Нью-Йорк (ЛП) - Андрижески Дж. С. (книга бесплатный формат .TXT, .FB2) 📗

Наверное, для неё это было не очень хорошо, но я почувствовала облегчение, когда увидела, что она открыла глаза и более-менее ясно смотрит по сторонам, вероятно, в поисках выхода, как и я.

Она определённо была моим единственным союзником в этом сборище психов.

Она ещё сильнее сползла по бревну, так что, должно быть, пыталась освободиться. Огонь подбирался ближе к ней, чем ко мне, так что её спица тоже горела быстрее.

Я ничем не могла ей помочь.

Я наблюдала, как она в ужасе смотрит на приближающееся пламя, широко раскрыв свои тёмно-фиолетовые глаза. Ей тоже заткнули рот кляпом. Я впервые заметила, что на ней был ошейник, не такой декоративный, как тот, что я видела на ней утром. Этот был массивнее, более тёмного и насыщенного зелёного цвета, который мерцал в отблесках огня.

Без ошейника она бы ни за что не оказалась прикованной к этому бревну.

Она бы уже завладела их сознанием, использовала свои способности видящей, чтобы заставить их снять с неё цепи. Тогда, если бы она была хоть немного похожа на меня, она бы велела им застрелить себя или, может быть, друг друга.

Даже одна мысль об этом вызвала у меня прилив тоски по этой несбыточной мечте.

Почувствовав мой взгляд, она обернулась.

Её глаза стали умоляющими, когда она изучала моё лицо, как будто она верила, что её единственная надежда была во мне, так же, как и я верила в неё. Тот факт, что каждая из нас видела другую в таком свете, хотя ни одна из нас ни хрена не могла сделать, чтобы помочь, заставлял меня чувствовать себя только хуже.

Огонь теперь был примерно в метре от её бревна.

Жар, исходивший от моего собственного костра, обжигал мою кожу. Сейчас это граничило с болью, так что я знаю, что видящей, должно быть, невыносимо жарко.

От ужаса в её глазах у меня свело живот.

Это также вернуло меня к реальности. Поток чувств, образов и, самое главное, понимание поразили меня с невероятной силой. Боль от этого заставила мой разум сосредоточиться.

Никто не придёт.

Никто не поможет нам.

Никто не услышал наших криков. Если они и услышали, то им было всё равно.

Я не слышала ни сирен, ни чего-либо ещё, кроме потрескивания огня и бормотания людей в чёрном, которые произносили что-то похожее на молитвы, переводя взгляд с нас на языки пламени. Та женщина-видящая не могла нам помочь. Я не могла помочь. Парень, которого они приковали к третьему бревну, был таким же сумасшедшим, как и все остальные.

Мы погибнем.

Мой брат будет в отчаянии. Моя мать, вероятно, сопьётся до смерти.

Джейден запомнит только то, как я целовалась с тем агентом СКАРБа. В конце концов, он, вероятно, станет встречаться с этой шлюшкой Тиной, которая будет в восторге от возможности утешить его.

Более того, я буду мертва.

По-настоящему, по-настоящему мертва.

Я не хотела умирать. Я не была готова умереть.

При мысли об этом меня пронзила боль, не такая, как физическая, но почему-то более сильная. Теперь это был не только страх. Страх смешивался с сожалением, с яростным гневом из-за того, что всё может закончиться так быстро и бессмысленно, с досадой из-за того, что я ничего не могу с этим поделать, что кто-то считает нормальным оборвать мою жизнь, даже не спросив меня.

Мой разум ненавидел это бессилие. Отвергал его.

Какая-то часть меня потянулась вверх и наружу.

Это не было похоже на крик о помощи. Скорее, это был вопль, обращённый в небо. Боль в груди усилилась, смешавшись с беспомощным желанием, яростью и категорическим нежеланием умирать. От силы этого чувства у меня перехватило дыхание, на глаза навернулись слёзы.

На мгновение я была уверена, что огонь добрался до меня, что я горю по-настоящему.

Я подумала, не заслужила ли я этого.

Подумала, не сама ли я навлекла на себя это.

Я сделала себя такой ничтожной.

