Принц Скорби - Беннетт Дженн (книги без сокращений .TXT, .FB2) 📗
– Если только не потягивает скотч в своем кабинете, – буркнула Бетани себе под нос.
Это верно. Доктор Далтон был пьяницей и тираном… И именно из-за него больше никто, кроме меня, не мог видеть Бетани.
Санитар Линч тихо выругался.
– Нет, Далтона припахали палец зашивать.
– Так это у него там кричат? – спросила я, услышав мужской крик в дальнем коридоре больницы.
Санитар кивнул и сбивчиво заговорил:
– Кучер кареты скорой помощи привез его из переулка у гостиницы на Канал-стрит – это камердинер какого-то разодетого юноши и его сестры, весьма влиятельных людей с севера штата. Возвращаясь из оперы, они столкнулись с уличной бандой. Слуга получил порез лезвием – в целом ему повезло. А вот сестра джентльмена погибла. Как раз ее тело нам и нужно отвезти в морг.
– Ar dheis Dé go raibh a hanam [4], – пробормотала я по-ирландски. – Покойся с миром.
– Держу пари, это была банда из Боуэри, – задумчиво произнесла Бетани. – Мой отец говорит, что они как чума для нашего города.
Очередной крик где-то в глубине больницы заставил меня вздрогнуть. Санитар Линч махнул мне рукой:
– Ты, пойдем-ка со мной, поможешь доктору утихомирить этого крикуна.
Бетани застонала.
– Я просто хочу спать, – сказала она, и ее силуэт начал растворяться прямо у меня на глазах.
Через секунду ее уже не было. Ну как обычно. Она и при жизни всю работу на меня спихивала, так почему сейчас должно быть иначе?
Я поспешила за санитаром, юбка шелестела вокруг моих черных с пуговицами ботинок на низком каблуке. Мы петляли по коридору администрации, а цепочки с инструментами на шатленке позвякивали в такт, хлопая по юбке. Когда мы проходили через родильное отделение, куда сквозь высокие окна проникал лунный свет, нас провожали взглядом несколько пар глаз на бледных лицах – пациентки, разбуженные криками. Одна из новоиспеченных матерей спросила, что происходит. Я похлопала ее по ноге под плотно заправленным одеялом, торопливо проходя между рядами кроватей.
– Все в порядке, миссис Чемберс, возвращайтесь ко сну. Мы идем помочь пациенту.
Санитар Линч повел меня к ряду смотровых кабинетов в темном коридоре возле мужского отделения. Проходя мимо открытой двери, я заметила кучера ночной кареты скорой помощи, который разговаривал с одним из охранников больницы.
– …Что-то тут не так. Никакой банды, проезжая мимо этого переулка, я не видел, да и джентльмен этот был слишком спокоен для того, кто только что видел смерть близкого человека…
Не успела я толком переварить это, как санитар Линч направил меня в одну из смотровых, откуда доносились эти крики. Я осторожно вошла.
Воздух был пропитан потом и кровью. На деревянном столе у пьедестала с умывальником горела одна керосиновая лампа, освещавшая схему человеческого сердца. В центре комнаты доктор Далтон стоял над одним из самых маленьких мужчин, которых я когда-либо встречала в этой больнице. Возраст его был где-то между средним и пожилым, и были заметны густые, похожие на веники усы, подкрученные на концах. Мужчина сидел на краю смотрового стола, и ему зашивали рану на месте отсутствующего мизинца на левой руке. Спереди его одежда была пропитана кровью.
Камердинер богатого человека.
Справа в комнате полисмен допрашивал молодого светловолосого джентльмена в нарядном фраке, поверх которого было накинуто грязное пальто. Джентльмен был очень бледный и худой, возрастом под тридцать. Несмотря на запачканное пальто, его дорогая одежда производила впечатление богатства и престижности.
Он сжимал в руках причудливо украшенные серебряные песочные часы. Любопытно, что в них не было ни стекла, ни песка – они больше напоминали литую металлическую статуэтку, чем настоящие часы. Какова бы ни была их функция, выглядели они очень старыми, возможно, были сделаны где-то в Европе, и, судя по тому, как побелели от напряжения суставы его пальцев, вещица была для него по-настоящему дорога.
