Принц Скорби - Беннетт Дженн (книги без сокращений .TXT, .FB2) 📗
Из-за того, что пережила моя мать, к которой относились как к изгою – ведь она родила меня вне брака, – я поклялась у ее смертного одра, что выберу карьеру. Никакого замужества. Никакой любви.
Ни один юноша не отнимет у меня сестринское дело. Бетани была дурой.
Она пожала плечами:
– А зачем тебе вообще знать эти латинские названия лекарств?
Я не собиралась снова напоминать ей о смерти, да и какой в этом смысл? Вместо этого нарочито драматично произнесла с издевкой:
– Вот, миссис Джонсон, примите ложечку этого неизвестного эликсира, будьте добры. Что это, спрашиваете? Понятия не имею. Но, знаете, если врач ошибся, оно может и прикончить вас. Откройте рот пошире!
Бетани снова закатила глаза, чем только сильнее вывела меня из себя.
Когда мы только начали обучение, нам выдали по сестринскому светильнику, набору инструментов на шатленке и форму – васильковое платье с белым передником. Кроме того, нас обязали выучить и произнести клятву из пяти пунктов:
Торжественно клянусь перед моими Сестрами со Светильником:
Посвятить себя благополучию душ, вверенных моей заботе.
Не принимать и не давать заведомо вредных препаратов.
Хранить в тайне все личные сведения о каждом пациенте.
Вести целомудренный образ жизни.
Дорожить каждой жизнью.
– Второй пункт нашей клятвы гласит, что мы не должны давать заведомо вредных препаратов, – напомнила я Бетани. – Ну и скажи мне, как, по-твоему, я должна его придерживаться, если не знаю, что выдаю людям?
– Проблема как раз в знании! Если ты не знаешь, какое лекарство даешь, то в чем твоя вина? Это не твоя ответственность. Просто делай, как велят врачи: выноси судна и меняй повязки, когда они пропитались кровью. Хватит играть во врача, Молли.
– Я не хочу быть врачом. Я хочу быть медсестрой, хорошей медсестрой! И мне нужны эти знания, чтобы как следует выполнять свою работу. Почему я должна быть лишена их только из-за пола и возраста? Именно из-за нехватки этих знаний ты и умерла!
– Да о чем ты говоришь?
Уф, это было невыносимо. Ни один призрак до Бетани не говорил со мной столько, сколько она. Иногда она уходила сама. Иногда – когда я велела уйти. В ее появлениях не было никакой системы, но чаще всего она откликалась, когда я ее звала. А еще она стала первым призраком, который мог следовать за мной хоть на какое-то расстояние, – остальные обычно оставались на одном месте. Наверное, Бетани была самым буквальным воплощением выражения «беспокойный дух».
Хотя при жизни мы с ней и близки-то не были. Я рвалась к учебе, а она… нет. Впрочем, большинство призраков, которых я встречала, интересовались только собственной потерянной жизнью: стоило поговорить с ними пару раз – и они исчезали. Ни один не задерживался дольше нескольких недель.
За одним исключением.
Одной аномалией, которую я так и не смогла разгадать.
Я видела его много раз за эти годы. Не знала, к какому виду призраков он относился, но он явно был другим. Совершенно другим.
Черный жених.
Так я прозвала его, когда он впервые явился мне в детстве. Это был молодой бледнолицый юноша – примерно моего нынешнего возраста, может, даже на пару лет старше, – с копной темных мягких кудрей и самым серьезным выражением лица.
Он всегда с головы до ног был одет во все черное. А на отвороте безупречного костюма красовалась бутоньерка – белая лилия и красное перо, словно он собирался на роскошную свадебную церемонию.
Впервые я увидела его, когда мне было восемь. Мама взяла меня на похороны своей лучшей подруги – той самой, что еще в Килкенни подарила ей кладдахское кольцо. Ее подруга отправилась в Америку на пароходе, чтобы поселиться у родственников в Нью-Йорке, но в пути заболела и не выжила. Денег на то, чтобы отправить тело обратно в Ирландию, не было, и ее похоронили здесь. После траурной службы мама вернулась к гробу, чтобы возложить розу. Никогда прежде не видела, чтобы она так безутешно, навзрыд, рыдала, и мне было очень больно, потому что я не знала, как ей помочь. И это пугало.
