Разводиться запрещено (СИ) - Тодорова Елена (книги полностью бесплатно .TXT, .FB2) 📗
Но коннект, один хер, получается жестким.
Казалось бы, сраный щелчок соединения, а удар, блядь, мощный. Тем, кто бывал на охоте, наверняка знаком металлический лязг, который образуется, когда тяжелый затвор с силой досылает патрон в патронник и намертво заклинивает сталь. Вот что-то такое. На раз-два. Дальше четкое понимание, что обратного хода не будет.
– Мрази на связи, – вставляю уверенно и борзо, аккурат после оглушительного щелчка.
Тем самым сразу двух зайцев убиваю: признаю вину и веду диалог в позитивное русло. На охоте же. Тупить противопоказано. Тупить, сука, смертельно опасно. Тем более что на том конце связи со мной далеко не заяц. Не милосердный агнец, несмотря на почти святое имя. Настоящий, блядь, матерый хищник.
Немезида фырчит, давая себе разогнаться, сбивчиво выталкивает глухие ругательства и с крика заряжает:
– Не смешно, Егор!
И все, в салоне вакуум. Даже муха, которую секунду назад оравой гоняли, прижавшись к лобовому, в напряге стынет. А уж хорошо знающая Филатову банда – подавно. Вдавив жопы в сиденья, кидают все силы на то, чтобы не трепыхаться и вообще никак не отсвечивать, даже когда тачку таскает на самых крутых виражах.
У меня самого между ребер будто боевой цветок раскрывается. Рахуячив металлическими лопастями мне мягкие ткани, механизм впрыскивает обмораживающий их нещадно травмирующий газ. Легкие мгновенно перехватывает спазмом. Дышать без сбоев нереально. А я ко всему вынужден говорить.
– Ты на «громкой», если что, – информирую в надежде, что этот факт как-то сбавит ее пыл.
Ага. Сосать. Не в этой жизни.
– И что-о?! Думаешь, для меня это что-то меняет?! – выпаливает Немезида с издевкой, которая вкручивает в уже пораженную область грудины дополнительный винт. – У меня тут тоже толпа, прикинь! Родители, друзья, братья, бьюти-команда, технические специалисты – все стадии со мной прошли, пока ты, блядь, просыпался! Кучка тупорылых придурков, уж поверь, в этот гребаный день мне погоды не сделает!
– Ну, пиздец…
– Хуясе! Никакого уважения!
– Ваще попутала берега!
– Так взаимопонимания и не нашли… Старайся тут еще…
Та самая «кучка» возмущается, однако всерьез быковать не смеет. Понимают, чем чревато.
– Хорош, – перекрываю сурово, намереваясь держать не только лицо, но и общую позицию. Агрессивно веду языком по внутренней стороне нижней губы и жестом показываю Яббарову, чтобы держал мой гребаный флакон выше. – Проебался, базару нет. Вину признаю. Но и ты не борщи, ок? И давай там не расстраивайся, – на этой просьбе с максимальной заботой о ней прогибаюсь. Знаю же, что переживает. А я о ее чувствах, как бы там ни было, похлеще, чем о своих, пекусь. – Уже взял ситуацию под контроль. Еду, блядь. Скоро буду.
– Не расстраиваться??? – свистит Агния в гневе, почти срываясь на визг. – Ты… Ты, блядь… Ты до сих пор пьяный, что ли?!
– Че сразу пьяный?
– У тебя даже голос пьяный, Егор! Ты, блядь, пьяный! – нападает разъяренная.
– Не мороси, – цежу я, пытаясь оставаться спокойным.
Кто-то ведь должен. Тем более когда на кону вся, мать его, жизнь.
– Включи камеру! – требует террористка.
Сзади кто-то сглатывает. Я держусь.
– Не лучший вид, – давлю в отказ.
– Что-о?
– Не лучший вид, говорю, – повторяю чуть громче, но хрипло.
– Включи, блядь, камеру, Егор! Сейчас же!
Первое правило при переговорах с террористами: не идти у них на поводу. Но, мать вашу, с Филатовой тянуть время, напрочь игнорируя ее требования – не вариант.
Выкривив рожу во что-то, как мне кажется, отдаленно приемлемое, жму на нужную иконку. Экран моргает, врубая фронталку и безжалостно показывая, что ни хрена приемлемого в моем помятом ебальнике нет, и в ближайшее время не предвидится. У парней хари, ясен хер, ничем не краше. Еще и эти сраные «системы»… Попадают в объектив, как ни подбираю ракурс.
У Агнии в кадре тоже рать. Но их я не особо вижу. На нее одну сердце бесится. Так, сука, бесится, требуя больше крови, чем я могу дать, что нижняя часть тела немеет, пока верхнюю разносит.
