Разводиться запрещено (СИ) - Тодорова Елена (книги полностью бесплатно .TXT, .FB2) 📗
– Еще раз застану вас двоих на диване, точно женится, – выносит приговор Роман Константинович с характерной ему суровостью. – На следующий же день.
Смотрит при этом исключительно на Егора. Смотрит так, словно мы уже совершили непоправимое. Проанализировав это, я спохватываюсь и, раздираемая беспокойством, хочу ввалить что-то про не слишком удачные шуточки, лишь бы защитить… Но Егор опережает, сухим кивком принимая жесткие напутствия отца.
Мое сердце каким-то волшебным образом делится на миллионы частиц и разлетается по телу, чтобы шмальнуть в гонг в каждом сантиметре, вызывая горячие спазмы. Повиснув в непреднамеренном кайфе, я бессознательно пропускаю улыбку, полную сладкого обещания – себе и Егору, который, так и не двинувшись, скашивает на меня взгляд. Взгляд, в котором, помимо жажды убивать, раскрывается беспощадное, почти маниакальное собственничество.
– Ужинать будете? – зазывает Роман Константинович.
Мы с Юнией, конечно, отказываемся. Она – из-за природной стеснительности и вполне оправданного нежелания здесь находиться. Я – из-за личных планов.
– Мы тоже задержимся, – информирует отца Илья. – Отвезем девушек домой.
Я встаю и иду за Егором, успевшим получить от отца последнее китайское предупреждение. Пару секунд спустя, старательно игнорируя распекающий меня взгляд, молча позволяю ему надеть на себя шлем. Удивительно, что он не дергает моей головой, как это делала в детстве мама, когда в нервах натаскивала на меня шапку. Возможно, его родители так не сердились, и им не приходилось сдерживать себя, чтобы не оторвать отпрыску башку. Неважно. Но все равно странно.
Усаживаясь сзади, прижимаюсь и с полным правом обнимаю.
Все ведь будет хорошо? Правда?
[1] НАН – Национальная академия наук.
Эпизод тридцать четвертый: Без царя в голове.
– Може-е-ет, хватит? – растягиваю исключительно аккуратно, на тихом придыхании, не желая больше молчать, но вместе с тем подспудно опасаясь слишком большого взрыва.
Все-таки у Егора в руках тесак.
Мм-м… Он готовит для нас ужин. Это о-о-очень сексуально.
Однако не совсем то, на что я надеялась, когда напрашивалась с ним в домик. Думала, мы поговорим. Ну, как минимум. А вообще, учитывая курсирующее между нашими телами напряжение, рассчитывала, что даже не доедем. Что Нечаев остановится, набросится и поцелует меня. Бугрился ведь, шкворчал и шваркал током, когда я невзначай, вроде как просто придерживаясь, трогала его плечи, грудь, живот, бедра… И нет, я сейчас не преувеличиваю. Все это было. Он реагировал на самые невинные действия. Наверное, все зубы себе стер, сдерживаясь. Если бы не шлем и рев мотоцикла, я бы это видела и слышала. К тому же, я почти уверена, что местами Егор нарочно разгонялся, вынуждая меня прижаться крепче. Я и прижималась, прекрасно осознавая, что он тоже все чувствует: и как одурело стучит мое сердце, и как судорожно сокращаются мышцы.
Спустя сто с лишним километров, по прибытии к тому самому охотничьему домику, Нечаев просто сделал вид, что тяга между нами махнула за изученные ранее пределы и приблизилась к той отметке, за которой уже невозможно сохранять хоть какое-то благоразумие.
Заведя меня в дом, Егор сказал, что солонине из дикого кабана – какой кошмар! – перед жаркой нужно вымокнуть. Собственно, залив мясо водой, тут же вывел меня обратно на улицу и два часа таскал по лесу.
Класс, да?
Что-то мне подсказывает, первый Романыч Юнии такого не устраивал. И вообще, если вспомнить, что моя зажатая сестра, бортанув Усманова, лишилась с ним девственности, можно догадаться, что не для скуки ее сюда возил. Я настолько далеко заходить, конечно, не планировала, но мне хотелось какой-то адекватной ласки от Нечаева.
Как я выжила в лесу?
Хм. Сама не знаю. Но мне за это определенно списались какие-то грехи! Должны были! Я ведь, ко всему прочему, первый час держалась на каблуках. Потом, устав проваливаться в мягкий мох, разулась и, как следствие, испачкала и обколола стопы.
