К тебе на полной скорости - Шибитова Анна (читаем книги txt, fb2) 📗
Я заставила себя медленно и спокойно вдохнуть, стараясь не выдать ни единой эмоции. Ассистент что-то бубнил про шкафы, но я его почти не слышала. Внутри всё неприятно стянулось. Не от страха, а от злого, сухого напряжения. Если Нолан узнает или увидит, если в моей речи, походке, привычках проявится хоть малейшая ошибка, намёк на то, что я связана с мотоциклами, меня уволят в тот же день.
– Мистер Буше спустится через минуту, – сообщил помощник, когда мы вернулись в гостиную. – Можете подождать здесь.
Он вышел из дома, закрыв за собой входную дверь.
Я осталась одна в чужом, безупречном пространстве. На плече поправила ремешок маленькой сумки и сцепила руки перед собой, надеясь унять нервозность.
С лестницы донеслись шаги. Я подняла взгляд и поняла: ни одно фото и видео не передавало его реального облика. Обычно медийные личности в жизни выглядят скромнее, но Нолан был исключением. Он оказался выше и более собранный, чем я представляла. В тёмной футболке и спортивных брюках. Спокойные серо-зелёные глаза, чёрные волосы, лёгкая щетина.
Нолан остановился на последней ступени и коротко кивнул.
– Ника Ведьмова? – спросил он на идеальном русском.
– Да.
– Нолан Буше.
Как будто это требовало уточнения. Я расправила плечи и натянуто улыбнулась.
– Доброе утро.
– Доброе.
За короткую паузу нашего молчания ощутила каждой клеточкой, как Нолан меня сканирует. Не из любопытства, а будто оценивает, смогу ли я вписаться и не подвести.
– Пройдёмте на кухню, – бросил он, и прозвучало это не как предложение, а как приказ. Я пошла за ним, чувствуя, как между лопатками неприятно покалывает напряжение.
Кухня выглядела безупречной, словно декорация дорогой рекламы: серый гарнитур с каменной столешницей, идеальное освещение. На островке лежали ноутбук и папка. Нолан не сел, и я тоже осталась стоять.
– Мне объяснили ваш профиль, – сообщил он. – Следите за режимом дня, питанием, делаете закупки и координируете доставку.
– Верно.
– У меня есть несколько принципиальных пунктов.
Я внутренне усмехнулась. Ну, разумеется, с первого взгляда стало ясно, что у него вся жизнь состояла из «принципиальных пунктов».
– Слушаю, – невозмутимо произнесла я, вытащив из сумки блокнот и ручку.
Нолан раскрыл папку, но почти не смотрел в неё.
– Завтрак в тренировочные дни – не позже чем за полтора часа до выезда. Перед утренними сессиями ничего тяжёлого. После – восстановительное питание строго по расписанию, даже если я говорю, что не голоден. Кофе ограничен и никакого алкоголя в доме.
Нолан говорил негромким, ровным голосом, без нажима, и именно от этого в нём улавливалось больше власти, чем в любом командном тоне.
– Продукты закупаются по согласованному списку, – продолжил он. – Никаких инициатив, если они не обсуждены заранее. Мне не нужна импровизация.
– Поняла, – ответила я, делая пометки.
– У меня ранние подъёмы. Иногда поздние возвращения. Если график сдвигается, вы подстраиваетесь под него.
Нолан выглядел уверенным человеком, который всё просчитал и знал, что будет, если не следовать его словам. Я продолжала кивать. Потом он добавил:
– И ещё. В доме должно быть тихо.
Не знаю почему, но именно эта фраза зацепила. Может, потому что прозвучала не как бытовое пожелание, а как требование ко всему миру.
– Без проблем, – кивнула я.
– Хорошо.
– Если только вы не подразумеваете абсолютное безмолвие.
Нолан поднял глаза, и я мысленно выругалась.
– Я подразумеваю отсутствие шума и суеты, – отчеканил он.
– Иногда это разные вещи.
– Надеюсь, нам не придётся спорить о том, что такое «достаточно тихо»?
– Я тоже на это надеюсь.
Нолан пригвоздил меня острым взглядом. Пока мы молчали, я почувствовала, как между нами накалилась невидимая нить. Меня начало бесить в нём всё: его выверенная собранность, уверенность человека, который привык к риску, но всегда в безопасных условиях. И, что хуже всего, я, похоже, тоже его задела. Уловила едва заметное напряжение его челюсти.
