Я попала в злую свекровь (СИ) - Вострова Екатерина (читаем книги онлайн бесплатно полностью без сокращений .txt, .fb2) 📗

– Меня в разбойники записали! Сами обоз ограбили, а свидетелям велели назвать мое имя! – донеслось сбоку.

– А я десять лет прятался за чужую смерть, хотя того человека даже не знал! – раздался еще один голос.

– Это не я, – выдохнула я. – Я ничего такого не делала.

Из темноты выступил Фома Кривой, а за ним показались другие мужчины. Волчьи морды скалились у них на головах, обнажив клыки.

– Ты знала, хозяйка, – заговорили сразу несколько голосов. – Ты все знала.

Мужчины приближались медленно, не поднимая оружия, и от этого становилось еще страшнее. Я попятилась.

– Я дала вам дома, еду и защиту, – произнесли мои губы, хотя я изо всех сил пыталась их сомкнуть. Голос принадлежал мне, но интонации были чужими, надменными и уверенными, словно прежняя Ярослава все еще пряталась где-то внутри и теперь говорила вместо меня. – Вы жили благодаря мне.

– Мы жили для тебя, – ответил Тимошка. – Как псы, которых сначала избили, а потом накормили с руки.

Кто-то тихо зарычал. Остальные подхватили, и человеческие голоса постепенно превратились в тот самый волчий вой, который преследовал меня с первых шагов.

– Я не она! – закричала я. – Слышите? Я не та Ярослава!

Но они уже не слушали. Тимошка натянул волчью морду на лицо, сделал шаг вперед, и остальные двинулись за ним.

Я бросилась бежать. Ветки рвали одежду, мокрый снег проваливался под ногами, а позади раздавался то тяжелый топот, то звериное дыхание. Они не торопились, потому что знали: из этого леса мне живой не выбраться.

Впереди между деревьями показался свет, и я рванулась к нему, уже не чувствуя ног. Почти добежала, почти выскочила из леса, когда чья-то рука схватила меня за волосы и резко дернула назад.

Я проснулась с криком и резко села на постели. Сорочка прилипла к спине, сердце колотилось так, будто я и вправду только что бежала по лесу, спасаясь от людей в волчьих шкурах.

За окном едва начинало светать. Шел четвертый день моего заключения. За это время Михаил ни разу не пришел, сыновей ко мне не пропускали, а служанки на любые вопросы отвечали одинаково: князь занят и велел княгиню не тревожить.

Я провела ладонями по лицу, пытаясь окончательно проснуться, но лес не исчезал. Стоило закрыть глаза, как передо мной снова возникал Тимошка в волчьей шкуре, а за его спиной теснились мужчины, которым прежняя Ярослава искалечила жизнь. Их обвинения до сих пор звучали в ушах настолько ясно, что сон казался не выдумкой, а видением будущего, каким-то образом, просочившимся в мое тело.

Разум подсказывал, что ничего подобного я не видела и видеть не могла. Я сама придумала это все, собрав из обрывков сказки, и недавних событий. Только легче от этого не становилось. А что, если прежняя Ярослава действительно не спасала этих людей, а сначала сама превращала их в преступников?

Тимошке подбросили серебро, после чего княгиня помогла ему бежать и получила преданного человека, готового исполнить любой ее приказ. Если такой способ сработал однажды, почему она не могла повторить его с другими? Одного обвинить в краже, другого объявить убийцей, третьего подставить под разбой, а затем появиться в последний миг и предложить спасение. Человек, которому грозит петля, не станет спрашивать, зачем благородная госпожа рискует ради него. Он будет благодарен за жизнь и считать себя ее должником.

Получалась не деревня спасенных, а тщательно собранное войско людей, которым некуда возвращаться и некому верить, кроме своей хозяйки.

Я спустила ноги с постели, но вставать не стала. Во сне один из мужчин крикнул, что его подставили люди моего отца. Это могло ничего не значить, однако я сразу вспомнила Силантия, бормотавшего о волках, Мстиславе и договоре с лесом. До сих пор я пыталась связать это с настоящей нечистью, но что, если никакого договора никогда не существовало?

