Земля Священного Огня (ЛП) - Догерти Гордон (бесплатная библиотека электронных книг .txt, .fb2) 📗
Обойдя повозку, он потянулся за бурдюком с вином, спрятанным под козлами, сделал долгий глоток, а за ним сразу другой. Вино было неразбавленным и крепким, как он и надеялся; оно согревало его и топило страхи. Последние недели он привык пить именно так, зная, что иначе мысли сведут его с ума.
— Придут ли они за мной сегодня ночью? — прошептал он, глядя на убывающую луну. — То, о чем они меня просили... ни один человек не смог бы сделать этого и жить потом в ладу с собой. Разве ты не выбрала бы то же, что и я?
Луна смотрела в ответ, холодная и безмолвная.
Спекулаторы будут куда более беспощадны. Он осел рядом с повозкой и сделал еще один глоток вина, долго и пристально глядя в догорающий костер. Он хотел хлебнуть еще, но понял, что бурдюк пуст. Именно тогда его отвлек тихий сонный стон Оливии.
Он посмотрел на нее и маленького Марка. У них, простой семьи земледельцев, не было богатств, но они были друг у друга, и большего им не требовалось. Эта мысль, казалось, сделала тьму менее угрожающей. Он почувствовал, как от этих сентиментальных мыслей защипало в глазах, и понял, что вино играет с его чувствами. А завтра предстоял долгий путь в Аквилею. Он еще раз обвел взглядом пустынную сельскую местность и покачал головой, сдавленно хохотнув.
— Спи уже, старина, никто за тобой сегодня не придет.
Он прокрался к Оливии, лег позади нее, обнял за талию и уткнулся носом в ее теплую со сна шею. Довольная улыбка тронула ее тонкие черты, и этого зрелища было достаточно, чтобы убаюкать его. К счастью, он провалился в сон без сновидений.
Но странное ощущение прокралось сквозь черноту сна. За ним наблюдали. Он резко сел. Все было тихо. Деревья не шелохнулись.
Оливия заворочалась рядом.
— Что случилось? — захныкала она, прижимая Марка к груди.
— Ты сделал глупый выбор, Галл! — выплюнул голос.
Сердце Галла заколотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Винный туман цеплялся за разум, пока он озирался по сторонам. Земля была пуста... пока он не увидел фигуры, выходящие из деревьев: двое спекулаторов, закутанные в темно-красные плащи и вуали, скрывавшие все, кроме жаждущих крови глаз. Их сопровождала стая из шести узловатых варваров со всклокоченными волосами. Квады, понял он — свирепые ублюдки. Они были вооружены мечами и дубинами.
Галл заслонил собой Оливию и Марка, пока варвары приближались, словно хищные волки. Его руки метнулись к земле рядом, ища оружие. И тут он вспомнил, что оставил его у повозки.
— Дурак! — проклял он себя.
Он развернулся и бросился к повозке, но увидел, как из-за нее шагнул другой варвар, замахиваясь дубиной. Оружие врезалось в череп, и он рухнул на землю; в голове завертелся вихрь ярких вспышек и черноты. Из ушей и носа сочилась теплая кровь, и он понял, что не может пошевелиться. Крик Оливии разорвал ночь, и Марк запаникованно зарыдал.
— Готов, — прошипел один спекулатор.
— Ага, — промурлыкал другой, — теперь посмотрим, не хочет ли жена фермера поиграть...
Крики жены и ребенка, последовавшие за этим, терзали его душу, пока она не онемела. Эхо звучало в разуме Галла еще долго после того, как они смолкли. Он слышал, как двое спекулаторов передавали монеты квадам. Затем они разошлись, харкая на него сгустками мокроты.
В конце концов настал день, и зрение вернулось. Но двигаться он по-прежнему не мог. Он услышал скрип приближающейся повозки. Вскоре над ним склонился незнакомец. Старый путник с усталым лицом. Путник поднес воду к его губам, а двое мальчишек, бывших с ним, помогли Галлу сесть. В голове прояснилось, и глаза сфокусировались на двух неподвижных фигурах, лежащих на траве у почерневших остатков костра. Одна высокая, другая крошечная.
— Нет... — закричал Галл, вырываясь из рук путника. Он упал вперед, на колени, протягивая дрожащую руку. — Нет!