С Джейденом, с моим искусством, с паршивыми подработками, на которые я продолжала соглашаться, чтобы хоть как-то сводить концы с концами — во всех этих проявлениях я принижала себя. Много лет я горбилась и пряталась, сама не понимая, как это делаю. Я пряталась за масками, за ролями, за страхом, за горем, за своим братом и Касс.

Я не знала, почему так поступала. Я не знала, когда это началось, и что заставляло меня всегда прятаться в тени.

Мне было всё равно.

Мне было всё равно, что будет дальше. Мне было всё равно, почему так происходит.

Я просто хотела, чтобы это прекратилось.

Я закричала громче.

Крик эхом разнёсся по замкнутому пространству, несмотря на кляп во рту.

Я чувствовала, что все они смотрят на меня: женщина-видящая, Хвостик, русский, тот, кого звали Хавьер, и остальные, которые подбрасывали дрова в огонь. Я чувствовала их страх, пока кричала в тёмное небо, и мне было всё равно. Они не имели значения.

Я хотела жить.

Я не хотела, чтобы моя жизнь оборвалась, так и не начавшись.

Я выдыхала эту силу всё сильнее и сильнее, пока не почувствовала…

Радость.

На краткий миг я ощутила радость. Я снова почувствовала себя частью мира. Я ощутила связь со всем, что меня окружало.

Боль обрушилась на меня с новой силой.

Но на этот раз я не возражала.

Вместе с болью пришло странное чувство облегчения, ощущение, будто где-то в глубине моего сознания что-то складывается, как в старинном телескопе. Золотой свет, который я ощущала, это спокойное, прекрасное чувство, этот огонь, который жил где-то внутри меня — он разгорался всё ярче.

Эта часть меня поднималась. Она поднималась на огненных крыльях.

Костёр, смутные силуэты мужчин, видящая, пристально смотревшая на меня из-за огненной завесы, языки пламени, которые подбирались всё ближе к тому месту, где я висела, прикованная цепями — всё стало размытым, чёрно-белым, бессмысленным.

Подо мной простирался океан.

Золотой океан вздымался и опадал, испещрённый алмазным светом.

Я плыла сквозь эти жидкие световые волны, из моей груди вырывалось пламя, и ощущение полёта приносило столько радости…

Я хотела остаться там навсегда.

На какое-то время я действительно осталась там. Океан сливался с ночью. Над головой вращались звёзды, не тронутые пылью и загрязнением. Я увидела своего отца…

Не знаю, сколько я там пробыла.

Спустя, как мне показалось, бесконечное мгновение я упала.

И в тот же миг яркий золотой свет начал постепенно меркнуть.

Когда над моей головой снова появилось ночное небо — более плоское, грязное, совсем не похожее на то глубокое чёрное небо, которое я видела в том другом месте, усеянном яркими звёздами — ко мне вернулся звук.

Обычный земной звук. Звук чёрно-белого мира.

Он вернулся, как будто радиостанцию, работавшую без звука, включили на полную громкость.

Сначала я слышала только крики.

Сначала они были далёкими, но потом стали совсем близкими.

Криков было очень много.

Прошло ещё несколько секунд, прежде чем я поняла, что крики были из-за меня.

Глава 20. Пожар

Я моргала, ослепшая, задыхающаяся, с кружащейся головой.

Я не могла понять, открыты ли у меня глаза.

Я пыталась что-то разглядеть, сообразить, почему ничего не вижу.

Я пыталась открыть глаза, а потом не могла понять, удалось ли мне это.

Я вся взмокла, щурилась, борясь с головокружением и тошнотой, но по-прежнему ничего не видела. В глаза мне бил свет, похожий на ослепительно-белую вспышку фотоаппарата в темноте, только с резким ярко-зелёным оттенком, как у светящихся палочек, как у голографического дракона.

Свет, казалось, не угасал.

Я чувствовала, что вокруг меня что-то движется, но едва могла различить, что именно и что это значит.

Крики становились всё громче. Я поморщилась, когда что-то пронеслось рядом со мной, всколыхнув воздух вокруг моего тела. Крики оглушали меня, они были поразительно громкими в этом странном пузыре, в котором я находилась. Тёмные фигуры вокруг, казалось, танцевали и кричали, но я понятия не имела, почему.