Джентльмен этот был настолько высок, что полисмену приходилось задирать голову, чтобы с ним разговаривать. Когда я вошла, оба покосились на меня.
– …И я так и не разглядел их лиц, – говорил джентльмен. – Простите, что больше ничем не могу помочь.
Он переминался с ноги на ногу, словно с трудом сдерживал нетерпение, – казалось, в любую секунду готов был выскочить из комнаты. Видимо, горе у каждого проявлялось по-своему.
– Ах, вот и ты, – сказал доктор, бросив взгляд в мою сторону. В руке он держал окровавленную изогнутую иглу с тянущейся нитью. – Помощь прибыла как раз вовремя, мистер Хоффман.
– Потерял мизинец, да? Хотите, чтобы я его зашила? – обратилась я к доктору. Я в этом была довольно хороша – единственная из медсестер, кто умел это делать.
– Нет, младшая медсестра Молли, я справлюсь сам. А у тебя, случайно, нет при себе бутылочки «волшебного сиропа для сна»? – спросил он.
Это было одно из немногих лекарств, которое я действительно знала, ведь мы часто его применяли. И не раз задавалась вопросом, не оно ли погубило Бетани.
Однако медсестрам строго запрещалось носить при себе лишние дозы чего бы то ни было – и он это знал. Куда тревожнее было другое: доктор зашивал мужчине рану без всякого обезболивания, даже не предложив никакого болеутоляющего. Неужели он уже успел так напиться?
– Простите, сэр, – сказала я, взглянув на окровавленное лицо камердинера. Его глаза встретились с моими, в них читались страх и боль. – Все лекарства, которые мне выдали перед утренним обходом, уже надежно заперты в аптеке.
– Бестолковщина, – буркнул доктор. Ничего удивительного. Он всегда был в дурном настроении и срывался на нас. Потом крикнул санитару Линчу: – Ты, сходи в аптеку за пузырьком!
– Сэр, девушка все еще лежит в карете скорой помощи. Мне нужно открыть морг, – ответил санитар, бросив джентльмену быстрый извиняющийся взгляд.
Но того нисколько не волновало, что люди обсуждали, куда поместить тело его сестры.
– Она подождет, – тихо произнес он с намеком на улыбку в глазах.
Ого! Я не могла понять: то ли он неуместно пошутил, то ли просто пытался разрядить обстановку, чтобы не поддаваться горю. Может, он не был близок с сестрой? Я совсем не понимала богачей – казалось, они живут в каком-то своем мире.
– Спроси кого-нибудь другого. У меня нет ключей от морга! – рявкнул доктор Линчу. – Лекарство! Немедленно!
Линч стремглав выскочил из кабинета. Я уже хотела было спросить, не пойти ли мне с ним, как вдруг высокого джентльмена сотряс судорожный кашель.
Приступ был настолько сильным, что полисмен отшатнулся и прикрыл лицо рукой.
Мой взгляд скользнул по резким скулам мужчины, по глазам – покрасневшим и уставшим. Когда он кашлянул в ладонь, я заметила округлые, вздутые ногти на его пальцах. «Барабанные палочки» – так это называлось. В голове мгновенно зазвенели тревожные колокольчики. Я прищурилась, вглядываясь в его лицо. Он был необычайно красив, но под красотой этой ощущалось нечто иное – будто сама гравитация тянула его черты вниз. Этот признак был слишком хорошо мне знаком.
Он проявился у мамы в ее последние месяцы жизни на этом свете.
У джентльмена был туберкулез – так называемая «белая смерть», более известная как чахотка. Страшная болезнь, поражающая легкие и другие органы, медленно и неотвратимо высасывала из человека жизнь. Постепенно легкие заполнялись жидкостью, и в какой-то момент человек просто переставал дышать.
Иногда болезни требовались долгие годы, чтобы полностью… «поглотить» человека.
И никто не знал, откуда она берется, как ее предотвратить и чем вылечить.
Сердце болезненно сжалось. Только не думай о последних днях мамы…
Я прогнала застарелую боль и спросила:
– Как давно у вас чахотка, мистер…
– Мистер Восс, – грубо подсказал доктор, пока джентльмен заходился кашлем.
Воздух позади меня шелохнулся, и я почувствовала, как материализовалась Бетани.