Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования (СИ) - Мартовский Вадим (лучшие книги без регистрации .txt, .fb2) 📗
Алексей улыбнулся.
Потом пришло второе сообщение.
Вика: Ты как?
Алексей: Мы запустили тест, и теперь город хочет мерить людей индексом.
Вика: Это звучит плохо.
Алексей: Пока не знаю.
Вика: Тогда не решай сегодня. Поешь сначала.
Он открыл холодильник, гречки не было, как и ничего другого
Пришлось заказать еду.,
Глава 8. Проект, который нельзя закрыть
НИИ: «Инерционное удержание непрофильного актива».
Алексей: «Долбоеб карьерный».
Света прислала Алексею адрес и время.
Света: Завтра, 11:00.
Света: ООО «ВекторПлюс».
Света: Не опаздывай.
Алексей: Это моя бывшая работа.
Света: Я знаю.
Алексей: Откуда?
Света: В резюме написано. Резюме иногда полезно читать.
Алексей: Зачем мы туда едем?
Света: «Контур» хотят показать бизнесу. Они согласились на пилот.
Алексей: Они знают, что я тут работаю?
Света: Теперь знают.
Алексей перечитал последнее сообщение.
Потом написал:
Алексей: Кто им сказал?
Света: Я.
Он не ответил.
В «ВекторПлюсе» Алексей проработал четыре года. Последние два — на проекте, который назывался «Городской кабинет клиента». Название придумали на совещании. Никто не мог толком объяснить, что именно кабинет должен был делать, но все были согласны, что название достаточно широкое, чтобы в него поместились любые ожидания.
Сначала это был сервис для заявок. Потом — платформа для управляющих компаний. Затем — маркетплейс услуг. Дальше туда добавили аналитику, рекламу, кабинет подрядчика, карту проблемных зон и раздел «Голос города», где жители могли отмечать на карте неубранный снег, ямы, мусор, шум и «общее ощущение, что всё стало хуже».
Сервис не работал.
То есть технически работал. Можно было зарегистрироваться, получить письмо, забыть пароль, восстановить пароль, зайти в личный кабинет и увидеть, что ни одна из кнопок не ведёт туда, куда написано.
Но закрыть его было нельзя.
Потому что на нём были отчёты.
Отчёты — это такая форма жизни, которая переживает проект, бюджет, команду и иногда саму организацию.
Алексея уволили после совещания, на котором он сказал, что никто не пользуется сервисом, потому что сервис никому не нужен.
Его начальник тогда ответил:
— Не надо путать отсутствие массового использования с отсутствием потенциала.
Алексей сказал:
— Потенциал существует уже третий год и ничего не делает.
Через неделю ему предложили подписать соглашение сторон.
Он подписал.
В НИИ Егор прочитал адрес в телефоне Алексея и присвистнул.
— О. Возвращение блудного аналитика.
— Не начинай.
— Я не начинаю. Я просто хочу понять: тебя там будут встречать с цветами или с юристом?
— Скорее с корпоративным кофе.
— Самое страшное.
Света вошла в комнату с распечатками.
— Алексей, ты можешь не ехать, если не хочешь.
Он посмотрел на неё.
— А почему ты мне это говоришь сейчас?
— Потому что вчера ты выглядел так, будто хочешь отменить прошлое через календарь.
— Я не хочу отменять прошлое.
— Хорошо.
— Но я хочу понять, почему проект, который все считали провальным, до сих пор существует.
Егор пожал плечами.
— Потому что его нельзя закрыть.
— Почему?
— Потому что тогда придётся назвать имена людей, которые три года говорили, что «всё идёт по плану».
Света положила папку на стол.
— «ВекторПлюс» хочет использовать «Контур» для анализа внутренних конфликтов. У них высокая текучка, сорванные проекты, жалобы сотрудников и несколько команд, которые перестали разговаривать друг с другом.
— И они думают, что проблема в сотрудниках? — спросил Алексей.
— Они думают, что проблема в отсутствии данных.
— Это почти то же самое.
— Не всегда.
