Вознесенная (ЛП) - Леннокс Паркер (читать книги без txt, fb2) 📗
— А она да, — сказал я, глядя на ее безжизненное тело. — Свет взывает к свету.
— Именно. Ее домен такой же, как у него. Сила естественным образом ищет ее, — его лицо помрачнело. — А значит, ей нужно будет быстро научиться подавлять ее. Скрывать то, чем она становится.
Я стиснул челюсти.
— В ее нынешнем состоянии? Она едва в сознании.
— Мы воспользуемся неизвестностью и хаосом вокруг всей этой ситуации. А теперь… — Мортус вытер руки. — Мы призываем остальных. Говорить буду я. Зул, не отходи от нее ни на шаг, но не кажись слишком опекающим. Нам нужно, чтобы они сосредоточились на мне, а не гадали о твоей причастности.
Я кивнул, крепче обнимая Тэйс. Она совсем обмякла, глаза были открыты, но не видели. Шок, горе и зарождающаяся божественная мощь — опасное сочетание. Я чувствовал, как сущность Олинтара оседает в ее костях, пытаясь перекроить ее в то, чем она никогда не хотела быть.
— Все будет хорошо, — прошептал я ей в волосы, мерно покачивая ее на руках.
— Тэтчер, — пробормотала она, едва слышно. — Мне нужно найти Тэтчера.
— Я знаю, звездочка. Я знаю.
После этого она больше не отвечала, просто смотрела в никуда, пока я ее держал. Ее тело было здесь, но разум отступил куда-то в безопасное место. Я видел такое раньше у жертв пыток: когда боли становится слишком много, разум просто… уходит.
Игра началась. И все, что я мог делать, — это держать ее и молиться силам более древним, чем сама молитва, чтобы где-то в этом сломленном сознании она все еще боролась за возвращение.
Но когда я чувствовал, как она лежит, безучастная и неподвижная, я осознавал правду.
Я тоже ее уже потерял.
Просто иначе.
Призрачная Победа

Две недели прошло с тех пор, как я вогнала клинок в сердце Олинтара. Две недели прошло с тех пор, как разрыв целиком поглотил Тэтчера. Две недели я просыпалась, на миг забывая, что его нет, а потом тонула в этом осознании снова.
Я стояла в тени на окраине Солткреста, низко надвинув капюшон, и смотрела, как цветные ленты танцуют на ветру. С площади доносилась музыка — те самые скрипичные мотивы, которые напевал Сулин, когда чинил сети. Играл Хенрик. Мимо пробегали дети, сжимая липкими пальцами праздничные сладости, их смех осколками стекла резал мне слух.
Они праздновали конец правления Олинтара. Завершение Подтверждения. Возвышение своего короля-спасителя.
Домик выглядел точно так же, как и несколько месяцев назад: выветрившаяся синяя краска шелушилась в тех же местах, а кривоватые ставни, которые Тэтчер так и не поправил, все еще висели под «пьяным» углом. Только теперь на веревке хлопало чужое белье. На заднем дворе, где мы когда-то тренировались на деревянных мечах, играл чужой ребенок.
Я прижалась к окну, дыхание затуманило стекло. Внутри женщина что-то помешивала на плите. За нашим столом, столом Сулина, сидел мужчина и учил мальчика завязывать те же узлы, которым нас учил отец. Ребенок от усердия высунул язык, а маленькие пальцы путались в веревке.
Жизнь просто заполнила пустоту, оставшуюся после нас. Как вода заполняет ямку в песке.
На площади, на месте старого колодца, возвели новый фонтан. Вода искрилась в лучах предзакатного солнца, дети брызгались, пока родители сплетничали и пили. Над головами растянулась тряпка с надписью «Свет свободы горит вечно».
Мне хотелось сорвать ее.
Вместо этого я подошла ближе к танцующим.
И тогда я увидела его.
Марел кружил рыжеволосую девушку в самом центре площади, оба смеялись над какой-то своей шуткой. Его руки непринужденно лежали на ее талии. Уверенно. Когда она сбилась с шага, он подхватил ее с той же мягкой силой, которой когда-то поддерживал меня. Та самая кривоватая улыбка, которую я когда-то обводила пальцами, расцвела на его лице, и он прошептал что-то, заставившее ее покраснеть.
