Земля Священного Огня (ЛП) - Догерти Гордон (бесплатная библиотека электронных книг .txt, .fb2) 📗
Паво ощутил прилив облегчения. Но у него было мало времени до возвращения Горзама или вопросов другого стражника. Оглядевшись, он вытащил бурдюк из набедренной повязки и сунул его в следующую корзину на спускающемся тросе. Он смотрел, как она уходит во тьму главной шахты, и молился, чтобы Сура все еще был там, внизу, принимая корзины. После того, что казалось вечностью, система блоков на мгновение замедлилась. Звяканье кирок о соляной забой, казалось, стихло, и он почувствовал, как все взгляды жгут его кожу, словно и рабы, и стражники повернулись посмотреть. Но через несколько ударов сердца подъемник снова пришел в движение. Теперь ему предстояло ждать еще дольше. Корзина за корзиной на поднимающемся тросе была наполнена солью и больше ничем. Ненадежность его плана теперь казалась слишком очевидной.
Он притворился, что складывает корзины у подъемника, когда позади раздались шаги, становящиеся все ближе. Кто-то спешил. Он напрягся, ожидая почувствовать удар кнута Горзама. Но чьи-то руки хлопнули его по плечам.
— Поторапливайся, — произнес голос, — Горзам идет.
Паво обернулся и увидел Башу, который ускользнул так же быстро, как и появился, оглядываясь через плечо; его красивое лицо сморщилось от тревоги.
Теперь позади раздался хруст сапог по соли. Ошибиться было невозможно. И верно, он обернулся и увидел возвращающегося Горзама; его рябое лицо осунулось, веки отяжелели. Паника побежала по венам Паво, а сердце застучало о ребра. Он взглянул на поднимающиеся корзины. Полные соли, каждая. Соль и ничего больше. Горзам был всего в двух шагах, и теперь он был настороже, ища повод пустить в ход кнут. И тут Паво увидел это.
Горлышко бурдюка торчало из следующей поднимающейся корзины с солью. Он схватил его и выдернул, лихорадочно запихивая обратно под набедренную повязку.
— Шевелись, римский пес! — рявкнул Горзам у него за спиной.
Он резко обернулся и увидел, как кнут свистнул в считаных дюймах от него. Он схватил ближайшую пустую корзину и двинулся к туннелю, но интерес Горзама разгорелся; его глаза шарили по поясу набедренной повязки Паво.
— Что у тебя там? — прорычал он.
Паво оглянулся и беззвучно пошевелил губами; мысли путались.
— Я... — он почувствовал, как кровь отлила от лица, затем развернулся и бросился бежать к туннелю, пригнувшись и семеня по проходу.
Рев Горзама заполнил туннель позади него, когда гигантский стражник нагнулся и с грохотом бросился в погоню.
— Ты умоешься кровью за это, римский пес!
В конце туннеля Паво увидел Халеда и Башу. Они обернулись, увидели, что на них надвигается, и быстро заслонили родник корзинами. Паво, задыхаясь, влетел в тупик, затем обернулся и увидел, как Горзам ворвался в камеру с поднятым кнутом.
— Что у тебя там? Говори, или пожалеешь.
— Ничего, я... я...
Лицо Горзама исказила мерзкая гримаса, и он замахнулся кнутом. Паво напрягся, ожидая боли, но увидел, как железный наконечник кнута ударил по потрескавшейся массе кристаллов над головой. От силы удара темная трещина с одной стороны паутиной поползла по потолку прямо над Горзамом. Раздался треск. Горзам, разинув рот, взглянул на качающуюся глыбу.
Вихрь мыслей пронесся в голове Паво. Прежде чем он успел осознать, он бросился вперед, толкнув Горзама назад. Рев здоровяка заглушило грохотом: масса соляных кристаллов рухнула туда, где он стоял мгновение назад. Шторм соляной пыли поглотил конец туннеля, а затем повалил вдоль прохода наружу, в главную пещеру.
Паво давился кашлем и рвотными позывами, на мгновение ослепнув. Проморгавшись сквозь резь в глазах, он наконец увидел Башу, который, согнувшись, помогал Халеду встать. Конец туннеля был по колено завален соляными осколками и пылью. Рядом с ним Горзам пытался подняться, таращась на Паво.
— Ты мог дать мне сдохнуть?
На мгновение Паво подумал подать руку, чтобы помочь ему встать, но Горзам быстро поднялся сам, издав рык. Он окинул Паво, Халеда и Башу стальным взглядом, затем коротко кивнул Паво.