Тогда-то я впервые и увидела его – Черного жениха.
Не успела я и глазом моргнуть, как он внезапно возник из ниоткуда. Можно назвать это инстинктом, но я сразу поняла: он отличался от других людей. По спине пробежали мурашки, и я застыла от страха. Он подошел к маме и положил руку ей на плечо, но она не подняла головы – ни когда он коснулся ее, ни когда с моих губ сорвался испуганный вздох. Она лишь глубоко вздохнула, сдерживая слезы. А Черный жених? О, он услышал мой вздох. И когда его серьезное лицо повернулось ко мне, глаза у него расширились в недоумении.
Я его испугала. Не знаю, как и почему, но он тут же исчез.
Мгновение назад был рядом – и вот уже нет.
Однажды я даже заметила его в нашем доходном доме, когда мама перечитывала вырезку из газеты – некролог моего отца. Черный жених внезапно появился посреди комнаты и положил руку ей на плечо – как и в первый раз. Она тут же перестала плакать. И опять он удивился, когда наши взгляды встретились, и сразу испарился, оставив меня в изумлении.
И заинтригованной.
Когда мама умерла, я отчасти ожидала увидеть его – ведь он появлялся всякий раз, когда она горевала. Эта мысль была единственным, что хоть как-то отвлекало меня от собственной боли: увижу ли я снова его холодное выражение лица… или, может, почувствую его руку на своем плече. Но нет. Он не пришел. После этого я много думала о нем. Что он был за призрак такой? И почему приходил к маме, только когда она горевала? Может, он был ее ангелом-хранителем? Неужели теперь, когда ее не стало, я больше никогда его не увижу? Это ощущалось как еще одна потеря, но я не могла объяснить почему.
И как раз в тот момент, когда я уже подумала, что Черный жених навсегда останется для меня загадкой, погребенной вместе с мамой, он появился снова.
Это было год назад, на Канал-стрит, рядом с перевернувшимся экипажем, – все случилось вскоре после наступления сумерек. Шел прохладный дождь, и, когда я остановилась, чтобы осмотреть эту жуткую сцену, Черный жених вдруг появился за спиной женщины, рыдавшей над телом погибшего мужа. Как и тогда, с мамой, он положил ладонь ей на плечо, и ее крики стихли. А когда убрал руку и взглянул в мою сторону, то я почувствовала, как земля уходит из-под ног.
Время будто остановилось.
Суматошная сцена аварии вокруг нас вдруг замерла, когда серьезный взгляд Жениха встретился с моим. Однако в тот самый миг, когда ожидала, что он, как обычно, исчезнет, я с удивлением услышала его шепот в тишине ночи:
– Ты… видишь меня? – Его слова звучали с необычным ритмом, а в глазах таилась острая настороженность.
Он опасался меня?
Шок сковал грудь. Я попыталась заговорить, но слова застряли в горле, и я лишь кивнула в ответ. На его мрачном лице мгновенно отразилась паника. Прежде чем успела спросить, кто он такой и почему я продолжаю его видеть, он сделал то же, что и всегда, – исчез.
Словно растворился в падающих каплях дождя, оставив меня в замешательстве и легком испуге.
Прошел год, но с тех пор я больше его не видела. Хотя время от времени вспоминала. И все гадала – чем я так его напугала?
Внезапный шум в здании больницы вывел меня из задумчивого состояния.
Задний вход.
Похоже, санитары привезли пациента со стороны переулка.
Громыхающие шаги заставили нас с Бетани в панике разбежаться. Моя лампа рисовала золотистые узоры на стенах коридора, пока мы торопливо удалялись от аптеки. Санитар по имени Линч завернул за угол и заметил меня.
– О! Медсестра Молли, это ты? Где все врачи, девочка? Пусто, как в могиле! Мне нужен кто-нибудь с новым ключом Смити, чтобы открыть морг в подвале.
Смити был ночным смотрителем морга, но сегодня он не работал.
– Проверьте операционную, – отозвалась я, немного запыхавшись, подходя ближе. – Хейвуд заканчивает с ногой мистера Брауна. Сэйр отдыхает после двойной смены. Один ординатор уехал на домашние вызовы. Но доктор Далтон еще здесь, он должен быть свободен.