Нью-Йорк (ЛП) - Андрижески Дж. С. (книга бесплатный формат .TXT, .FB2) 📗

На этот раз он поцеловал меня крепче и настойчивее, чем в баре, с языком. Когда я ответила на поцелуй, он навалился на меня всем телом и сжал в объятиях. Через несколько секунд я почувствовала ту же боль в груди, что и раньше.

Когда боль усилилась, он снова застонал, заставив меня вздрогнуть.

Наши поцелуи стали ещё крепче.

Он снова начал притягивать меня, контролируя происходящее между нами, как тогда, в баре.

Что-то в его нарочитости, в настойчивости того, что бы это ни было, от чего у меня перехватывало дыхание, заставило меня затаить дыхание. Он тихо постанывал, когда мы ненадолго останавливались, целовал меня в лицо, в уголки губ, гладил по бокам и животу.

Каждый раз, когда он останавливался, я крепко хватала его за волосы, притягивала к себе, и мы снова целовались, исследуя рты друг друга, хотя я чувствовала, что он сдерживается. Я изо всех сил старалась подстроиться под него, но чем дольше мы целовались, тем больше я прикасалась к нему, отмечая, где и как он хочет, чтобы я его трогала, куда он хочет направить мои руки, хочет ли он, чтобы было больно. Я отмечала всё это, даже не задумываясь.

Я снова погружалась в это бездумное состояние, как тогда, в баре.

Я забыла о Джейдене, о том, где мы находимся, о том, что я вообще делаю с этим парнем, об его безумной истории о том, кто он такой, о дорогом на вид пистолете, лежащем на обеденном столе. Я поймала себя на том, что пытаюсь просунуть руки ему под рубашку, но он перехватил мои запястья, прижав к подлокотнику и спинке дивана.

Он поцеловал меня снова, на этот раз сильнее, намеренно вжимаясь в меня всем своим весом.

Когда в тот раз он остановился и посмотрел на меня сверху вниз, его глаза сделались остекленевшими.

— Чёрт, — сказал он. — Я хочу снять свою рубашку, — он посмотрел на меня сверху вниз, и я поняла, что он смотрит на мой обнажённый живот. — Что, чёрт возьми, на тебе надето?

Я нахмурилась, глядя на него.

— Прошу прощения?

— Мне нравится, — сказал он, на мгновение прикрыв глаза. — Gaos. Мне очень нравится. Ты просто… Обычно ты так не одеваешься.

Я не знала, что на это ответить. Не успела я собраться с мыслями, как он снова поцеловал меня, запустив пальцы мне в волосы и прижав к себе ещё крепче.

И тогда я почувствовала это. Понятия не имею, как это произошло. Я не слышала, что он говорил.

Но каким-то образом между нами возникло нечто большее, чем обычно бывает в такие моменты. Это было не просто желание, чтобы он целовал меня ещё крепче, чтобы я снова сделала то, что уже делала, чтобы я крепче прижалась к нему, запустила руку ему под одежду — хотя и это я тоже чувствовала.

Это было даже не просто желание заняться сексом, хотя и оно тоже присутствовало.

Я всё ещё пыталась понять, что происходит, когда снова почувствовала это в нём, прямо перед тем, как его руки сжали меня так сильно, что стало почти больно. Он навалился на меня всем телом, тяжело дыша, и я поймала себя на том, что расстёгиваю его рубашку спереди.

На этот раз он меня не остановил.

Как только я закончила, он опустил мою руку к своему ремню. Он не позволил мне прикоснуться к нему, но я поняла, что он возбуждён и хочет, чтобы я прикоснулась к нему там, причём так сильно, что его рука до боли сжала мою, не давая мне приблизиться.

Через несколько секунд я уже задыхалась вместе с ним, пытаясь высвободиться из его хватки. Он застонал громче, когда я прижалась к нему. К тому времени мы уже лежали на диване, и он снова поцеловал меня, прижимаясь всем телом, и я подумала, что он солгал, что мы действительно займёмся сексом…

Он поднял голову.

— Нет, — выдохнул он. — Нет. Нет… не займёмся.

Он посмотрел на меня, и его лицо напряглось. Я увидела, как он зажмурился и не открывал глаза дольше, чем на мгновение. Когда он снова открыл глаза, на его лице отразилась боль. Я почувствовала, как в груди нарастает тошнота, пока он продолжал смотреть на меня.

— Нет, — он встретился со мной взглядом и покачал головой. — Нет, Элли, — твёрдо сказал он.

— Ладно, — сказала я.