— Всегда, когда говорит руководство.
Света посмотрела на него без обиды.
— Лёш, им нужны ответы. Нам нужен пилот. И, возможно, в этот раз мы действительно увидим что-то до того, как ещё один отдел начнёт увольняться целиком.
— А если увидим, что проблема в руководстве?
— Тогда это тоже данные.
Егор усмехнулся.
— Главное — чтобы данные не попытались уволить.
«ВекторПлюс» занимал два этажа в новом бизнес-центре, где стекло и бетон должны были создавать ощущение будущего, но почему-то создавали ощущение, что тебя сейчас попросят заполнить пропуск.
На ресепшене стояла девушка с идеальной улыбкой.
— Добрый день. Вы в «Контур»?
Алексей вздрогнул.
— Мы на встречу из «Контура».
— Да-да, я поняла. Вас ждут.
Он снова не успел спросить, откуда она знает.
В лифте Егор сказал:
— Уже бренд.
— Это просто встреча.
— Всё, что произносят на ресепшене, уже не «просто».
На двенадцатом этаже их встретила женщина из HR. Её звали Ольга Павловна. Она была примерно ровесницей Лидии Аркадьевны, но выглядела так, будто много лет держит лицо в ситуациях, когда другим людям хочется держаться за стол.
— Алексей, — сказала она. — Давно не виделись.
— Здравствуйте.
— Вы хорошо выглядите.
— Спасибо.
— Это, наверное, НИИ. Там, говорят, нервы не тратят.
Егор посмотрел на Алексея.
— Мы их классифицируем, — сказал он.
Ольга Павловна улыбнулась.
— Тогда вам будет интересно.
Она повела их по коридору. По стенам висели постеры.
МЫ СОЗДАЁМ ГОРОДСКИЕ РЕШЕНИЯ.
ОШИБКА — ЭТО ТОЧКА РОСТА.
КАЖДЫЙ ГОЛОС ВАЖЕН.
Под третьим плакатом был закрытый кабинет с табличкой: «ДОСТУП ТОЛЬКО ДЛЯ РУКОВОДСТВА».
Егор остановился на секунду.
— Очень честная композиция.
— Что? — спросила Ольга Павловна.
— Ничего. Хороший шрифт.
В переговорной ждал бывший начальник Алексея — Роман Викторович.
Он почти не изменился. Та же стрижка, дорогая рубашка, чуть усталое лицо человека, который должен каждый день выглядеть так, будто понимает, куда ведёт компанию.
— Алексей, — сказал он. — Рад видеть.
— Взаимно.
Они пожали руки.
Алексей сразу вспомнил, как эта ладонь лежала на столе рядом с его заявлением об увольнении. Тогда Роман Викторович говорил тихо и очень разумно:
— Ты хороший специалист. Но ты слишком часто называешь промежуточные сложности окончательными выводами.
Теперь он сказал:
— Слышал, вы занимаетесь интересной работой.
— Пока пытаемся понять, насколько она интересная.
— Скромно. Хорошее качество для аналитика.
Егор сел рядом с Алексеем.
— Это мы тоже классифицируем, — сказал он.
Роман Викторович посмотрел на него.
— А вы?
— Егор. Полевой отдел.
— То есть?
— То есть я приезжаю туда, где красивые презентации уже закончились.
Света бросила на него быстрый взгляд. Не злой. Скорее усталый.
— Мы хотели бы понять, — начала она, — какие именно процессы вы хотите анализировать.
Роман Викторович открыл планшет.
— У нас нет кризиса, — сказал он. — Сразу уточню. Есть сложный период трансформации.
Егор тихо кашлянул.
— Но за последние полгода у вас ушло тридцать восемь человек, — продолжила Света.
— Тридцать шесть. Двое вернулись.
— В каких подразделениях?
— В основном продукт, продажи, поддержка. Но это не системная проблема. Скорее усталость от неопределённости.
— Что происходит с проектом «Городской кабинет клиента»? — спросил Алексей.
Роман Викторович посмотрел на него.
— Он развивается.
— В каком направлении?
