Хэллоуинская девушка (ЛП) - О’Брайен Джефф (читать книги без регистрации txt, fb2) 📗
А за пределами дома тоже все вернулось на круги своя. Брент исчез, а Кэсси снова была счастлива и свободна. Я чувствовал тогда с ней большую связь, чем прежде.
В следующие несколько месяцев, пока пьянство отца становилось все хуже, я осознал причину этой возможной связи между нами. После очередного избиения я выбежал на улицу. Кэсси сидела на своем крыльце и посмотрела на меня взглядом, в котором читались не только печаль и тревога, но и страх. Страх перед моим отцом - тем самым человеком, который ее спас, - если бы она попыталась мне помочь. Теперь я знаю, почему вырос, презирая политиков и прочих власть имущих. Мужики с такой властью всегда напоминали мне отца. И я ненавижу их всех.
Но вернемся к Кэсси.
Мы слышали, как бьют друг друга, и плакали внутри друг за друга.
Так все и было какое-то время. Мы с Кэсси поменялись ролями, и благодаря этому наша невысказанная связь окрепла. Это казалось странным, но при этом одновременно чудесным.
Но потом пришел Хэллоуин - примерно через полгода после той ночи, когда полиция увезла Брента и упекла его задницу за решетку.
По какой-то причине, непостижимой для меня тогда и сейчас, этого ублюдка выпустили.
* * *
- Ты выглядишь как пидор, Томми.
Когда я вспоминаю ночь своего десятого Хэллоуина, это первое, что приходит на ум. Гневные унижения отца часто были первым, что я вспоминал о большинстве своих дней и ночей того периода, но та конкретная фраза в ту ночь выделяется - она стала предвестником того, что случилось потом.
Отец, теперь безработный, прикованный к инвалидному креслу и живущий на пособие, проводил дни, сидя в кресле и беспробудно пьянствуя. Он разрушался быстрее трупа в пустыне, и каждый глоток из бутылки был как укус стервятника.
После аварии все для него быстро покатилось под откос.
Не знаю, как он избежал тюрьмы, но полагаю, что раз он теперь был почетным шерифом - благодаря, вероятно, единственному героическому поступку в своей жизни, - ему дали поблажку.
С матерью он почти не разговаривал и большую часть разочарования вымещал на мне. Естественно.
Мать тоже все сильнее прикладывалась к бутылке, и я оставался мальчиком для битья. Оглядываясь назад, можно подумать, что он должен был бы быть ко мне добрее - ведь это я каждый день ходил за выпивкой и сигаретами для его искалеченной задницы. Как я уже говорил, это были другие времена, когда для местного винного магазинчика еще могло сойти с рук то, что они отпускали десятилетнему пацану алкоголь и курево для его отца-инвалида.
Не знаю, что именно во мне так разочаровывало старика больше всего. Полагаю, все сразу. Начнем с того, что я был совсем не похож на него. Он, видимо, ожидал футбольную звезду - вроде себя в детстве. А получил тихого мальчика, который предпочитал слушать Metallica и читать романы Ричарда Мэтисона вместо спорта. Быть изгоем в доме Салливанов было несладко. И что-то в моих странных увлечениях и повадках убедило отца, что я "пидор" - как он меня частенько называл.
Не проходило дня, чтобы меня не обозвали "пидором", "педиком" или еще каким-нибудь словом, клеймящим меня как гомосексуалиста и полную тряпку. Не знаю, сговаривались ли отец и школьные ребята между собой, но выглядело именно так. В школе я тоже не был в безопасности от таких издевательств, и каждый раз, возвращаясь домой с синяком или разбитой губой, я получал от отца лишь брезгливый смех. Обычно он говорил, что именно из-за меня он так налегает на пойло. Видимо, я был его провалом.
Дошло до того, что я радовался параличу отца. Он не мог подняться наверх, в мою спальню, которая стала моим единственным убежищем. Как можно дольше я прятался в комнате, впитывая музыку и прозу, которые так любил, смакуя каждое мгновение. Но это никогда не длилось достаточно долго, и в конце концов приходилось спускаться вниз и встречаться с отцовскими издевательствами.
