Я попала в злую свекровь (СИ) - Вострова Екатерина (читаем книги онлайн бесплатно полностью без сокращений .txt, .fb2) 📗
Они поклонились, а я наконец заставил себя уйти. В лесу, когда стало ясно, что Ярослава жива, мне хотелось сначала обнять её, потом отругать, а после запереть так надёжно, чтобы она никогда больше не смела меня покинуть.
До сих пор не понимал, что именно со мной произошло в ее комнате. Узнав о ее обмане, я собирался заставить её все объяснить, но стоило вспомнить, что ещё несколько часов назад я не знал, жива ли она, как все закончилось поцелуем.
Раньше Ярослава непременно превратила бы мою слабость в оружие, напомнила бы о супружеском долге или потребовала плату за собственную благосклонность, но сейчас она не попыталась ничего получить взамен, а только тихо выдохнула в мои губы, словно сама испугалась того, что происходило, между нами. Когда она успела так перемениться?
Я провёл ладонью по лицу и заставил себя идти дальше. Сейчас следовало думать не о том, как жена смотрела на меня, а о людях, которых дружина оставила посреди леса под охраной.
Ярослава была уверена, что, стоит ей отвернуться, я велю всех связать и казнить. Неужели за столько лет она так и не поняла, что я не стану рубить безоружных? Или поняла, но всё равно решила, что доверять мне нельзя?
Именно эта мысль злила сильнее всего. Где-то в моих землях стояла целая деревня, а моя жена годами знала о ней, приезжала туда, помогала беглым…
Я свернул к кабинету, где меня уже ждал Никита, мой давний помощник, ведавший княжескими бумагами. Увидев меня, Никита поклонился и отступил в сторону, освобождая проход. Я открыл дверь, пропустил его внутрь и плотно прикрыл её.
– Мне нужно, чтобы ты поднял старое дело Тимошки Рваного, причём сегодня же, – велел я, проходя к столу.
– Того самого Тимофея, которого приговорили за кражу серебра? Громкое было дело, помню его. – переспросил он, медленно опускаясь на лавку. – Его должны были казнить, но за ночь до исполнения приговора он сумел бежать из темницы.
– Именно его я имею в виду, – ответил я, – Сегодня мы нашли Тимошку живым, причём не одного, а во главе целой деревни беглых.
– Сколько там людей и давно ли они обосновались? – Никита сразу перешел на деловой тон.
– Несколько десятков дворов, кузница, колодец, и живут они там не первый год, – ответил я, проходя от стола к окну. На месте усидеть сейчас было сложно. – Тимошка у них похоже старший, но настоящей хозяйкой они все считают Ярославу.
Последние слова дались тяжелее, чем следовало. Никита поднял на меня округлившиеся глаза.
– Княгиню?
— Нет, Бабу-ягу! — рявкнул я и с такой силой ударил ладонью по откосу, что деревянная оконница задребезжала в пазах. — Конечно княгиню! О ком ещё, по-твоему, я мог говорить?!
Никита поспешно отвёл взгляд. Я же стиснул зубы и отвернулся.
– Мне нужны все записи с самого начала, – я заставил себя вернуться к делу. – Первое донесение о недоимке, точное количество пропавшего серебра, имена сборщиков, показания свидетелей и всё, что осталось от допросов. И отдельно найди записи о его побеге. Кто стоял в ту ночь у темницы, кто обнаружил пропажу утром и кого после этого наказали за недосмотр.
Никита молча кивнул, быстро записал распоряжение и поднялся. Я окликнул его прежде, чем он успел выйти.
— Деревню пока не трогать. Передай, чтобы туда отправили свежую смену, муку, соль и крупу, а дружинникам велели без нужды в дома не входить и женщин с детьми не пугать. Если большая часть жителей не виновна в тяжёлых преступлениях, поселение можно будет признать княжеской деревней, – продолжил я, – Люди получат землю и защиту, но будут платить оброк и охранять лесную дорогу, а с их прежними хозяевами мы разберёмся отдельно.
– Ярославе Мстиславовне об этом сообщить? – осторожно спросил Никита.
Перед глазами снова возникло её лицо, когда она потребовала пообещать, что никого не казнят.
– Княгине ничего не говорить, да и вообще никому не слова, – решил я.
