Любовь и прочие парадоксы - Силви Катриона (книги полностью txt, fb2) 📗

Катриона Силви

Любовь и прочие парадоксы

Catriona Silvey

LOVE AND OTHER PARADOXES

Copyright © 2025 by Catriona Silvey

This edition published by arrangement with Diamond Kahn & Woods Literary Agency and The Van Lear Agency LLC

© В. Г. Яковлева, перевод, 2025

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2025

Издательство Азбука^®

Глава первая

Запрокинув голову, Джо в тишине библиотеки имени Рена смотрел в холодные глаза прославленного поэта.

Скульптор поместил его среди развалин древнегреческого храма: вытянутая нога покоится на обломке колонны, в изящных пальцах одной руки зажат карандаш, кончик которого упирается в подбородок, в другой поэт держит уже готовую книжку своих стихов. Красивый лоб нахмурен, взгляд устремлен в пространство. Джо поймал себя на том, что он бессознательно копирует позу поэта: одной рукой подпер подбородок, взгляд скользит по черно-белой плитке библиотечного пола. Сидящая у окна в нише девушка подняла глаза от книги, и их взгляды встретились. Ей, видимо, показалось, что он смотрит на нее, и она улыбнулась. Джо уже хотел улыбнуться в ответ, но вовремя вспомнил, что сейчас ему надо выглядеть исполненным глубоких и поэтичных дум. Он нахмурился, перевел глаза на окно с витражом. Потом незаметно покосился на девушку, но та уже снова погрузилась в свою книжку.

– Лорд Байрон, – раздался у него за спиной чей-то голос. – Знаете, он тоже учился здесь.

От неожиданности Джо вздрогнул и, по обыкновению, виновато ссутулился. Говоривший был одним из сотрудников Кембриджа в черной форменной одежде – эти люди встречались здесь повсюду. Их называли по-разному: прелекторы, прокторы или просто дежурные, и, казалось, они всегда появляются перед тобой словно из ниоткуда. У Джо на сей счет была своя гипотеза: он считал, что, когда долго стоишь не двигаясь, эти люди оказываются рядом, просачиваясь сквозь мраморные стены.

– Знаю, – отозвался Джо.

Он оказался здесь именно затем, чтобы напомнить себе, что и Байрон когда-то стоял, где стоит теперь он, а это значит, что его собственный удел будущего великого поэта не столь уж недостижим. Байрон, конечно, не смотрел на статую, изображающую его самого, если только наряду с сочинением стихов и бесконечными любовными похождениями он не изобрел машину времени.

– Держал у себя в комнате живого медведя, – заметил человек в черной форме. – Любовник был легендарный, конечно.

Джо почувствовал, что его распирает смех.

– Кто, медведь?

Мужчина посмотрел на него взглядом, в котором читалась жалость, изрядно приправленная досадой:

– А вы, собственно, кто? Вы учитесь в этом колледже?

Джо напрягся, в очередной раз почувствовав себя тут лишним; ощущение это не покидало его последние два года.

– Нет. То есть я, конечно, студент Кембриджа, но не Тринити.

Мужчина тяжелой рукой похлопал его по плечу:

– В таком случае, боюсь, придется попросить вас уйти отсюда.

Трава снаружи была обильно покрыта росой, в каплях которой сверкало осеннее солнце. От реки дул прохладный октябрьский ветер, насквозь пронизывающий его дешевое пальто. Джо поспешил мимо немыслимо красивых, словно великолепные театральные декорации, зданий колледжа, так непохожих на приземистые рыбацкие домики, среди которых он прожил первые восемнадцать лет жизни. Теперь, в начале третьего года студенчества, он почти не обращал на архитектуру внимания. Красота бросалась в глаза лишь в такие минуты, когда он вдруг отчетливо понимал: через восемь коротких месяцев учеба окончится и его выбросят из Нарнии обратно в охваченную войной Англию. Вернее, в глушь Шотландии, где он продолжит работу в деревенском пабе, не имея никаких доказательств того, что пребывание здесь, в ином мире, ему не приснилось. Если только не найдет способа доказать всем, что его место всегда было тут, среди творцов истории страны; что впустили его сюда по праву и это не оказалось ужасной, постыдной ошибкой.