— За это я избавлю тебя от кнута сегодня, римлянин. Но завтра, — он ухмыльнулся, — будешь страдать как обычно. — Наконец он небрежно указал пальцем на погребенные под солью корзины. — Смотрите, чтобы квота была выполнена, — буркнул он, затем развернулся, пригнулся и направился обратно через туннель в главную пещеру.
— Возможно, ты только что спас наши шкуры, римлянин, — сказал Башу, провожая взглядом Горзама. — Если бы стражник сдох здесь в нашем присутствии, нас бы точно казнили.
Паво смотрел вслед Горзаму, брезгливо морща верхнюю губу.
— Возможно, это была бы справедливая цена, учитывая, о каком стражнике речь?
Халед подковылял к ним.
— Забудь о нем. У тебя получилось? — спросил он; его глаза сверкали, когда он развязывал повязку на лице.
Паво на мгновение нахмурился, потом вспомнил — бурдюк!
— Еще не знаю, — прошептал он, суетливо вытаскивая его из набедренной повязки. Он был пуст, в этом он был уверен. Он поднял его так, чтобы тусклый свет, отражающийся от соляного забоя, заиграл на поверхности кожи. Под слабой гравировкой добавились новые буквы.
XI... Клавдия.
Сердце его воспарило.
Тут он увидел что-то на полу, почти засыпанное соляной пылью. То, что обронил Горзам. Маленький пеньковый кошель, набитый семенами мака. Мысли заметались туда-сюда. Затем они остановились на том, что случилось во время перехода через пустыню. В этот момент он понял, что они должны сделать.
***
В пятой камере Зосима взвалил корзину с солью на спину и побрел от края темной, неглубокой пещеры к главной шахте. Вокруг скрежетали и визжали блоки, звенели кирки. Облака соляной пыли клубились перед лицом и оседали на его жестких волосах и бороде. Он остановился, когда дыхание перехватило, затем последовал очередной приступ сипящего, лающего кашля. Казалось, грудь горит огнем — сегодня сильнее, чем в любой другой день в этой проклятой дыре.
Впереди он увидел Феликса; невысокий примипил сгорбился и дрожал, взваливая корзину на плечи. Маленький грек споткнулся, упав на одно колено. Зосима инстинктивно бросился к нему, но стражник успел первым, и Зосима застыл в нерешительности. Стражник допил из бурдюка, вытер губы, рыгнул и покачал головой, глядя на Феликса, сидящего на корточках и тяжело дышащего.
— Слабый римлянин, — произнес он на ломаном греческом, а затем с размаху ударил сапогом Феликсу в живот.
Феликс вскрикнул и скрючился от удара; корзина с солью опрокинулась на пол пещеры.
— Ну вот, смотри, что ты наделал! — сказал стражник с радостной улыбкой.
Зосима поморщился. Сердце требовало броситься вперед, размозжить лицо стражника кулаками, но разум остановил его. Он увидел рядом другую фигуру, наблюдавшую за этим. Кводрат был, без сомнения, отражением его самого: громадная фигура, иссохшая после пяти недель жалких пайков, лицо покрыто белой пылью, глаза обведены черными кругами. Борода теперь дополняла усы большого галла, такая же свалявшаяся и всклокоченная, как и волосы.
Когда стражник отошел, чтобы обругать другую группу рабов, Зосима и Кводрат помогли Феликсу встать. Кводрат сгреб рассыпанную соль обратно в корзину.
— Но там теперь пыль и грязь, — сказал Феликс, метая взгляды по сторонам, проверяя, не видит ли кто.
— Хорошо, пусть персидские ублюдки сломают об нее свои чертовы зубы, — прошипел Кводрат.
Феликс тяжело дышал, затем зашелся в приступе кашля. Маленький примипил, казалось, покраснел, силясь вздохнуть. Когда Феликс снова обрел равновесие, взгляд Зосимы приковало к тыльной стороне ладони маленького грека: по коже текла багровая капля, и еще немного было на губах.
— Господин! — ахнул Зосима.
— Это был лишь вопрос времени, — пожал плечами Феликс. — Для меня, для тебя, для всех нас. Ты слышал, что говорят другие рабы: когда кровь станет черной, все кончено.
— Значит, нам нужно найти выход отсюда или умереть в попытке, — мрачно произнес Зосима.
— Это безнадежно, — покачал головой Феликс. — Я все время в камере думал об этом. Главная шахта — единственный выход, но она слишком хорошо охраняется. Если бы нас было больше, возможно.
