Пряжа судьбы. Саги о верингах в 2 кн. Книга 2 - Вяземский Юрий (читать лучшие читаемые книги TXT, FB2) 📗
Так было в восемьсот пятнадцатом году. Теперь же, в Компьене, ободритские посетители снова жаловались на Славомира, но на этот раз обвиняли его в том, что он тайно от франков установил дружеские отношения с датским королем Хориком и, дескать, вынашивает планы, вредные как для франков, так и для той части ободритов, которые, возглавляемые князем Цедрагом, всегда были преданными сторонниками императора и никогда не замышляли против своих покровителей и благодетелей.
(4) На этом, компьенском, собрании Ингвар лично присутствовал. Оно было созвано вскорости после коронации в Реймсе, и Амалар взял с собой Голубка. Ингвар не только слышал жалобы на своего деда, но, сидя рядом с архиепископом, следил за переводом «умелого толмача». Тот почему-то, переводя, упустил из речи ободритского посланца целую фразу. А фраза была такой: «Славомир служит нашим ободритским богам, и твой христианский Христос ему поперек горла». Ингвар тут же указал на этот пропуск архиепископу. Тот, когда выступления закончились, доложил о неполноте перевода Людовику.
Император велел, чтобы к нему подвели Ингвара, и заставил его слово в слово повторить то, что сказал посланец и что опустил толмач в своем переводе. Никаких вопросов Людовик Ингвару не задал и смотрел на него как на совершенно незнакомого человека. А Ингвару вдруг показалось, что стоявший за спиной у императора один из его советников вдруг поднимает руку и заносит ее над головой Людовика, как будто для того, чтобы с размаху ударить. Ингвар испуганно закрыл глаза. А когда снова открыл их, понял, что его посетило одно из его внезапных видений.
– Что ты гримасничаешь, юноша? – спросил Людовик, почти ласково, разве чуть-чуть насмешливо.
Амалар же, не дав Ингвару ответить, объяснил:
– Стоя перед императором, можно и в обморок упасть.
Император лишь скромно улыбнулся в ответ.
Архиепископ потом некоторое время допытывался у Ингвара, что с ним произошло.
– Тебя ведь, говорят, посещают какие-то видения. Здесь тебе тоже что-то привиделось?
Ингвар ответил, что у него просто-напросто закружилась голова. Он вспомнил, что христианские жрецы не одобряют видения, если они не им самим являются.
(5) На обратном пути, когда плыли от Тионвиля в Трир, Ингвар увидел на небе прекрасный корабль. Он величаво парил над рекой и над ее берегами, сверкая на солнце висевшими у него вдоль бортов щитами. Он менял свои очертания и размеры и вдруг свернулся, как кусок материи, и исчез среди облаков.
Об этом своем видении Ингвар также не рассказал Амалару. Ведь тогда бы пришлось объяснять, что ему явился волшебный корабль Скидбладнир, которым так гордится бог Фрейр, и тот, кто его увидит на небе, предназначен для великого путешествия. Христианским епископам об этом не стоило рассказывать.
6 (1) В следующем, восемьсот семнадцатом году, перед самой Пасхой, когда император в Ахене возвращался из церкви, на него и на его свиту сверху обрушились обветшалые перекладины деревянной галереи. Людовика опрокинуло на землю. Это происшествие напугало и сильно огорчило людей, хотя каких-либо серьезных ранений императору не причинило: как сообщают анналы, рукоятью меча, которым был подпоясан Людовик, была ушиблена левая часть нижней части груди, правое ухо оказалось поранено с задней стороны и правое бедро было ушиблено около паха весом какого-то полена. Однако благодаря усердию врачей император быстро поправился и на двадцатый день, после того как это случилось, занялся охотой в районе Нимвегена.
Ингвару это событие ничто не предсказало: ни видение, ни сон.
(2) Вернувшись с охоты, Людовик велел саксонскому маркграфу передать великому князю Славомиру, что тот должен разделить власть над Ободритским союзом с князем Цедрагом, своим племянником и сыном прежнего великого князя Дражко. Никогда до этого франкский правитель так беззастенчиво и бесцеремонно не вмешивался в ободритские дела.