Если здесь у меня жители лесной деревни надевали волчьи шкуры, чтобы пугать чужаков и скрывать лица, то люди Мстислава могли делать то же самое в его владениях. Распускать слухи о хозяине, которому служит лес, оставлять на дорогах следы огромных зверей, выть по ночам возле домов непокорных и карать тех, кто осмеливался выступить против князя. Суеверные крестьяне боялись бы не только дружины и наказания, но и самой мысли, что от Мстислава невозможно укрыться, потому что деревья видят, звери слышат, а лес передает своему хозяину каждое сказанное слово.

Он мог годами укреплять власть страхом перед несуществующей нечистью, а потом научить тому же дочь. Мстислав действительно умел заставлять людей бояться. Даже находясь далеко отсюда, он продолжал казаться опаснее любого человека в этом доме.

Я повернулась к постели и приподняла край матраса. Сложенный пергамент все еще лежал там, куда я спрятала его перед отъездом, хотя теперь это место казалось до смешного ненадежным. Любая служанка могла обнаружить письмо, перестилая постель.

Я вытащила пергамент и развернула его. Проще всего было бросить письмо в огонь, как и велел отец, но тогда исчезло бы единственное доказательство того, что Мстислав угрожал Михаилу и собирался захватить его земли.

Если я просто перескажу его содержание, Михаил вполне может решить, что я сочинила очередную историю, пытаясь переложить вину на отца.

Я сложила пергамент. Письмо делало мое положение еще хуже, зато давало Михаилу возможность защититься, если Мстислав не станет ждать моего ответа и начнет действовать сам. Значит, сжигать его я не имела права.

Я поднялась, накинула теплый халат и подошла к двери.

– Позовите князя, – сказала я достаточно громко, чтобы услышали дружинники. – Передайте, что мне нужно немедленно с ним поговорить.

За дверью стало тихо. Затем один из мужчин кашлянул, словно надеялся таким образом выиграть время.

– Князь-батюшка велел не беспокоить его без крайней нужды.

Я крепче сжала письмо.

– Скажи ему, что речь идет о моем отце.

За дверью послышались приглушенные голоса, после чего один из дружинников быстро зашагал по коридору. Второй остался на месте, и еще некоторое время я слышала, как он переминается с ноги на ногу, явно недовольный поручением, которое теперь придется объяснять князю.

Я вернулась к постели, но письмо под матрас уже не положила. Сложила его в несколько раз и спрятала за пазухой, решив не расставаться с пергаментом до разговора с Михаилом. Даже если он не поверит ни единому моему слову, скрытые строки отца хотя бы докажут, что угроза существует на самом деле.

Дружинник вернулся через четверть часа. Засов не отодвинул, а только остановился у двери и сообщил, что князь сейчас занят людьми, привезенными из лесной деревни.

– Он велел передать, что придет, как только освободится, – добавил мужчина. – До тех пор вам следует оставаться в покоях.

Я едва не спросила, кого именно привезли, но вовремя прикусила язык. Если Михаил уже начал разбираться с жителями деревни, значит, за последние три дня он узнал гораздо больше, чем мне сообщали. Возможно, именно поэтому не приходил и не позволял сыновьям со мной видеться.

Оставалось только ждать. Время тянулось мучительно медленно. За окном окончательно рассвело, по двору начали сновать слуги, несколько раз прозвучали голоса дружинников, но Михаил так и не появился.

Запах дыма я почувствовала не сразу. Сначала решила, что где-то слишком сильно растопили печь, но затем заметила тонкую серую полоску, медленно просачивавшуюся из-под двери. Я вскочила и подбежала ближе.

– Эй! – крикнула я, ударив ладонью по створке. – Что там происходит?

Ответа не последовало. За дверью что-то треснуло, потом послышался глухой удар, словно на пол упал тяжелый предмет. Дым пополз быстрее, наполняя комнату едким запахом горелого дерева и масла.

– Откройте дверь! – закричала я, дергая ручку. – Пожар!

Засов снаружи не сдвинулся. Я толкнула дверь плечом, но она лишь задрожала в петлях, а из коридора донесся новый треск, на этот раз гораздо ближе. Прикоснувшись к дереву тыльной стороной ладони, я почувствовала жар и отшатнулась.