Вознесенная (ЛП) - Леннокс Паркер (читать книги без txt, fb2) 📗

И я ушла, не дожидаясь его вопросов или тихих, нежных слов, которые лишь сильнее разожгли бы чувство вины в груди. Я позволила слезам течь… в безопасности, в одиночестве и с полным сердцем сожаления.

Солнцеворот



— Ты сейчас ее уронишь, — сказал Тэтчер, наблюдая, как я борюсь с бутылкой вина, которую Сулин всучил мне в самый последний момент.

— Я не уроню…

Бутылка выскользнула, и я прижала ее к груди.

— Заткнись.

Он, зараза, рассмеялся.

— Хочешь, понесу?

— Я справлюсь.

Я переложила корзину на другое бедро, пытаясь ухватиться так, чтобы не чувствовать себя вьючным животным. Вокруг нас другие люди тоже спускались по тропе в сторону пещер.

— Йорик уже в стельку пьян, — заметил Тэтчер, кивнув вперед, туда, где рыбак слегка покачивался на ветру.

— Умный человек.

Последние две недели пролетели как в тумане. Я выходила в море с командой Йорика каждый день, когда позволяла погода, с головой уходя в работу и держась как можно дальше от суши. Когда лодки не выходили, я вскрывала устриц и чинила сети в нашем сарае, вместо того чтобы показываться в деревне. Лучше быть измотанной до предела, чем рисковать, что меня увидят.

Тропа к пещерам была забита людьми. И это были не только наши. Торговцы, прибывшие заранее к празднику, шли вместе с нами.

— Вон Марел, — сказал Тэтчер, и по его тону я резко вскинула голову.

— И что?

— Ничего. Просто сказал.

Я заметила светлые волосы ближе к началу колонны.

— Даже не начинай.

— Не начинать что? Я ничего не начинаю.

Но он ухмылялся той самой улыбкой, которая означала, что он как раз-таки все начинает.

— Хотя он опять спрашивал о тебе.

— Когда?

— Сегодня утром. Хотел знать, придешь ли ты вечером.

На щеках сразу вспыхнул румянец.

— И что ты ему сказал?

— Что ты будешь здесь. Если только не решишь сигануть с утеса вместо этого.

— Тэтчер.

— А что? Это вполне соответствует действительности, — он приподнял бровь. — Ты всю неделю ходишь, как будто кто-то умер.

— Может, и умрет.

Я услышала холод в собственных словах слишком поздно. Лицо Тэтчера сразу стало серьезным. Мы немного шли молча, и тяжесть завтрашнего дня легла между нами, как туман.

— Эй, — его голос стал тише. — С нами все будет хорошо.

Хотела бы я ему верить. Боги, я хотела верить так сильно, что от этого было больно.

— Да, — сказала я. — Хорошо.

Он еще мгновение изучал мое лицо, затем кивнул.

— Хорошо. А теперь пойдем, пока Лира не начала все без нас.

К тому моменту, как мы добрались до пещер, они уже были наполовину заполнены. Кто-то зажег факелы раньше времени. Пламя трепетало и осыпалось искрами, отбрасывая дрожащие тени на каменные стены. Я любила это место с самого детства. Изогнутая форма пещеры создавала идеальную акустику, твой голос возвращался к тебе измененным, более глубоким, насыщенным. Здесь деревня праздновала все: рождения, браки, удачные уловы, то, что мы пережили очередной шторм.

— Тэйс! — Лира махнула нам рукой с места, которое она успела занять почти в самом центре. — Отлично, вы вовремя. Мне нужно, чтобы кто-нибудь это повесил.

Она протянула мне гирлянду из морского стекла. На миг я застыла, глядя, как стекляшки будто пульсируют в своем ритме, и на секунду задумалась, а вдруг они появились из-за меня? Но нет. Всего лишь обычная игра света. Тэтчер выхватил гирлянду у меня из рук.

— Я повешу, — легко сказал он. — Тэйс боится высоты.

— Я не боюсь…

— Она в ужасе, — продолжил он, уже направляясь к стене пещеры. И тут я поняла, что он делает. Он отвлекает внимание от того, что, как ему казалось, я могла натворить. Он всегда так делал. Всегда прикрывал меня. — Абсолютно парализована от всего, что выше трех футов от земли.

— Вы будете препираться весь вечер? — вмешалась Лира, хотя улыбка не сходила с ее лица. — Потому что если да, мне нужно еще вина.

