Пряжа судьбы. Саги о верингах в 2 кн. Книга 2 - Вяземский Юрий (читать лучшие читаемые книги TXT, FB2) 📗
С Валой они были не просто союзники, но и близкие друзья с детства.
В храме Амалар служил крайне редко, часто бывал в разъездах, занимался хозяйством и руководил не только многочисленными священниками, но и соседними графами.
(5) А теперь о Мозеле. Мозель, как и Рейн, мы смело можем назвать Франкской дорогой, потому что на этой реке также находились места, в которых часто пребывал император и вершились важные дела империи. Места сии прежде всего – Мец с церковью монастыря святого Арнульфа, родовой центр династии Арнульфингов-Пипинидов, а также Тионвиль, один из любимых пфальцев Карла Великого и, пожалуй, самая любимая резиденция Людовика Благочестивого. Мозель впадает в Рейн возле крепости с римским названием Конфлуэнты, которое тевтоны переделали в Кобленц. А от Кобленца по Рейну и его притокам можно был легко добраться почти до любого императорского пфальца.
Вдоль берега Мозеля шли хорошо назженные дороги. Ими пользовались, когда надо было ускорить путешествие; еще и потому, что Мозель, в отличие от Рейна, слишком часто петляет. Однако по воде было добираться намного удобнее и надежнее.
Трир лежал в центре этой главной дороги.
(6) А теперь о том, зачем Ингвара отправили в Трир.
Три года Ингвар жил в этом городе; вернее, как говорят военные люди, использовал Трир как базу.
С этой базы в первый год он доставлял по Франкской дороге разную, с позволения сказать, «почту», потому что это были и письма, и посылки, и самые различные предметы, которые именовались товарами. Отправителями и получателями были самые разные люди и в самых различных местах: от фризского Нимвегена до рейнского Ингельхайма. Но за всей этой «почтой», как быстро понял Ингвар, надзирал трирский архиепископ, а он, наш герой, был едва ли не главным доставщиком. Его прозвали Columbus, видимо, намекая на то, что он, подобно почтовому голубю, летит себе неприметно, неся, может быть, важнейшие сообщения. Ингвар разве что не летал. Но ему весьма пригодились его умение плавать на лодках, ездить на лошади, и скоро особенно стали ценить сопутствующее ему и его спутникам везение. Обратили внимание, что когда «почта» отправлялась с Columbus’ом-Голубком, никаких нехороших происшествий по дороге не случалось, в то время как в его отсутствие разное неожиданное и досадное иногда происходило и на воде, и на суше.
На следующий год трирский архиепископ настолько проникся доверием к Ингвару, что перестал вручать ему письменную и прочую «почту», а вместо этого озвучивал устные сообщения, которые Ингвар должен был в точности запомнить и, после обмена известными паролями, пересказать заранее указанным людям, как правило, монахам, а иногда и нищим в лохмотьях, или странствующим фокусникам, или рейнским рыбакам. Содержание этих сообщений осталось неизвестным. Зато постепенно с особой ясностью Ингвару становилось понятно, что главным получателем всей этой разнообразной информации является ингваров благодетель, бывший пфальцграф, а ныне советник и воспитатель баварского Лотаря – Вала Достопочтенный. Он, как и Амалар, тоже не сидел на месте и часто наведывался в Вормс или Ингельхайм. Помимо Ингвара у него, надо думать, были другие «голуби», но Ингвар был для него удобен еще и своим малолетством: тихий, улыбчивый, обходительный подросток в последнюю очередь вызовет подозрения.
А еще через год Вала через Амалара обратился к нашему, с позволения сказать, почтальону и, напомнив его собственные слова о том, что он, дескать, «заложник великого дела», попросил, помимо доставки сообщений, прислушиваться к тому, о чем говорят монахи в монастырях, слуги в тех пфальцах, в которые Ингвара заносили его путешествия, торговцы на рынках, корабелы на лодках и на причалах и разные встречные и поперечные, в том числе фризы, даны и славы.
(7) Зачем все это понадобилось Вале? Не забегая вперед, дерзнем высказать лишь самые предварительные соображения. Несмотря на свой перевод из Ахена в Баварию, Вала продолжал оставаться одним из главных советников императора Людовика. Ему было поручено важнейшее дело – воспитание наследника престола. Через год после того, как Вала покинул пост пфальцграфа, он, насколько известно, вместе со своим братом Адельхардом и Бенедиктом Анианским, участвовал в составлении Ordinatio — важнейшего государственного документа.
По нашему разумению, внук Карла Мартелла желал быть в курсе всего, что происходило в империи. При этом Валу интересовали события и настроения не только благоприятные и благополучные, но и нелицеприятные и предосудительные, дабы перед его взором прирожденного управителя картина вырисовывалась многоцветная, без прикрас и льстивых изъятий.
