Хороший остров 2 (СИ) - Лиманский Александр (читать книги бесплатно полностью без регистрации сокращений TXT, FB2) 📗
Волна нас подхватила и понесла. Я не стал ей мешать и только подправлял курс, чтобы нас несло мимо камней, к песку, где ждал Олег.
Олег стоял по пояс в воде там, где я велел, и широко расставил ноги. Когда нас поднесло, он шагнул вперёд и, поймав Артёма за ворот, потащил к берегу. Канистра так и осталась у Артёма в руках.
Нащупав ногами дно, я встал и пошёл следом. Вода доходила мне до груди, потом до пояса.
Под повязкой на плече было горячо. Я посмотрел. Она была красная насквозь, и красное расплывалось все шире по мокрой ткани. Значит, рана опять открылась.
Олег вытащил Артёма на песок. Сам он сел в воду у самой кромки: ноги его больше не держали.
Артём лежал на спине и не кашлял. Грудь у него дёргалась, а в горле только сипело. Губы посерели, и я понял, что воздух в него почти не идёт.
Я встал рядом с ним на колени и, взяв за плечо и бедро, перевернул его на бок, лицом к морю. Потом подогнул ему верхнюю ногу, чтобы не завалился обратно, и пальцами открыл ему рот.
Из него сразу пошла вода с пеной, и её было много: наглотался он прилично. Потом он долго и страшно закашлялся, будто выворачивался наизнанку, и после кашля задышал.
Дышал он часто и мелко, но сам.
— Вот так, — сказал я. — Кашляй. Всё, что наглотал, выкашливай.
Он кашлял, а я сидел рядом на песке и держал его за плечо, чтобы не перевернулся. Сидеть было проще, чем стоять. Левая рука висела, и я её не трогал.
Олег так и сидел в воде у кромки. Волна набегала ему на колени и уходила.
— Олег, вылезай, — сказал я.
Он вылез и сел на песок с другой стороны от Артёма. Мокрый он был по самую грудь, и его трясло, хотя вода была тёплая.
От ручья уже бежали. Первой бежала Света, за ней Инна. Позади Дима нёс ведёрко, которое, видимо, схватил на всякий случай по дороге.
Инна упала на колени рядом с Артёмом и сразу полезла пальцами ему под челюсть.
— Частит, но ровно, — сказала она. — Дышит сам?
— Сам, — сказал я.
— Сколько он был под водой?
— Недолго, — ответил я. — Наглотался, но недолго.
Она приложила ухо ему к спине и послушала, как он дышит. Артём между приступами кашля попытался что-то сказать, и она тут же положила ладонь ему на щёку.
— Говорить потом будешь, а сейчас лежи на боку и дыши. Света, сядь с ним, держи вот так за плечо, чтобы не повернулся.
Света села и взялась за плечо Артёма обеими руками.
Тогда Инна повернулась ко мне. Посмотрела на повязку, потом мне в лицо.
— Перевязь где? — спросила она очень спокойно.
— Там, — я кивнул на песок у воды. — Снял, потому что мешала.
Она не ответила. Размотала полосу, и я увидел рану раньше, чем она успела запретить мне смотреть. Края разошлись ещё шире, чем вчера, и из раны текла кровь. Вокруг всё было в песке и в морской воде, так что промывать придётся долго. Рана всё ещё горела от солёной воды.
— Дима, ведёрко сюда, — сказала Инна. — Там кипячёная?
— Я полное взял, из-под колпака, — доложил Дима. — Оно ещё тёплое.
— Молодец, — похвалила Инна.
Она промывала долго. Отводя край пальцем, лила понемногу раз за разом, пока не вымыла песок. Я смотрел на море, чтобы не дёргаться.
— Я вчера при всех сказала три недели, — Инна не поднимала головы. — Помнишь?
— Помню.
— Так вот, это было вчера. Теперь не знаю, но точно больше. Сколько больше, скажу, когда увижу, как оно себя поведёт после моря.
— Море солёное, — сказал я. — Говорят, полезно.
Дима у ведёрка хихикнул.
— Кто говорит? — спросила она.
— Ну, кто-то же говорит, — ответил я.
— Пусть он сам с дырой в плече туда залезет, — Инна туго затянула новую повязку и снова примотала руку к груди моей же мокрой перевязью. — Руку не поднимаешь совсем, ни для чего. Я не шучу.
Я и не думал, что она шутит.
Пока она перевязывала, Олег молча смотрел и даже не сказал спасибо. Артём не выпускал канисту, пока Инна не разжала ему пальцы. Теперь пустая мокрая канистра лежала на песке.