И вот он сидел там, в ту хэллоуинскую ночь, и приветствовал меня своим любимым унижением, когда я спускался по лестнице с раскрашенным, как у Джина Симмонса из KISS, лицом.
Я направлялся на городскую площадь на хэллоуинские гуляния, которые устраивали в те годы до того, как те двое подростков якобы попытались сжечь церковь в сатанинском ритуале. После этого городская администрация стала довольно нервно относиться к таким мероприятиям, как празднование Хэллоуина.
Помню, в ту ночь мне было любопытно посмотреть на местную группу, игравшую хэллоуинский концерт, и я не собирался позволить отсутствию друзей помешать мне пойти и услышать обещанные хэллоуинские песни. Я представлял их какой-нибудь брутальной хэви-метал-группой с зловещей музыкой, которой я буду наслаждаться. А где раздавали бесплатное жареное тесто и попкорн для детей до двенадцати, там я точно был. Еда стояла в одном ряду с хэви-металом и книгами в моем кругу нечеловеческих друзей.
Я плохо это помню; на самом деле это было очень незначительное событие вечера. Насколько я могу восстановить ту часть ночи, группа была паршивой и сыграла "The Monster Mash"[16]минимум три раза, а тему из "Семейки Монстров" - точно больше одного. Большинство даже не понимало связи этой цепляющей инструменталки с сегодняшним днем или вообще не знало, что это за песня.
Я решил, что все стало тупо, когда мэр выскочил в толпу в костюме курицы, а группа заиграла "Танец цыпленка", так что я схватил огромный пакет горячего попкорна и пошел домой смотреть свою VHS-копию "Хэллоуина". Самым большим испытанием той ночи, как мне казалось, будет растянуть пакет попкорна до дома. Непростая задача для одинокого толстого пацана.
Изначально я собирался просто посмотреть записанные с телевизора на VHS эпизоды моего любимого шоу "Боишься ли ты темноты?", но после того, как канун Дня всех святых был испорчен этим гребаным "Танцем цыпленка", пришлось прибегнуть к более решительным мерам.
Если бы у меня было хоть малейшее предчувствие того, что ждет за углом, я бы остался и наслаждался этими убогими гуляниями.
Досада не отпускала, и по дороге домой я принялся перебирать в голове все прочие свои разочарования. Ты выглядишь как пидор, Том, - снова и снова звучало у меня в голове. Возможно, я готовился вернуться домой и пройти мимо гостиной, где отец наверняка поприветствует меня одной из этих мерзких фраз.
Скорее всего.
Когда я свернул на Норвуд-стрит, подкралось не самое желанное отвлечение - темнота и тишина. Впервые начало закрадываться чувство страха, о существовании которого я даже не подозревал. Это было начало моего падения в мир фобий, которые будут управлять моей жизнью и стоить мне многих долларов на кушетке у психотерапевта.
В десять лет я еще не бывал на улице так поздно один. Был Хэллоуин, и я ожидал, что улицы полны детей в костюмах, которых родители водят от дома к дому. Видимо, они уже закончили, потому что на пути домой не было ни единой живой души, кроме меня.
От окружающей пустоты меня все сильнее пробирал леденящий холод. Нависающие ветви мертвых деревьев вдоль улиц начали походить на щупальца, готовые схватить меня в любой момент, или на кривые кинжалы, нацеленные прямо в сердце.
Дома все были на месте, но выглядели призрачными. Вдоль тротуара стояло полно машин. Но все они, казалось, исчезали в кромешной бездне, пожиравшей меня целиком.
Свежий, прохладный воздух вдруг стал ледяным. Мертвые листья, которые мягко кружились в бризе, замерли. Я почувствовал, как сердце забилось, колотясь о ребра. На лбу выступил холодный пот, оставивший белый след от грима на рукаве куртки, когда я вытер его рукой. Я на миг остановился, парализованный страхом.
Теперь я знаю все эти вещи под названием "паническая атака". Я чувствовал приближение погибели. Желание одновременно поссать, посрать и блевануть вскипело внутри. Казалось, будто я знал, что будет дальше, - но это было больше, чем просто дисбаланс химии в мозгу. Я был действительно прав. Что-то поганое и впрямь должно было случиться.