Не исключаем, что уже тогда, через каких-то несколько лет после начала правления нового императора, у Валы, кузена Карла Великого, стали зарождаться сомнения в том, что его набожный и благочестивый племянник Людовик сможет удержать эдакую своенравную и противоречивую громадину, которая досталась ему от отца; даже Карл в последние годы с трудом ее образумливал и укрощал. При этом мы ни в коем случае не намекаем на то, что уже тогда Вала сделал некие шаги, умаляющие его преданность императору. Напротив, мнится нам, что он, со своей стороны, всячески способствовал укреплению власти Людовика.
Впрочем, наш просвещенный читатель вправе иметь собственное мнение на этот счет и, без сомнения, имеет.
5 (1) Несмотря на то что Людовик, как мы помним, отказался от услуг Ингвара в качестве переводчика, юноше в ходе его почтовых странствий нередко приходилось служить толмачом для разного рода иноязычных встречных. Попутно заметим, что часто оказываясь во Фризии, он быстро освоил и фризский диалект, весьма похожий на тевтонский.
Дважды ему пришлось быть официальным толмачом: один раз в Реймсе и другой раз в Компьене. И оба раза в восемьсот шестнадцатом году, то есть на второй год своего почтового служения.
(2) В Реймсе он сопровождал архиепископа Амалара, и вот по какому поводу.
В июне умер римский папа Лев Третий, и уже через десять дней был избран новый папа, Стефан Четвертый. Но так как избран он был без согласия Людовика, то, дабы его не прогневать, Стефан не только приказал римлянам присягнуть императору франков, но и сам отправился во Франкское государство чтобы лично увидеть нового властителя Запада. Тот торжественно встретил папу на равнине у городе Реймса. Оба сошли с коней, и Людовик трижды простерся всем телом у ног понтифика, а, поднявшись в третий раз, воскликнул: «Благословен грядущий во имя Господне!» Затем в городском соборе Стефан короновал Людовика и его жену Ирменгарду золотой короной, которую привез с собой.
В Реймском соборе то была первая в истории коронация. Были приглашены многие первые люди государства и многие иноземные почетные гости, в том числе норманны и славяне. Их-то и пришлось переводить Ингвару – не только для архиепископа Амалара, но один раз для самого императора; – случилось, что королевский «умелый толмач» то ли отравился, то ли перебрал на пире, и Вала, прибывший на коронацию вместе с Лотарем и сидевший поблизости от Людовика, предложил заменить его Ингваром.
Об этой коронации много и долго судачили и больше всего о том, как Людовик распластывался перед римлянином. Многим это приветствие показалось унизительным для «Богом венчанного великого и миротворящего римского императора».
Ингвару было поручено эти высказывания собирать и фиксировать.
(3) Вскорости после этого в Компьене состоялся осенний сейм, на который во второй раз прибыли ободритские послы.
В прошедшем, восемьсот пятнадцатом году, они уже приезжали к императору в место, которое называется Падерборн и, между прочим, намекали на свое недовольство великим князем Славомиром: дескать, и к власти пришел поперек законного наследника Цедрага, и хозяйничает в Ободритском союзе, как у себя дома, и возомнил себя чуть ли не королем. Но это были скорее намеки и досужие жалобы, чем прямые обвинения.
К тому же как раз в тот год Людовик отправил саксов и ободритов против правивших в Дании сыновей Годефрида на помощь изгнанному и присягнувшему императору Харальду Клаку. В прошлом году Годефрид Второй и Рёгинфрид погибли, так что в Южной Дании правили теперь Хорик и Олав, а Харальд Клак лишился своего старшего брата и соратника. Командовать войсками император поставил своего легата Балдрика, и Славомир был у него в подчинении, возглавляя ободритские отряды. Войска форсировали Эльбу, укрепления Даневирке их не остановили и после семидневного перехода, пройдя через Синландию, дошли до берегов Восточного моря. Даны отступили на остров Фюн, а на море, у острова Альзена, выставили двести боевых кораблей. Так они и стояли друг против друга, датчане – владея морем, саксы и ободриты – господствуя на материке. Никто не хотел начинать боя. Императорские войска ограничились тем, что опустошили соседние паги и взяли сорок заложников, после чего вернулись в Саксонию, так и не восстановив на датском престоле Харальда Клака. Однако никаких претензий к ободритам и лично к Славомиру у франкских начальников не было: командовал походом франкский легат, а не ободритский правитель. И потому Людовик пропустил мимо ушей брюзжания датских аристократов.
