Без запретов - Jet Nadya (читаем книги онлайн TXT, FB2) 📗
Никлас без особого смущения изучающе смотрел на лицо напротив, но на несколько секунд отвлекся, лукаво улыбнувшись и подмигнув брату.
– Скажи-ка, маленькая мисс, как тебя угораздило забрести на этот вечер в компании моего старшего братца? Не пропадала ли ты часом из-за вашего тайного воссоединения?
– Воссоединения? Я здесь в статусе «плюс один» из-за журнала, а никак не из-за воссоединения…
– Ну ладно-ладно, не красней еще больше. Раз уже тут, расслабься и получай удовольствие. Для меня подобные вечера — официальный повод напиться и вкусно поесть перед каким-нибудь более вкусным ночным перекусом, если понимаешь, о чем я.
– Фу…
Бархатисто рассмеявшись, он убрал одну руку с шеи, чтобы переплести их пальцы.
– Главное, не произноси это при тех… – Ник спокойно кивнул на компанию из двух девушек, ненавистно и осуждающе рассматривающих Кимми с головы до ног. – И еще вон тех в противоположном углу. Они не согласятся с таким неверным описанием.
– Это реально мерзко… И похоже на то, что ты этим бездумно хвастаешься.
– Не бездумно — это абсолютно точно. Ты просто не знаешь, как они наслаждаются совместно проведенным временем. Как мы им наслаждаемся. Хвастовство? Ну нет, я просто предельно честен и не считаю удовольствие чем-то постыдным. Если думаешь, что наш Рай с подобных вечеров возвращается в отель один, ха-ха, это и есть бездумье. За минут тридцать прибытия здесь пришлось поздороваться как минимум с двумя его игрушками. Не принимай близко к сердцу, но американки сходят с ума по Ротштейнам. Немецкий шарм или деньги, не знаю, но факт обольщения налицо. В прямом смысле этого слова.
– Боже…
– Точно то же самое говорят и они. Только в более громкой манере.
Кимми показалось, что он над ней издевается, из-за чего не сдержала смех и ткнулась лбом в его грудь, чтобы скрыть смущение и неловкость.
– Наконец-то, – улыбнулся Ник. – О такихтемах нужно говорить, чтобы ты немного расслабилась и не была такой серьезной студенткой факультета?
– Не надо, – Кимми отстранилась, посмотрев в карие глаза все с той же неловкой улыбкой. – Это и правда мерзко, Ник, лучше заткнись.
– Возьму на вооружение.
Раймонд возник рядом слишком неожиданно, заставив Кимми буквально проглотить смех и с непониманием уставиться на мужчину с немым вопросом. Медленно переводя взгляд с брата на девушку, Раймонд потянул его руку в сторону, чтобы оказаться как можно дальше от других. Ник расслабленно вскинул брови и подпер копчиком стол с закусками, всем видом показывая безразличность.
Старший коротко, но угрожающе спросил:
– Что ты вытворяешь?
– Хорошо провожу время, на что это еще похоже?
– Займись делами, не провоцируй меня, Ник…
– Какие знакомые мотивы. Запрещаешь мне к ней приближаться, Рай? Ровно так же, как это было с мамой?
Раймонд смотрел брату в глаза, понимая, с каким колким упреком произносятся слова.
— Не здесь.
– Назначишь время и место, директор? Как ты там говорил? Оу! Моя гиперактивность только ее разозлит, сейчас она очень слаба, лучше не досаждать… Просто небывалое благородство для подростка.
– Дело не в благородстве.
– То есть ребенку лучше избегать собственную мать по наставлению ребенка постарше, чем хоть немного провести с ней время перед смертью? Легко об этом рассуждать, когда проводил ночи у ее постели. Обожания от отца и деда тебе было мало, хотелось получить его и от нее, но ты не думал, что мы с Генрихом могли растопить материнское сердце, если бы ты не запрещал нам ходить к ней?
– Ник, вы ее не знали…
– Да, по твоей инициативе.
– Я хотел, чтобы вы не видели той ненависти и призрения в каждом брошенном взгляде. Здесь дело не только в ее спокойствии, но и в вашем восприятии. И это сработало. Вы с Генрихом презираете меня, а не маму, и поверь, лучше так, чем жить с пониманием, что ей были ненавистны собственные дети. В такой семье мы воспитывались, и этого не исправить. Что-то от нас не зависит. Думаешь, мне было приятно осознавать ее ненависть и наблюдать, как отец и дед видят во мне любимчика, забивая на остальных детей? На меня возложили ответственность, о которой я не просил. Я хотел как лучше. Я заботился о вас как мог и всегда был рядом вместо отца и матери по собственной инициативе.