Никита вышел выполнять приказ. Я остался один, вернулся и сел за стол, на котором лежали раскрытые бумаги, однако ни одна из них сейчас не имела значения.
Мысли снова вернулись к запертой женщине, которая за последние дни стала мне вдруг ближе, чем была за долгие годы нашего брака, однако вскрывавшаяся сегодня тайна показала, как мало я о ней на самом деле знал.
Долго посидеть в одиночестве мне не дали. За дверью послышались сразу несколько голосов, а потом кто-то настойчиво постучал.
– Входите, раз уж всё равно пришли, – бросил я, отодвигая бумаги.
Большую часть свободных дружинников пришлось оставить в лесу или отправить им на смену, поэтому возле моего кабинета сейчас никто не дежурил. Дверь распахнулась, в кабинет один за другим вошли все трое сыновей. Первым оказался растерянный Всеволод, за ним протиснулся мрачный и явно недовольный Павел, а последним вошёл, даже не пытавшийся скрыть тревогу, Олег.
По их лицам сразу стало понятно, что пришли они вместе не случайно. Видимо решили, что втроём добиться от меня правды будет легче.
– Что с матушкой? – спросил Олег прежде, чем Всеволод успел открыть рот. – Почему возле её двери стоит стража и никого не впускают?
– Потому что я велел её не тревожить, – ответил я, хотя прекрасно понимал, что такой ответ никого из них не устроит. – Ваша мать устала, перемёрзла и сейчас должна отдыхать.
– Для того, чтобы человек отдохнул, обычно не запирают дверь снаружи, –заметил Всеволод. – Авдотья видела дружинников и теперь думает, что с матушкой случилось что-то серьёзное, а ей намеренно не говорят.
За последние несколько дней старший сын удивительно быстро научился ссылаться в случае любого неудобного вопроса на жену.
– Значит, объясни Авдотье, что княгиня жива и находится в безопасности, – сказал я. – Остальные подробности ей сейчас знать необязательно.
– Марфа тоже волнуется, – вмешался Павел. – Она говорит, что матушка едва оправилась после отравы, а теперь снова провела столько времени на морозе. Если ей стало хуже, Марфа хочет быть рядом.
– Ваша мать не умирает, если именно это вы пришли выяснить, – ответил я, чувствуя, как терпение начинает истончаться. – Лекарь её осмотрит, а после я сам решу, кого к ней впустить.
Олег всё это время смотрел на меня так, словно пытался понять, что я недоговариваю, а потом сделал шаг к столу.
– Это из-за меня ее похитили, – произнёс он тихо. – И я должен…
– Ты ничего ей сейчас не должен, – перебил я. – Ярослава исчезла не из-за тебя. Просто кое-кому из проклятой деревни понадобилось с ней поговорить, и эти люди решили не утруждать себя приглашением.
Сыновья уставились на меня так одинаково, что на мгновение стали похожи сильнее, чем когда-либо в детстве.
— Какой деревни? — переспросил Всеволод, переводя взгляд с меня на братьев.
Я с досадой сжал челюсти, слишком поздно сообразив, что зря это ляпнул.
– Из той самой, о которой говорили дружинники? — произнёс Павел после короткой паузы. — Я случайно услышал. Они замолчали, едва меня увидели, а потом сказали, что ты запретил отвечать на вопросы.
— Что ты от нас скрываешь, отец?! — тут же вспыхнул Олег.
— Ничего, что вам следует знать, — ответил я, глядя на него в упор. — В лесу обнаружили поселение, о котором прежде никто не докладывал. Нескольким его жителям зачем-то понадобилась ваша мать, и они решили привезти её к себе силой. Остальное я выясню сам.
— Но почему матушка тогда сидит под стражей? — спросил Всеволод. — Она ведь не виновата в том, что её увезли.
Я сжал пальцы на краю стола, понимая, что ещё один неосторожный ответ породит новые вопросы. Сказать им правду означало вслух признать, что их мать, возможно, много лет совершала преступления, укрывая беглых душегубов. А мне не хотелось, чтобы сыновья начали смотреть на Ярославу с тем же недоверием, которое сейчас мучило меня.
— Ваша мать находится в своих покоях потому, что едва вернулась домой и нуждается в покое, — произнёс я после короткой паузы. — А стража поставлена затем, чтобы никто не мешал ей отдыхать.