– Если будут особые пожелания по меню, я внесу их в график, – произнесла я, надеясь разрядить обстановку. – Плюс мне нужен доступ к вашему расписанию в реальном времени.
– Будет.
– И список ограничений по продуктам.
– Серьёзных ограничений нет.
– Непереносимости?
– Нет.
– Привычки, всплывающие в последний момент?
Вопрос вырвался сам собой, но прозвучал профессионально. Однако уголок его рта дёрнулся.
– Вы заранее ждёте от меня проблем?
– Я заранее предпочитаю знать, откуда они могут взяться.
– Разумно.
Нолан перечислил ещё кучу деталей: время приёмов пищи в дни интервью, требования к спортивному питанию, порядок поставок. Я быстро записывала, стараясь не смотреть на него слишком часто – так было легче. Когда всё-таки бросала взгляды, казалось, будто разговаривала не с человеком, а с роботом, который случайно научился говорить. Но иногда в его голосе или в глазах проскальзывала усталость от того, как сильно он себя контролировал.
– Вопросы есть? – спросил Нолан.
Да, у меня имелся ровно один вопрос:
«Какого чёрта из всех домов, клиентов в огромной Москве я оказалась именно здесь?»
Но, разумеется, спросила другое:
– На этой неделе кто-то ещё будет постоянно находиться в доме? Медперсонал, физиотерапевт, представители команды?
– Нет. Только по графику визитов.
– Хорошо.
В принципе, всё шло неплохо, и можно было заканчивать. Никаких провалов и увольняться я не планировала. Закрыла блокнот и потянулась за сумкой. Но тут рукав немного задрался, открывая свежую рану. Я уловила, как взгляд Нолана задержался на ней. Внутри всё мгновенно сжалось. Сразу убрала ладонь, перехватила ремень сумки другой рукой.
– Что-то ещё? – спокойно поинтересовалась я.
В глазах Нолана промелькнул интерес.
– Нет, – ответил он. – На сегодня всё.
Никакого вопроса или замечания, ни вежливого «вы поранились?».
– Тогда до завтра, – кивнула я.
– До завтра.
Выйдя из кухни, я покинула дом, стараясь идти неторопливо. Только за закрытой дверью смогла наконец-то глубоко вдохнуть. Солнце резануло по глазам. Воздух снаружи показался живее, чем внутри. Открыла машину, бросила сумку на соседнее сиденье и села за руль.
– Отлично, – процедила я, разглядывая дрожащие пальцы. – Просто отлично.
Из всех вариантов судьба свела меня с человеком, что публично презирал всё, что мне дорого. И, как назло, Нолан оказался не самодовольным придурком из телевизора, которого легко ненавидеть, а человеком куда опаснее – внимательным.
Я посмотрела на дом через лобовое стекло. Похоже, работу пока не потеряла, но теперь поняла, что это место будет постоянной проверкой моих сил. И любая моя ошибка, даже самая мелкая, не останется незамеченной Ноланом Буше.
Повернула ключ в зажигании, но тронуться не успела – в кармане кофты завибрировал телефон. На экране высветилось: Марина.
– Да, красотка, – ответила я, включив громкую связь.
– Ты живая? – выпалила подруга. – Или тебя съели на собеседовании?
Вчера после беседы с ассистентом я поделилась с ней и Севой, что устраиваюсь на новую работу.
– Почти, но я отбилась, – ответила я.
– Значит, слушай. Сегодня вечером народ собирается отметить открытие мотосезона. Погода наконец нормальная, более-менее тёплая. Все будут на точке в центре.
Я выпрямилась за рулём.
– Я приеду.
– Вот и отлично. Часам к девяти подтягивайся.
– Договорились.
Я сбросила вызов и поймала своё отражение в зеркале заднего вида. Настроение значительно улучшилось. Я выехала со двора, направляясь в сторону больницы.
***
Мама сидела на кровати, опершись на подушки. Бледная, с тёмными синяками под глазами. Она подняла голову и улыбнулась, но сразу надрывно и сухо закашляла.
Я метнулась к ней.
– Эй, эй, спокойно.