Она была милой. Дочь рыбака, скорее всего.
Я ждала, что что-то почувствую.
Но я просто была за него рада. Я всегда знала, что он найдет кого-то, если я наберусь смелости уйти или отпустить его. Разорву силки, в которых эгоистично заставляла его томиться.
И вот я стояла у окна своей прошлой жизни.
Праздник вокруг продолжался, пока я пробиралась через деревню. Мимо пекарни, где Тэтчер воровал сладкие рогалики, всегда оставляя монеты, когда думал, что никто не видит. Мимо домика Лиры, где она перевязывала наши ссадины и никогда не спрашивала, откуда они взялись на самом деле. Мимо всех обломков жизни, которой больше не существовало.
Я сбежала из божественного мира, пока все суетились вокруг свадьбы Зула, и оказалась здесь. Я не могла вынести пребывания в Волдарисе сегодня.
Последние две недели слились в памяти в одно пятно. Мортус перед Двенадцатью, его голос, обладающий той особой тяжестью, что заставляет богов прислушиваться.
Морос жив. Годами он носил личину Олинтара, пока мы сидели за его столом, спрашивали совета и доверяли его суждениям. Каждый секрет, которым мы делились. Каждая слабость, которую мы открыли. Все это питало врага, которого мы считали давно мертвым.
Он выдержал паузу, будучи мастером этого дела.
Пантеон слушал в тишине, пока он рисовал картину: Первородный, изучивший каждую их трещину. Тот, кто утянул моего брата в ткань между мирами. Тот, кто вернется, потому что именно так поступает древнее зло.
Смена власти произошла в жестах, а не в словах. Едва заметный кивок Давины. Рука Сирены на плече Мортуса. Даже Сильфиа подошла ближе в знак поддержки. Когда за ними последовал Талор, все было решено. Четверо из Двенадцати за ним.
Достаточно, чтобы пресечь любой вызов. Достаточно, чтобы короновать нового короля без боя.
Страх, как выяснилось, — великий объединитель. Сквозь дымку оцепенения я наблюдала, как старые соперники внезапно находили общий язык. Столетия раздоров рухнули, потому что появилось нечто похуже друг друга.
Ему поверили, потому что такие лидеры, как Мортус, не просто говорят правду, они заставляют тебя чувствовать ее костями.
К тому моменту, когда он предложил реформы, имея за спиной поддержку четырех доменов, боги были благодарны за руководство. За то, что кто-то сказал им, как снова почувствовать себя в безопасности.
«Высшее благо», написанное ценой необходимых грехов. Новый король, восстающий из пепла старого. А я сидела и гадала: не променяли ли мы одного тирана на другого, более умного? Спас ли меня Мортус или просто подобрал клетку покрасивее?
И все это время я молчала. Сила Олинтара осела в моих костях, как расплавленный свинец. Она сделала меня одним из самых могущественных существ в божественном мире.
И одновременно самым пустым.
Я ненавидела искру его силы в своей крови. Теперь я несла в себе все пламя. Вселенная, похоже, любила свои жестокие симметрии.
Где-то там, наверху, Зул, вероятно, произносил клятвы женщине, которую не любил. Связывал себя ради стабильности. Еще одна жертва на алтаре необходимости.
Я думала о вечности с ним. Об обещании в его глазах, когда он называл меня звездочкой. О чувстве безопасности в его Костяном Шпиле. Но вечность стала понятием, которое я больше не могла осознать. Как я могла думать о бесконечности, когда не чувствовала ничего дальше следующего вдоха?
Пустота на месте Тэтчера осталась физической болью, фантомной конечностью, заставлявшей меня просыпаться с криком. Наша связь близнецов, когда-то река общих мыслей и эмоций, превратилась в единственную истерзанную нить, ведущую в никуда. Я чувствовала, что он существует, невероятно далеко и слабо. Словно отголосок эхо.
Я знала, что должна злиться сильнее. Должна разносить божественный мир по кирпичику. Должна быть кем угодно, только не этим ходячим трупом, выполняющим заученные движения. Иногда поздно ночью я вонзала ногти в ладони до крови, пытаясь почувствовать хоть что-то, что угодно, так же остро, как раньше чувствовала все на свете.
