Моя истинная. На завтра и навсегда (СИ) - Мун Лесана (читать книги без .txt, .fb2) 📗

Наорала мне в ухо и бросила трубку. Смотрю на потемневший экран телефона, как баран на новые ворота.

— Поедешь? — спрашивает Вика, прекрасно слышавшая каждую букву.

— Сестра пыталась себе навредить, — повторяю слова матери.

— Возможно, это просто манипуляция, чтобы обратить на себя внимание, — говорит подруга, но я прекрасно слышу нотки сомнения в ее голосе.

— Это не в характере Ксении. Она помешана на собственном здоровье. Не курит, не пьет, не ест сахар. Ну ты же знаешь…

— Поезжай. Я подожду тебя тут, если хочешь.

— Хочу, — тут же соглашаюсь. — И еще раз спасибо.

В больнице меня сразу же ведут в палату. На этот раз другую, одиночную.

— Мы ее перевели, чтобы не мешала другим пациентам, — говорит дежурный врач. — Но долго держать там не сможем, это палата для тяжелых пациентов, платная.

— Я заплачу, — тут же отвечаю.

— Счет вам выдаст старшая медсестра, но уже завтра, — легко соглашается доктор.

— Скажите, а с чего вдруг у Ксении произошла истерика? И это правда… что она пыталась себе навредить? Насколько все серьезно?

— Правда. Она зашла в чужую палату и забрала с тумбочки лекарства. Мы ее откачали, промыли желудок, сейчас капаем, но если бы ваша сестра была дома, а не в медицинском учреждении, ей бы удалось задуманное.

— То есть, она не пугать пыталась, не манипулировать? — уточняю, хотя сама не верю в эту версию.

— Совершенно точно, нет, — отвечает доктор.

— Вы, кстати, не ответили, что предшествовало этому срыву у сестры?

— Я думал, вы знаете. Ей позвонили, я так понял, что ваша мама. Они разговаривали о чем-то, но довольно недолго. А потом Ксения позвала своего лечащего врача и спросила, правда ли, что она потеряла ребенка. И, должен сказать, тут я слегка в недоумении, ведь и вас, и мать предупреждали, чтобы вы о выкидыше не говорили.

— Предупреждали, да, — подтверждаю.

А что я еще могу сказать? Я всегда была уверена, что мама любит Ксению больше меня, но то, как она себя сейчас ведет, совершенно не вписывается в облик любящей мамочки. Впервые закрадывается мысль, что, может, и хорошо, что мама, по большей части, на меня совсем не обращала внимание, больше занимаясь сестрой.

— В общем, мы сделали все, что могли и ваши, уж извините, косяки, исправлять не обязаны. Уговорите сестру на укол успокоительного. Не волнуйтесь, это качественный препарат. Она заснет и проспит часов двенадцать, плюс нервная система немного успокоится. Да, реакции потом будут заторможенные пару дней, но машину ей водить в любом случае пока что нельзя, так что… Ваша сестра слишком нервничает, с ее травмой головы это опасно, она в шаге от инсульта. Вы понимаете?

— Да, понимаю. И сделаю все, что могу. Но не уверена, что Ксения ко мне прислушается. Спасибо.

Доктор оставляет меня перед дверью палаты и уходит. Я какое-то время стою, собираюсь с мыслями. Внезапно слышу звуки, похожие на плач. Ксения плачет? Я, мягко говоря, удивлена. Я ее плачущей последний раз видела десять лет назад точно.

Стучу в дверь и потихоньку открываю. Сестра мгновенно перестает плакать, поспешно вытирает ладонями лицо. Она сидит на кровати, лицом к окну, ко мне спиной. Сутулые плечи, поникшая голова. Мне становится ее жаль.

— Привет, — говорю.

— Зачем ты пришла? — спрашивает с ярко выраженной враждебностью.

— Меня доктор попросил…

— Лжешь! Тебе мать позвонила? Решила проявить заботу после того, как сама же и сделала больно? Как это на нее похоже. Она всегда так… Сначала укусит, а потом залижет. Дорогие подарки, поездки, а потом, когда расслабишься, опять сделает больно.

— Да, она мне звонила. Но я здесь не потому, что она приказала, а потому что беспокоилась о тебе. И… мне жаль, Ксюша.

— Какая же ты…

Я вижу, как плечи сестры опять начинают мелко подрагивать. Молчит, глотает слезы. Я не подхожу, не пытаюсь успокоить. Просто жду. Захочет моей помощи — даст знать.