Я поднялся.
— Слушайте все, — сказал я. — По двое к морю мы и так ходим. Теперь ещё одно. С этих камней в воду не лезть, ниже мокрой полосы не спускаться. Это всех касается.
— А камни? — спросил Олег. Голос у него был хриплый, но уже не громкий, и я понял, что он отошёл.
— Сверху берите, там хватит, — ответил я.
Я взял канистру и поставил её горлышком вверх на верхний уступ, где её всем видно.
Пустая канистра держала на воде взрослого: это я только что проверил на Артёме. Верёвки на все берега Кира не наплетёт, а канистры у нас были, и к морю их всё равно кто-нибудь носил каждый день.
— А эта пустая будет стоять тут всегда, — сказал я. — Кто бы ни ушёл к камням, она остаётся. Если кого-то смоет, хватайте её и бросайте ему.
Артём лежал на боку и больше не кашлял. Он смотрел на меня снизу, из-под мокрых волос.
— Ты зачем полез с такой рукой? — сипло спросил он.
Я задумался, что ответить. Говорить ему, что так было надо, мне не хотелось. Он и сам это знал, раз спрашивал.
— А кто бы ещё полез? — сказал я. — Олег вон по пояс зашёл, и то хорошо. Ты, кстати, свой камень так и не достал. Он там, внизу, лежит.
Артём хотел засмеяться и снова закашлялся.
— Ну его, — сказал он, откашлявшись. — Пусть лежит.
Света с Инной повели его обратно под руки, а я пошёл следом. У ручья меня догнал Олег и дальше шёл рядом.
Он долго молчал, и я тоже.
— Сам бы я его не вытащил, — сказал он, глядя себе под ноги.
— Ага, вытащил ты его, — ответил я.
Олег только хмыкнул. До лагеря мы дошли вместе.
В лагере Инна усадила меня на бревно у огня.
— Встанешь, когда я разрешу, — сказала она.
— До загона и обратно, дальше нельзя, — разрешила она через час.
Мокрая рубашка сохла прямо на мне, а плечо под новой повязкой ныло ровно и тупо. Это было лучше, чем на камнях, и я решил, что уже неплохо.
В загоне Карина сидела на корточках у жердей и смотрела на бурёнку. Та стояла у дальнего края с телёнком и на неё не обращала внимания.
Меня бурёнка увидела сразу и пошла, как утром, через весь загон.
— Ко мне так не идёт, — сказала Карина.
— Ты пила утром, — ответил я. — Подожди до завтра. Мне тоже ночь понадобилась.
Я постоял, пока бурёнка дышала мне в ладонь, и подумал, что выходит неудобно. Если за мной ходят и люди, и коровы, мне скоро будет некуда деться. Хорошо бы, чтобы до завтра Стас с Кариной стали для неё своими, а я опять чужим.
По дороге обратно я прошёл мимо навеса. Первый военный сидел у стойки и смотрел на мою мокрую рубашку и на руку на перевязи. Встретившись со мной взглядом, он отвёл глаза, но не сразу. Наверное, прикидывал, на что я теперь гожусь с одной рукой.
На второго я смотреть не стал. Леонид окликнул меня от дерева.
— Правда, что ты в море полез с одной рукой?
— Правда, — сказал я.
— Ну ты даёшь, парень, — сказал Леонид и, кажется, впервые за всё время не нашёл, что к этому добавить.
К вечеру все вернулись к огню и выложили, что принесли.
Из Кольца пришли последними, когда солнце уже висело над морем. Святослав шёл впереди и нёс в руке пучок оставшихся колышков, как букет. Иностранец нёс за ним Чебу и, едва Дима подбежал, отдал его.
— Дыры у стен, какие нашли, помечены, — доложил Святослав, садясь на бревно. — Залили все, кроме двух у дальней стены. Там дыры большие, туда смолы надо вдвое больше.
— А стойки? — спросил я.
— Стоят, — ответил за него Женя. — Шесть стоек вкопали на локоть в землю. Под травой там корни, копать было трудно, и Святослав предлагал копать между корнями. По-моему, это было правильно.
— Было, — согласился Святослав. — Завтра поверху свяжем.
— С утра первым делом проверьте колышки, нет ли новых дыр, — сказал я.
— Я помню, — Святослав кивнул. — Если найдутся новые, тоже пометим, только другим цветом. Кору с колышка сниму, будет белый.
Сева с Кирой положили у огня два свёрнутых листа лопуха. Сквозь них проступала светлая липкая смола.