Я устроилась на расстеленном ею пледе, наконец сумев поставить корзину и бутылку. Пещера постепенно наполнялась семьями, что занимали свои привычные места, друзьями, собиравшимися кучками, детьми, что носились между группами, как восторженные щенки.

— Вина? — предложила Лира.

— Боги, да.

Она налила, и я с благодарностью сделала глоток. Вино было отличным, куда лучше того, что мы обычно пили дома.

— Где ты его взяла?

— Торговец привез вчера. Сказал, что откуда-то с юга, — она понизила голос. — Обошлось мне в половину месячного заработка, но я подумала… ну. Особый случай.

Я кивнула, не доверяя своему голосу. Праздник начинал обретать форму. Старейшина Кет направлялся к очагу с охапкой растопки, а Хенрик настраивал скрипку. Я мысленно приготовилась к тому, что вечер будет громким, ведь эти пьяные ублюдки наверняка будут орать песни мимо нот.

Кет присел у холодного очага, его обветренные руки были удивительно тверды, когда он аккуратно укладывал щепки. Кремень и огниво принадлежали еще его деду и деду его деда до него.

Огонь занялся, маленькие языки пламени потянулись вверх. В нарастающем свете из теней проступали лица, некоторые из которых я знала с рождения, другие же появились в Солткресте позже, но были от этого не менее желанными.

— За тех, кто был до нас, — Кет поднял кубок. — И за тех, кто придет после. И за сегодняшний вечер, только он нам по-настоящему и гарантирован.

— За сегодняшний вечер, — эхом отозвались все и выпили.

Вот и все. Ни торжественных речей, ни вычурных церемоний. Просто признание скоротечности времени, смертности и простого факта, что мы здесь и вместе.

— Карты? — Тэтчер возник у моего плеча, уже прицениваясь к торговцам, столпившимся у одного из боковых гротов.

— Иди и обери их, — сказала я. — Только постарайся не попасться.

— Я никогда не попадаюсь. Я изящен, как легкий ветерок.

Он уже уходил, и на лицо его легло то самое легкое обаяние.

— Ты изящен, как кирпич, летящий в окно, — крикнула я ему вслед, но он лишь рассмеялся и не сбавил шага.

— Он их разденет до нитки, — заметила Лира.

— Скорее всего.

Я наблюдала, как он устраивается в компании, уже раздавая карты с отточенной легкостью игрока с шестнадцати лет.

— Судя по виду, они могут себе это позволить.

Скрипка Хенрика прорезала гомон первыми нотами песни. Вначале всегда шла «Рассвет рыбака», и подпевать должны были все, вне зависимости от наличия слуха.

Люди запели вокруг, переплетаясь во что-то большее, чем просто совокупность отдельных голосов. Я и тоже начала петь.

Соленый ветер, утренний прилив,

Сети летят в пену морскую.

Каждый моряк сердцем жив,

Пока море зовет его вслепую.

Это была рабочая песня, чтобы держать ритм, когда тянешь сети или чинишь снасти. Но здесь, в пещерах, эхом отражаясь от каменных стен, она звучала иначе. Как единство. Как опора.

— Потанцуем?

Я подняла взгляд и увидела Марела, он стоял передо мной, протянув руку. Улыбался, но с осторожностью.

— Мне и здесь хорошо, — сказала я. И это было не совсем ложью.

— Да ладно. Это традиция.

— С каких пор?

— С этого момента.

Он улыбнулся шире.

— Я начинаю новую традицию. Танцы с упрямыми женщинами, которые делают вид, будто не хотят.

— Удивительно прямолинейно.

Лира фыркнула в вино.

— Просто иди потанцуй с ним, Тэйс. Пока меня не стошнило от всей этой романтики.

Я бросила на нее взгляд, но позволила Марелу поднять меня на ноги. Пространство у огня уже заняли другие пары, и скрипка Хенрика перешла на медленный лад.

Интимно. Слишком интимно.

Марел был хорошим танцором. Его руки уверенно лежали у меня на талии, и он вел спокойно, без нажима. Мы двигались по шагам, кружась и меняясь местами в узоре, которому в Солткресте учат с детства. Я поймала себя на том, что смотрю на его лицо, пытаясь вызвать в себе те чувства, которые, по идее, должны были появиться за столько лет рядом. Привязанность? Да, безусловно. Даже желание. Но более глубокого течения эмоций, того, что должно было бы лежать под всем этим, заметно не хватало.