— Почему ТЫ мне не сказала, что я потеряла ребенка? — наконец спрашивает сестра.

— Врачи запретили, сказали, что это может тебе навредить.

— И что? — Ксения поворачивается ко мне лицом. Оно выглядит еще хуже, чем два дня назад. Сине-фиолетовое, распухшее от слез.

— И то. Я не хотела тебе делать больно.

— Почему?

— Что почему? — переспрашиваю.

— Почему не хотела? Я вот делала тебе больно. И не один раз. Вспомнить хотя бы вашу недавнюю встречу с Романом на моей свадьбе.

— Спасибо, я это и не забывала, чтобы вспоминать.

— И тем не менее, ты не захотела мне отомстить. Сделать так же больно, как я тебе?

— Нет, не захотела.

— Почему⁈ Ты должна хотеть! Это нормально хотеть отомстить тому, кто делал тебе гадости уже очень долгое время!

— Не кричи, пожалуйста, Ксюша. Я и так отвечу. Я не хотела сделать тебе больно, потому что ты моя сестра и потому что я люблю тебя. Невзирая на то, что ты делала.

— Как… как ты можешь меня любить? — сестра опять начинает плакать, и в этот раз я уже не могу остаться в стороне.

Подхожу, сажусь с ней рядом и обнимаю, позволяя рыдать на своем плече яростно и отчаянно, до таких всхлипов, что кажется, сердце сейчас остановится.

— Я так хотела ребенка… если бы ты только знала… так хотела. Знаешь, — немного успокоившись, Ксюша поднимает голову, — я ведь чуть не отменила свадьбу.

— Почему? — спрашиваю. Не то, чтобы мне было интересно, но хотелось немного отвлечь сестру.

— Янис мне изменил.

— Что? Тот Янис, который все время позади тебя стоял? Тот Янис? Который и двух слов не выдавил за всю свадьбу?

— Угу, — сестра кивает, хлюпая носом. Даю ей салфетки.

— С кем изменил?

— С секретаршей. Знаешь, такая тупость… как в этих дешевых мелодрамах. Героиня заходит к жениху на работу, думая, что они вместе пообедают, а жених уже кормит, но не ее, а свою секретаршу. Прямо за рабочим столом. И не обедом, а…

— Не надо, я поняла, — останавливаю сестру, чувствуя отвращение к данной ситуации в целом и к Янису в частности. — И что ты сделала?

— Ничего, — Ксения пожимает плечами.

— Как это?

— Вот так. Я тихонько вышла и позвонила маме. Она сказала, что это мой шанс выйти замуж за Яниса, если все правильно разыграть. Ты же знаешь, что мы уже год были вместе, но он не торопился оформлять отношения, и теперь знаем почему, — Ксения фыркает, но тут же морщится, касаясь синяка под глазом.

— Но как так можно? Он же изменил! Это же… фу!

— Все мужчины изменяют. Рано или поздно. Все, без исключения. В этом я с мамой согласна. Мужчины изменяют, а женщины могут выбирать, как им себя вести: по-умному и выжать максимум из измены, или по-глупому и прогнать мужчину, потратив на него кучу времени и не получив ничего взамен.

— И ты согласна с мамой?

— Ну я же вышла за Яниса замуж.

— Хорошо. И где он сейчас, когда так тебе нужен? — понимаю, что зря лезу с этим вопросом, но Ксения жутко меня разозлила этой своей тупой теорией о том, что все мужчины изменяют.

— Он бросил меня, — совершенно равнодушно пожимает плечами сестра. — Сказал, что не может так. И что заплатит столько, сколько я хочу, если не буду препятствовать разводу.

— Так все дело в деньгах? — спрашиваю.

— Я просто хотела семью. Что-то свое, понимаешь? Мужа, ребенка. Кого-то, кто будет меня любить, и не отвергнет потому, что я недостаточно хорошо учусь, или набрала лишний килограмм. Или потому, что хохочущая, как дура, маникюрша оказывается более интересным собеседником, чем я.

Это сейчас был камень в мой огород? Ведь именно так мы и познакомились с Викой. Ксения пришла на маникюр и привела меня с собой. И я была в восторге от новой знакомой.

— Ты… ты же сама привела меня к Вике, — говорю, опешив.

— И что? Я хотела сделать тебе подарок — маникюр. Думала, ты уже достаточно взрослая, и мы сможем подружиться. Это было бы здорово — две сестры и к тому же лучшие подружки. Но ты…

— Ксюша, ты пыталась купить мою дружбу. Так же, как покупала твое хорошее отношение наша мама. Это так не работает.