– Это… Вы что, под капельницами? – тянет Ага, не скрывая ни злости, ни секущего ее паузами потрясения. – В тачке, которую кидает, как старое ведро?
– Херня, – отмахиваюсь, заметно краснея.
Но тут Яббаров, дебилоид, лезет в камеру со своими ни хуя не смешными комментариями:
– Это Верховный из-за опоздания инфаркт жопы поймал! С двух капельниц откачиваем! Зацени и прости!
– Заткнись, – рычу, отпихивая его мохнатую башку.
Филатова хмурится. Я на автомате отражаю. Какое-то время молчим, выдерживая накаленный контакт. У меня пылают живот и пах, чуть пупок не развязывается, но я не сдаюсь.
– Ты себя видел?! – пыхтит Ага по итогу, первой нарушая тишину. – Что это за стрижка?! Чем ты думал?! Похож на конченого уголовника!
С деланной усмешкой веду ладонью по шершавой черепушке.
– Не мороси ты, – шепчу на выдохе. И с волевыми акцентами поясняю: – Взрослая жизнь на старте. Я мужик. Идентифицирую себя как мужика и выгляжу как мужик.
– А я идентифицирую себя как зубная фея! Появишься здесь, высажу тебе парочку зубов для комплекта, ясно?!
Качаю головой, понимая, что другой реакции не заслуживаю, и все равно не соглашаясь с ней.
– Уймись.
– Уймись??? – звенит на повторе. – Ты на хрена эту кашу заварил, Нечаев?! – предъявляет в полном, блядь, отчаянии. – Если брак для тебя не на первом месте, что мы вообще делаем? Зачем это все?!
– Почему сразу не на первом? На первом, – сиплю и невольно выпячиваю грудь. Снова успокаиваю: – Не драматизируй, ок? Я приеду и…
Но она не дает закончить.
– Я убью тебя, ок?!
– Хватит орать! – впечатываю на нервах мощнее, чем должен.
Ага, впрочем, особо не внимает.
– Да пошел ты, урод! Не приближайся к зданию!
– Сказал, не ори.
– Я за другого замуж пойду, понятно?! Ты свободен, Нечаев! Гуляй сколько тебе, блядь, угодно! Не спеши!
Мой ебаный «цветок» с толчка приходит в движение. Сначала гасит по ребрам током, а после тянет свои лепестки, увеличиваясь в размерах и забираясь глубже. Вырывает кусками мясо. Лед не спасает от боли. Боль ебашит так, что все нутро горит. Никак не могу затормозить этот раскрут. Все силы уходят на то, чтобы не повестись на провокацию Филатовой словом.
По вискам течет, но я приковываю себя к ее лицу взглядом и ровно высекаю:
– Ни за кого ты не пойдешь. Ты моя. И ты меня дождешься. Все, успокаивайся и собирайся. Надевай платье, фату, что там еще… Я, блядь, еду.
– Ты ни хрена не успева-е-ешь! Даже на роспись не успеваешь, ты это понимаешь?!
– Успеваю. Выдыхай.
– О-о-о, Бо-о-оже… – стонет. Потом орет: – Иди к черту, Егор!
И тушит связь.
В салоне снова сгущается тишина.
– Походу, можно не спешить… – вяло гундосит Яббаров.
– С хуя ли? – отбиваю до талого клея больно уверенного. – Выйдет она за меня. Никуда не денется. Газку прибавь, Набиев.
– Какой «газку»?.. Нас тут и так разматывает, – стонет Пахома.
Я дожимаю:
– Прибавь.
И набираю Илюху.
– Если не успею, встанешь за меня на роспись? – вкидываю без предисловий.
– Ты че, блядь? Совсем там ебанулся? – звереет брат.
– Че такого? – отзываюсь хмуро, игнорируя то, как охренели от идеи даже мои собутыльники. – Доки мои будут. Это чисто формальность.
– Пошел. Ты. На хуй, – чеканит зло.
– Ясно, – задвигаю, не распыляясь на эмоции. Уже прокручиваю следующий шаг. – Богдана дай.
– Ты че, блядь? Ты реально до сих пор бухой.
– Дай Богдана.
И там, и здесь истерика. Я не реагирую. Спокойно «перепродаю» концепт мелкому.
– Я не трус, но… Это че юридически? Как вообще? Вдруг потом будет считаться, что я ее муж?! – чешет это ссыкло. – И еще… Родители в ярость придут!
Как они приходят в ярость, я узнаю, не отходя от кассы, когда трубу перенимает батя.
– Ты что, мать твою, творишь? – давит тоном, который, уверяю вас, до могилы любого горбатого отрихтует.
