкой. Сюда должны приезжать только те, кто хочет жить честно — ученые, творцы, инженеры, изобретатели. А мусор должен быть уничтожен. В прямом и переносном смысле.
— На словах это звучит прекрасно, Курт. Но только на словах.
— Большинство людей законопослушны по умолчанию. И каждый из этих людей будет счастлив, когда вы объявите о начале борьбы с преступностью. Каждый, Вильгельм.
— Да, я помню твою доктрину, — махнул рукой собеседник. — Счастье и безопасность населения порождают абсолютное доверие к власти.
— Ты уже видел, что это действительно работает.
— Да, видел.
— Тогда что же тебя останавливает?
— Возраст, Курт. — грустно усмехнулся магнат. — Ты был чертовски прав, когда говорил, что мне страшно заниматься подобными вещами. Но я тебе обещаю, что после завершения моей терапии мы обязательно стряхнем пыль с твоих записей.
— Каждый убийца должен быть физически уничтожен, Вильгельм. Каждая тварь, которая портит жизнь другим людям, должна быть выброшена из страны. Никаких вторых шансов, никакого снисхождения, никаких адвокатов. Только тогда ты сможешь получить то будущее, в котором есть место космосу, исследованиям и прогрессу. Запомни это как следует.
— А говорил, что тебе все надоело, — покачал головой Кайзер. — Значит, огонь еще горит?
— Просто сегодня у меня впервые за двенадцать лет появилась возможность что-то изменить. Сам виноват.
— Я тебя услышал. Когда терапия завершится, мы этим займемся.
— Если терапия будет успешной.
— Разумеется. У тебя есть мысли относительно путешествии на Барнард?
Я понял, что тема внутренней политики окончательно закрыта, немного расслабился и спокойно пожал плечами:
— Это не моя компетенция.
— Ты полетишь туда, где еще никто никогда не бывал. Есть какие-нибудь пожелания?
— Памятник в Берлине.
— Хорошо.
— Это была шутка.
— Если хочешь памятник — будет тебе памятник. Если хочешь что-нибудь еще, то говори, не стесняйся.
— Мне ничего не нужно, Вильгельм. Разве что нормальная библиотека, чтобы не сойти с ума за эти годы.
— Полная мировая библиотека, лекции по всем университетским дисциплинам, виртуальное пространство для обучения и отдыха, новейшая медицинская капсула, самые лучшие системы жизнеобеспечения. Это все у вас и так будет.
— Тогда не знаю. Мне на самом деле все равно.
— Для вас разработана комплексная система поддержания когнитивных функций во время полета. Специалисты рекомендуют уделять как можно больше времени изучению новых языков, чтению книг в оригинале, а также…
— Я уж как-нибудь сам разберусь.
— Дело твое. Корабль будет готов через три месяца, так что можешь начинать собираться.
— Так быстро?
— Прогресс не стоит на месте, Курт.
Слова Кайзера оказались полностью соответствующими действительности — когда я вернулся на лунную базу и внимательно ознакомился со списком текущих работ, то узнал, что корабельная верфь уже завершила сборку двух разнотипных колонизационных модулей и сейчас активно занималась их внутренней комплектацией. Раньше меня гораздо больше интересовали научные эксперименты, однако после этого открытия все очень быстро изменилось — теперь мы с бывшими коллегами по институту днями напролет следили за подготовкой экспедиции, попутно дискутируя о ее реальных перспективах. Ожидания у всех были самыми мрачными, но при этом никто из нас так и не стал отказываться от миссии — то ли из-за случившегося на Земле расследования, то ли благодаря призрачной надежде войти в мировую историю, то ли по каким-то еще причинам.
За две недели до старта нам попытались навязать общество симпатичной женщины-психолога, но мы в кои-то веки проявили дружное единодушие, объявили ей тотальный бойкот и в конце концов добились того, что нас оставили в покое. Затем настало время предстартовой суматохи — мы знакомились с капитаном корабля и членами его команды, выслушивали рекомендации инженеров, собирали заявки на проведение экспериментов в системе Барнарда, писали напутствия будущим поколениям колонистов, следили за выводом модуля на орбиту, проходили медицинские тесты…
Завершение этого хаоса оказалось таким долгожданным и вместе с тем неожиданным, что сам момент вылета очень слабо отпечатался в моей памяти. Челнок доставил нас на корабль, следующие несколько часов мы изучали новые каюты и новое оборудование, а потом капитан объявил минутную готовность, по корпусу разошлась легкая дрожь от включившихся двигателей и сила тяжести начала увеличиваться, сигнализируя о постепенном наборе скорости.
Экспедиция длиной в тридцать земных лет официально стартовала.
2182. Рукав Ориона
— Шнайдер, ты чертов ублюдок! Если бы я мог, то удавил бы тебя собственными руками!
— Хватит орать, старый дурак.
— Ты, поганая скотина, втравил нас в это дерьмо! И не смей меня затыкать, убийца!
— Остынь, Борис, он никого не убивал.
— Не убивал? Эта немецкая морда убила сотни людей! Тысячи!
— У тебя навязчивый бред. Лекарство выпей.