— Мы не можем, — сказал он.

— Ты уже говорил.

— Я не шучу. Я не врал.

— Окей, — я помолчала, а потом добавила: — Ты очень хорошо целуешься. Даже слишком хорошо.

Боль, исходившая от него, на мгновение усилилась.

В этот раз она стала такой сильной, что я закусила губу и закрыла глаза.

— Боже, — вырвалось у меня прежде, чем я успела сообразить, что хочу что-то сказать. — Что это? Что ты делаешь?

Он наклонялся ко мне. Он замер, а потом прижался щекой к моей щеке и наклонился ещё ниже.

— Что именно? — хрипло спросил он.

— Эта боль. Что это?

Повисло молчание.

Он невесело хмыкнул.

— Ты шутишь, да?

Внезапно в груди у меня разлилось тепло, и боль усилилась, вырвав у меня полустон. Я извивалась под ним и чувствовала, как меня снова окатывает жаром. Я поняла, что часть этого жара исходит от него, а часть — от меня. Казалось, что он усиливается, отражаясь от нас, как эхо в пруду, становясь всё громче.

— Эхо, — он прижался щекой к моей щеке, а потом поднял голову. Опустившись на меня всем весом, он обхватил меня руками, прижимаясь ко мне обнажённым торсом. — Верно, эхо.

Он поцеловал меня в шею возле уха и прошептал:

— …Gaos. Ты тоже хорошо целуешься, Элли. Где, чёрт возьми, ты научилась так целоваться? Это сводит меня с ума, — он прижался ко мне и закрыл глаза. Его голос стал ниже и грубее. — У меня всё тело болит, Элли.

Я обняла его под рубашкой и почувствовала, как его боль усиливается, проникая в меня, словно жидкий жар, и у меня перехватило дыхание.

— Эта боль, — сказала я, внезапно осознав, что поняла, в чём дело. — Это ты так возбуждаешься?

Меня пронзила ещё более острая боль, и я снова ощутила этот жидкий жар. Когда он встретился со мной взглядом, его щёки покраснели.

— Да, — ответил он. — Ты правда не знала?

Теперь я гладила его, обнимала, гладила его спину. Я почувствовала там шрамы, достаточно выраженные, чтобы захотеть, чтобы он повернулся и показал мне. Я почувствовала, что боль в нём усилилась. Когда это произошло, острый укол в груди застал меня врасплох, заставив прикусить губу.

— Это ты, — сказал он мягче, целуя меня в щёку. — Это ты завелась.

Кивнув, я посмотрела на него, чувствуя, как горят мои щёки.

— Понятно.

Он ответил на мой взгляд, его кристально-прозрачные глаза остекленели. Он снова закрыл их, на этот раз дольше, чем на мгновение, а потом и вовсе отвернулся.

— Может, перестанем об этом говорить?

— Об этой боли?

— Обо всем этом. О поцелуях, о боли…

— Почему?

Он посмотрел на меня сверху вниз и поморщился, когда я погладила его по спине, а потом застонал.

— Почему? Как ты думаешь, почему? Сейчас я должен быть ответственным. Ты мне не особо помогаешь. В любом смысле этого слова. Если бы я не знал, то подумал бы…

Он замолчал.

Опустив взгляд, он снова уставился на мои губы, в его глазах читалось смятение.

Я обхватила его за плечо и принялась массировать мышцу. Другой рукой я вцепилась в его рубашку. Он по-прежнему прижимал меня к кровати своим весом, запустив руку мне в волосы и глядя на меня.

Чем дольше я прикасалась к нему, тем более рассеянным становился его взгляд. Я помассировала ему поясницу, и он вздрогнул, а потом ещё сильнее опустился на меня.

Я поймала себя на том, что глажу его обнажённую грудь под рубашкой, чувствуя, что он тоже этого хочет.

Ещё одна, более сильная волна его боли обрушилась на меня.

Он опустил взгляд на мои руки и снова закрыл глаза. Через несколько секунд он открыл их, и я увидела, что от боли его лицо стало суровым.

— Gaos. Нам нужно остановиться.

— Хорошо, — ответила я.

Он стиснул зубы.

Наклонившись, он снова поцеловал меня, на этот раз медленно.

Я почувствовала, как жар в груди усилился, и на этот раз попыталась ответить ему тем же. Через несколько секунд он снова застонал, на этот раз громче. Схватив меня за волосы, он сжал их в кулаке. А потом он шокировал меня, впившись зубами мне в шею. Почему-то от этого боль в груди стала только сильнее — настолько, что мне стало всё равно.