Что в итоге?
Егор донес меня до домика, показал ванную и бросил там одну, чтобы начать готовить ужин.
Вымыв ноги и кое-как уняв жжение раздраженной кожи, я немного побродила по дому, удивляясь той обманчивой простоте, которую навязывала обстановка, скрывая настоящую дороговизну и чувство стиля. Сочетание натурального дерева и сурового камня в отделке делало интерьер архаичным, а массивная, грубо сколоченная мебель и чисто рустикальные атрибуты вроде звериных шкур, кованых подсвечников, керосиновых ламп, глиняных ваз, домотканых ковриков и пестрых шерстяных пледов – совсем уж незатейливым, но при этом уютным.
Удовлетворив любопытство, я отправилась на кухню к Егору.
И вот я здесь, а он дальше молчит. Невыносимо.
– О чем ты? – хрипло реагирует на мой вопрос.
Но не оборачивается. Закончив дробить мясо на куски, засыпает его приправами.
Издевается, что ли?
Шумно выдохнув, загоняю в ладони ногти. Неосознанно переминаюсь – ступни все-таки пекут. Чтобы не смотреть на Нечаева и успеть остудить голову, веду взглядом по помещению – те же тяжелые неотшлифованные ставни, та же добротная габаритная мебель, открытые балки под потолком… Запах лесины, копоти, мяса… Фу-у-ух, не могу! Желудок сжимается, по нервам бьет разрядами, и я все выплескиваю.
– Ну давай, наори на меня… Или что там по догмам патриархата положено?.. Я же завалила тебя перед отцом! Ты, стопудово, злишься! Чего молчишь-то?! К чему?! Расскажи, как это неправильно, некрасиво, низко! Святая Эмилия так никогда бы не сделала, правда?! На это только лишенные элементарного понятия о достоинстве Филатовы горазды! Скажи! Или ты теперь через игнор меня наказываешь? Зачем привез тогда? Сколько еще планируешь мурыжить? Скажи! Не надо держать меня в подвешенном состоянии! Это хуже всего!
Да уж, с холодной головой не получилось. К концу речи меня конкретно колбасит. От обиды, которая и стала вершиной эмоционального истощения, вся буквально вибрирую. А Егору хоть бы что! Отправив мясо на раскаленную сковороду, моет руки, без спешки их вытирает и, как ни в чем не бывало, лезет в один из верхних шкафчиков.
Огонь обдает сначала мою грудь, затем лицо и, наконец, живот… Все потому, что, обернувшись, Нечаев, смотрит тем самым абсолютно невменяемым взглядом, который не сочетается ни с железной собранностью его тела, ни с выверенностью движений.
Мое собственное тело деревенеет, но я на инстинктах заставляю его отступать, едва понимаю, что Егор идет ко мне. На меня.
Боже…
Удар в подколенную область осознаю не сразу. Опосля, когда задница уже встречается с жесткой подушкой кресла. В животе при подаче снизу, как если бы воздушный шар напоролся на иголку, что-то лопается, и все мои внутренности обдает крутым кипятком.
Полувздох-полувскрик вырывается необдуманно и незамедлительно. Просто на ощущениях. Иначе нельзя.
Хочу вскинуться, чтобы посмотреть Нечаеву в лицо, но на веки действует та самая гравитация, которая в моменте вынуждает глаза держаться строго на одном уровне, ведь прямо перед ними пах. Через узкий напряженный зазор, съедающий картинку по краям, оторопело отмечаю, что член Егорыныча на подъеме, и это, естественно, никакие джинсы не способны скрыть. Там же ракета критической мощности.
Чтоб меня…
Два дня я запрещала себе смотреть то самое фото. Казалось даже, что на переживаниях подробности стерлись из памяти. И вдруг, вот именно сейчас, изображение выпадает из глубин! Причем троекратно, как джекпот в онлайн-казино! А следом, после фанфар, включается томительная эротическая музыка.
По законам жанра Егорыныч должен начать раздеваться… Должен танцевать…
Но, увы и ах, он просто опускается передо мной на колени.
Погоди, что? Зачем он там?
О, Господи! Пальцами, которые у него, само собой, и без всего преступно сексуальны – простите, Роман Константинович, но вам, Нечаевым, положен какой-то штраф! – он ведет по своду моей стопы, заставляя меня дико стонать, содрогаться, откидываться назад, покрываться полчищем мурашек и, пытаясь удержаться в этом мире, хвататься руками за скрипучие боковины кресла.