Выходя через сводчатую арку Больших ворот за территорию Тринити-колледжа, Джо был настолько погружен в свои невеселые думы, что на кого-то налетел.

– Извините! – выпалил Джо и посмотрел, кого же чуть не сбил с ног.

Это оказалась девушка с бледным лицом и необычными светло-зелеными глазами. Она откинула темные волосы на одну сторону, как делают здесь все шикарные девушки, словно их лицо обдувает ветер, которого остальные совсем не ощущают. Что-то в ней показалось ему отдаленно знакомым. Что именно – он не мог понять, пока не увидел надпись на ее толстовке: «Макбет 2004». Джо смотрел этот спектакль: в прошлом году он шел в театре «Эй-ди-си» [1], и девушка исполняла роль леди Макбет. Он помнил, что на сцене она была потрясающе, головокружительно хороша, своей игрой затмевала остальных актеров, как солнце затмевает пламя свечей.

Девушка, глядя на него, слегка вскинула изящные брови. Джо чувствовал, что у него появилась возможность что-то сказать, что в эту минуту он может изменить будущее, но никак не мог придумать ничего остроумного. Во взгляде девушки появилось презрение, и она пошла себе дальше.

Джо сжался в комок и поморщился.

– Вот Байрон не стоял бы как болван, – пробормотал он. – Байрон бы обязательно что-нибудь ей сказал.

На мостовую и тротуары Тринити-стрит падали косые лучи утреннего солнца, превращая опавшие листья в золотые пятна. Где-то в глубинах сознания откладывались эти яркие подробности; они всплывут позже, а сейчас в мозгу вертелась мысль о том, что с самого начала учебы в университете он так и не закончил ни одного своего стихотворения.

Возле церкви Святой Марии Великой, как обычно, толпились группы туристов, которые, вытянув шеи и задрав головы, глазели на башню. Джо хотел было боком протолкаться мимо, как вдруг с тревогой заметил, что туристы одной из групп все как один с любопытством пялятся прямо на него.

Он остановился и воззрился на них в ответ. Большая часть смотревших отвернулись. Только одна девица взгляд не опустила и шагнула вперед. Какая-то странная, асимметричная стрижка, штаны в стиле милитари со множеством карманов – такие считались модными лет пять назад… Она смотрела на него, раскрыв от удивления рот, словно не верила собственным глазам. Джо тут же забеспокоился: а вдруг забыл вытереть на губах зубную пасту? Хотел было сделать это немедленно, но девицу схватила за руку и потащила за собой смуглокожая женщина лет тридцати, с завязанными в хвост каштановыми волосами и в форменном жилете, по которому в ней можно было опознать экскурсовода.

– Все, время вышло, – сказала она, сбила всех в кучку и повела прочь.

Джо смотрел, как группа уходит по Кингс-Парейд, а девушка в милитари-штанах украдкой бросает на него взгляды через плечо. Он поставил в уме галочку: как только вернется к себе в комнату, обязательно посмотрится в зеркало.

В каменных стенах его собственного колледжа никто почему-то не обращал на Джо никакого внимания. Успокоенный, он зашел проверить свою почтовую ячейку. Обычно в ней не было ничего, кроме бесплатных презервативов и листовок от Христианского союза, но в последнее время Джо обнаруживал странные предметы, словно бы подарки. То одинокую белую розу, то перьевую ручку, то брелок для ключей с цитатой из стихотворения, которого, как он выяснил, не существовало на свете. А сегодня там лежала бумажка с одним-единственным небрежно написанным словом: «Спасибо». С растущим ощущением смутной тревоги он скомкал ее, бросил в урну и направился вверх по лестнице.