Славомир, понятное дело, был в ярости. Он, которого утвердил великим князем сам Карл Великий, который восемь лет правил всей землей ободритской, который не раз преданно помогал франкам во главе славянских отрядов, вдруг, без всяких объяснений, будет ущемлен в своей власти по прихоти чужого правителя! «Никогда больше не перееду я через Лабу, и не увидят меня больше при дворе франкского самодура!» – так, по достоверным рассказам, воскликнул князь Славомир. И чуть ли не на следующий день отправил послов к датским конунгам Хорику и Олаву с предложением военного союза. Те, без сомнения, обрадовались возможности помочь новому врагу франкского самодержца и вместе с ним отомстить Людовику за соратничество с Харальдом Клаком, главным своим соперником.
И опять-таки, несмотря на то, что эти события, казалось бы, напрямую касались судьбы нашего героя, снова – ни снов, ни видений.
Страшный сон приснился ему по другому поводу.
(3) В июле в Ахене был обнародован Ordinatio imperii, или Акт о порядке в империи, или коротко – Уложение. Согласно этому постановлению, младшим сыновьям императора, Пипину и малолетнему Людовику, выделялись собственные владения. Пипин получал Аквитанию, Васконию и Испанскую марку, Людовик – Баварию и Карантию – территории окраинные и беспокойные в военном и политическом отношении. Старший же сын Людовика, Лотарь, primo, объявлялся соправителем отца с титулом со-императора; secundo, получал в свое владение значительную часть империи, куда входили земли Нейстрии, Австразии, Саксонии, Прованса, Италии; tertio, младшие Пипин и Людовик подчинялись воле Лотаря вплоть до того, что не могли жениться без его согласия; quarto, в случае смерти Пипина или Людовика новый раздел не предусматривался – их земли отходили к Лотарю.
Заметим, что Уложение было утверждено присягой всех подданных и благословлено папой. Но Пипин и Людовик восприняли его как грубое нарушение своих прав. Ordinatio также не удовлетворило ни сторонников единства империи, ни поборников традиционного деления власти; и те и другие считали его половинчатым.
(4) И вот, ночью того дня, когда было принято Ordinatio, Ингвару приснился сон, похожий на видение, в котором Бернард, тогдашний король Италии, внук Карла Великого, вбежал к Ингвару в келью, стащил его с постели и поволок в какое-то темное помещение. Вместо глаз у Бернарда были кровоточащие раны. Он что-то кричал, но Ингвар от ужаса не расслышал и, как только тот закричал, тотчас проснулся, но не в постели, а в коридоре монастыря.
Заметим, что это видение-сон посетило Ингвара тогда, когда он был у себя Трире и слыхом не слыхивал о принятом Уложении.
(5) И еще до того как начались новые присяги, до Трира дошло известие о том, что сыновья Годефрида вместе с отрядами Славомира вторглись в заэльбскую Саксонию, грабят и жгут территорию.
Людовик стал собирать против них войско, но ему помешали другие события этого трудного года. Ибо, как по-христиански объясняет один из жизнеописателей, «враг рода человеческого не снес благочестия императора, святого и достойного Бога, и, нападая отовсюду и неся с собой войну, повел все свои войска в бой и терзал храброго воина Христова и силой, и коварством, как только мог».
7 (1) Тут вот о чем речь. В Уложении Бернард Италийский вовсе не упоминался, хотя он четыре года назад получил корону с благословения своего деда Карла. Он расценил это как угрозу своей власти. К тому же среди его ближайшего окружения было немало богатых и влиятельных лиц из числа тех, кого император Людовик отстранил от своего двора. Они принялись подбивать двадцатилетнего Бернарда предпринять срочные меры для закрепления своего наследства. Главными подстрекателями были камерарий короля Регинхард, пфальцграф императора Регинхар и бывший воспитатель Бернарда Эгидео. К ним примкнули другие, как говорят анналы, «наияснейшие и знатные мужи», среди которых были и епископы, а именно Ансельм Миланский и Вольфольд Кремонский.
Среди подстрекателей к мятежу анналы называют также Теодульфа Орлеанского, Адельхарда Корвейского и его брата Валу. Но мы сразу же отвергнем это утверждение.