***
Галл резко сел, вытянув руки. Но тени его мертвой семьи растаяли, и он понял, что проснулся от одного кошмара в другом. Эта душная, раскаленная яма в сердце Бишапура была его уделом вот уже более пяти недель. Пол и стены ямы были каменными, и кости ломило от сна на такой поверхности. Тесное пространство накрывала приподнятая железная решетка, сквозь которую палило полуденное персидское солнце, превращая яму в подобие печи. Время от времени по решетке скользили тени, и со всех сторон доносился резкий гомон голосов.
Затем позади него что-то зашуршало.
Галл вздрогнул, почти забыв, что он не один.
Он обернулся. Карбо лежал, свернувшись калачиком на другой стороне ямы, в беспокойном сне. Его голова дергалась, губы дрожали, и он снова и снова бормотал что-то на парси.
Это пугало Галла в первые дни пребывания в яме, но теперь он привык слышать, как римский солдат говорит на языке врага. Однако за пять недель в этой убогой дыре сам он усвоил лишь основы языка — «да», «нет» и тому подобное, недостаточно, чтобы понимать разговор.
«В чем твой секрет, центурион?» — проворчал он себе под нос.
Внезапно бормотание Карбо сменилось греческим.
— Простите меня...
Галл нахмурился. Это было что-то новое, но тон казался пугающе знакомым по его собственным кошмарам.
Тут Карбо резко сел, протягивая руки, как это сделал Галл всего мгновение назад.
— Я должен был дождаться вас. Простите меня!
— Центурион? — окликнул Галл.
Мгновение выпученные глаза Карбо продолжали смотреть на какую-то призрачную муку; его морщинистое лицо блестело от пота, грудь быстро вздымалась. Затем он моргнул, увидев Галла, увидев стены ямы.
— Трибун, — он нахмурился, тут же надевая хрупкую маску безразличия. — Пора?
Галл украдкой посмотрел на него и встал. Глубина ямы позволяла стоять лишь согнув шею. Приподнятая решетка открывала вид на окрестности: яма находилась в центре рыночной площади у подножия акрополя. Его глаза были на уровне лодыжек многочисленных прохожих. Персидские мужчины и женщины мрачно взирали на него сверху вниз, брезгливо морща носы. Они оттаскивали любопытных детей и шипели или одними губами произносили проклятия римским пленникам. Но копьеносцев поблизости не было, и, похоже, никто не приближался.
— Нет, время еще есть.
За последние недели рыночная площадь вокруг них преобразилась. На северных склонах акрополя установили дугу деревянных трибун, и сейчас потные рабочие трудились над последними секциями. Он взглянул вверх, мимо сидений, на два строения, увенчивающих плато акрополя. Храм Огня с синим куполом и дворец с высокими сводами напоминали стервятников, сидящих на скале и высматривающих добычу. Затем он заметил две фигуры, спускающиеся с плато. Один — мощный широкоплечий воин, другой — его полная противоположность: сгорбленный, подслеповатый, с бледной лысиной и болезненно натянутыми чертами лица. Тамур и его хозяин, Рамак. Псы, отправившие его людей в шахты и отказавшие ему в чести разделить их судьбу.
«У нас на тебя другие планы, римлянин», — рявкнул Тамур, прежде чем их с Карбо швырнули в эту раскаленную яму. Карбо громогласно протестовал, требуя отправить его обратно в шахты, а затем рыдал, когда его мольбы остались без ответа. Казалось, еще один слой в загадке прошлой жизни центуриона.
Их ввели в Бишапур привязанными позади коня Тамура, словно пленных вражеских царей. Собравшиеся толпы славили спахбада как героя. Галл был уверен, что они с Карбо умрут в тот же день — казненные на глазах у толпы, без сомнения. И если бы это зависело только от Тамура, так бы и случилось. Но их привели на эту рыночную площадь, где ждала толпа, а на возвышении стояла одинокая фигура Рамака. Одного взгляда в глаза этого человека хватило, чтобы Галл понял: их смерть не будет быстрой.
«Ахура Мазда, Священный Огонь горит ярко сегодня, ибо ты благословляешь нас этим знамением», — сказал архимаг, раскинув руки и обращаясь к небесам. Персидский стражник шипел перевод с парси на ухо Галлу. «Эти солдаты Рима пришли из своего темного царства, чтобы бросить вызов твоей благородной истине. Но вместо этого конец встретит их ложь». Затем Рамак обвел взглядом собравшихся людей. «Джашан Шахревар наступит менее чем через две луны. В этот день Праздника Железа эти римляне примут свой последний бой. И когда они падут на колени, я открою вам волю Ахуры Мазды для народа Персиды и Дома Аспафет».