Ник видел отблеск боли в родных глазах, но ничего не почувствовал.
– Ты всегда все решал за нас, — произнес он тихо, почти шепотом, но в этом шепоте звенела сталь. — «Я заботился», «я хотел как лучше»… А нас ты спросил? Услышал хоть раз?
Его глаза, обычно живые и насмешливые, сейчас были жесткими, словно два осколка темного стекла. В них не было ни сочувствия, ни понимания — только горькое осознание, что все его детские надежды на материнскую любовь разбились о решения старшего брата, и сейчас ему приходится с этим жить, переигрывать, прикрываясь маской шута. Впрочем, она уже давно стала истинным обличьем Никласа Ротштейна. Так было намного проще.
— Ты говоришь, что защищал нас от ее ненависти, — продолжил Ник, делая шаг вперед. — А может, ты просто боялся, что она полюбит нас больше? Что мы отберем у тебя твое «особое место» в семье?
Голос дрогнул, но Ник тут же взял себя в руки. Он не позволит слабости вырваться наружу. Ни здесь. Ни перед ним. Ни перед кем.
— Знаешь, что самое смешное? — Ник привычно усмехнулся. — Ты так старался быть «хорошим старшим братом», что забыл: мы — не твои подопечные. Мы — твои братья. И право прочувствовать эту ненависть было нашим долгом, а не твоим подарком.
Они находились друг напротив друга в весьма опасном со стороны расстоянии. Могло показаться, что от напряжения воздух постепенно пропитывается невыносимым жаром двух больных душ, но вместо этого ощущался лишь пронизывающий до костей холод.
Это был первый и последний раз, когда Никлас поднял эту тему, оправдав свою зависть к брату. Когда впервые бросил ему многолетнюю боль прямо в лицо, о чем никогда не слышал даже Генрих. Слово «семья» для Ротштейнов было всем и одновременно ничем.
Кэти уверенно подошла к братьям, чтобы встать между ними и вручить каждому по бокалу шампанского. Делая вид, что все хорошо, девушка не собиралась подливать масло в огонь, поэтому решила предпринять попытку наладить их и без того сложные отношения. Ради Раймонда.
Кимми долгое время наблюдала за ними, готовая в любой момент вмешаться, но достаточно неожиданно в стороне возник Теодор. Узнав девушку со второй попытки, мужчина довольно улыбнулся и подошел ближе, тут же завязав приятный диалог. От неожиданности пришлось бегать взглядом от собеседника к братьям, пока к ним не подошла Кэти. Наблюдая со стороны, Кимми не могла оторвать взгляда от Раймонда. Пыталась ловить каждую эмоцию, невольно переживала о конфликте и не хотела допускать мысли, что Кэти является якорем Раймонда. Тогда что-то говорить о прошлой обиде было бессмысленно, ведь мыслями владела только ревность.
– Мистер Лоран, у меня есть к вам большая просьба, – тут же сообщила она, чтобы перестать ощущать это чувство и перейти к действительно важному вопросу.
– В прошлую встречу нам удалось перейти на «ты», Кимми. Обращайся ко мне по имени. Итак, о чем ты хочешь попросить?
– Это касается моего журнала и интервью, которое я должна предоставить на защите. Я бы была безмерно благодарна, если бы ты согласился поучаствовать, но возможности гонорара очень ограничены. Вернее… их вообще нет, но мы постараемся что-нибудь придумать.
Раймонд заметил их в тот момент, когда незнакомец внимательно слушал Кимми, а затем ласково протянул руку, приглашая выйти девушку на улицу. Она смущенно улыбнулась, захлопав пышными ресницами, но успела бросить обеспокоенный взгляд на ничего не понимающего Ротштейна. Кэти позвала его, но Раймонд не откликнулся. Он даже не услышал своего имени, пытаясь понять – кто этот человек.
– Подожди-ка, – донеслось до него от удавленного Ника. – Это Теодор Лоран, что ли?
– Кто? – переспросил он, сощурившись.
