Хороший остров 2 (СИ) - Лиманский Александр (читать книги бесплатно полностью без регистрации сокращений TXT, FB2) 📗
— Это осталось, — сказал Сева. — Ну, то есть оно на завтра, на две большие дыры. Мы за Кольцом ещё деревья нашли, на них смола прямо течёт, раньше мы её по капле собирали. Мы с запасом взяли, потому что Кира сказала, что лучше с запасом, чем ещё раз туда идти, и я подумал, что в общем она права.
— Права, — буркнула Кира.
Лучшей новости за день у меня не было. Стас говорил, что на все стены Сева будет месяц по кустам лазить, а выходило, что хватит и пары ходок.
Аня с Эдиком вернулись со старого берега раньше, ещё днём. Принесли четыре доски и кусок пластиковой обшивки. Доски, сразу забрал Стас, а обшивку я пока отложил: на что она сгодится, придумаю потом. Ещё они притащили смятый поднос, и его взяла Рита.
— Посуды совсем нет, одни щепки и пластик, — сказала Аня. — Ещё что-то вынесло, но там одна мелочь.
— А бутылки? — спросил я.
— Были, — сказал Эдик. — Целых две пустые бутылки, и обе не мои. Мои были с этикеткой, а эти без.
— Это как-то утешает, — поддела Аня.
— Утешает, — согласился Эдик. — Значит, мои ещё где-то плавают.
Борис весь день просидел у навеса. Вокруг него лежала стружка, а рядом стоял Гоша и строгал что-то своё. Когда я подошёл, Борис молча протянул мне миску.
Миска была кривая: края у неё шли волной, и стояла она с перекосом. Зато воду она держала: я проверил.
— Первая, — сказал Борис. — Вторая будет ровнее, а к концу недели сервиз.
— Это вы сейчас пообещали, — сказал я.
— Пообещал, — хмыкнул он. — Ложку ещё Гоша сделал.
Гоша показал ложку. Ложка была ровнее миски, и Борис это видел и делал вид, что не видит.
Стас сидел рядом и держал в руках второй топор. Каменное лезвие крепко держалось на новой рукояти, и Стас то и дело проводил пальцем по месту крепления.
— Насадил, — сказал он. — С утра бурёнку подоил, а потом сразу насадил.
Чурбак он тоже успел расколоть: половины лежали у его ног. В одной Борис уже вырезал неглубокую выемку полукругом.
— Одна есть, — сказал Борис. — Завтра будут ещё три, а потом подгонять будем по ноге.
— Подгонять буду я, — сказал Стас. — Вы режьте.
— Ну режу же, — отмахнулся Борис.
Олег со Светой сидели у общего огня, вместе со всеми. Рядом с ними Артём, накрывшись полотенцем, пил кипячёное молоко, которое ему принесла Рита. Он больше не кашлял, только иногда шмыгал носом.
Когда я проходил мимо, он поднял на меня глаза. Шутить он не стал.
Валера пристроился у огня с охапкой прямых тонких веток. Он строгал древки, одно за другим, и рядом складывал готовые.
— На десяток я когти насадил, — не поднимая головы, сказал мне он. — А на эти наконечников нет, без них это просто палки.
— А если отлить? — спросил вдруг Гоша.
Все повернулись к нему. Гоша покраснел, но не отступил.
— Наконечники из смолы, — сказал он. — Отлить сразу много в форму, чтобы каждый не точить.
— Из смолы, — повторил Сева и замотал головой. — Не, ну я не знаю. Я уже пробовал её с песком мешать, у меня комки рассыпались. Она песок совсем не держит, вот.
— А я не про мешать, — сказал Гоша. — Песок отдельно, он мокрый форму держит. Если вдавить в него наконечник и вынуть, останется ямка. Льёшь туда смолу, а как застынет, песок отряхнул, и всё.
— А наконечник откуда возьмёшь, вдавить? — спросил Валера.
— Один из дерева вырежу, — сказал Гоша. — А по нему сколько угодно ямок наделаю.
Сева хотел что-то сказать и промолчал.
— У нас на трудах так свинец в песок лили, на грузила для удочек, — сказал вдруг Борис. — Я ещё тогда трудовика просил, чтобы ребятам ковшик дал.
— Свинец — это металл, — возразил Сева. — А смола, это смола.
— А горячая течёт, — сказал Гоша. — Значит, в форму пойдёт. А застынет она или нет, как надо, я не знаю. Проверить надо.
Все посмотрели на меня.
Я подумал. Смола и песок у нас были, а Гоша, похоже, уже всё придумал, пока резал ложку.
— Пробуйте, — сказал я. — Не получится, потеряем вечер и немного смолы. Получится, у Валеры будут стрелы, а у нас будет чем встретить следующую кошку. Сева, бери половину запаса. На дыры оставь другую.
— Половину, — повторил Сева. — Кира, ты слышала? Это не я, это мне велели.
Гоша вырезал образец длинным ножом прямо у огня. Резал он долго, поворачивая деревяшку к свету, и Валера дважды забирал её посмотреть, а потом отдавал обратно с одним словом: «тоньше». Гоша принёс от ручья мокрый песок в подносе со старого берега и примял ладонью. Потом вдавил в него образец и, осторожно вынув, показал мне ямку. Края у неё держались.
— Видите? — спросил он. — Держит.
— Вижу, — сказал я. — Делай ещё.
Он стал делать ещё. Ямки шли по песку рядами, а Валера смотрел на поднос так, будто там уже лежали стрелы.
Сева положил на угли один из плоских камней, которые принесла тройка Олега и развернул на нём лист со смолой. Смола грелась долго и пузырилась. От неё потянуло хвоей и гарью так, что Дима чихнул. Когда она потекла, Сева подцепил её щепкой.
— Ну, я лью, — сказал он. — Только я не обещаю. В смысле, я не знаю, что будет.
— Никто не знает, — сказал Гоша. — Лей.
Сева залил первую ямку, потом следующую. Смола заполняла их ровно, до самого края, и тёмная поверхность в каждой ямке сразу начинала тускнеть.
Вокруг подноса сидели уже все, кто был у огня. Дима протиснулся между Валерой и Борисом и замер, не дыша. Даже Олег подался вперёд со своего места.
Залив последнюю ямку, Сева отложил щепку, и мы оставили остывать поднос.
Глава 17
Поднос простоял у огня всю ночь, и утром Гоша оказался возле него раньше меня.
Я проснулся от боли в плече. Во сне я перевернулся на левый бок, а левый бок у меня теперь был занят раной, и её так дёрнуло, что сон сразу кончился. Ладно. Хоть будильник есть.
Гоша сидел на корточках и не трогая, смотрел в поднос. Смола в ямках затянулась тёмной коркой, и песок вокруг подсох.
— Вы гляньте, — сказал он, не оборачиваясь. — Я думал, края поплывут, пока остывает. Не поплыли.
Поддев крайний наконечник ногтем, он вынул его из песка и сдул налипшие крошки. Наконечник вышел целиком, с острым носиком. Даже выемка под древко отпечаталась, как на образце: форма, выходит, держала.
— Держите, — он протянул его мне. — Тёплый ещё.
Тёплым он не был. Гоша просто очень хотел, чтобы он был тёплым и твёрдым, и я его понимал. Я покрутил наконечник в пальцах правой руки. Весил он не больше пуговицы от пальто.
Со стороны навеса, с луком за плечом подошёл Валера, и молча протянул руку. Я отдал.
Он не стал его разглядывать. Положив наконечник на плоский камень у огня и придержав пальцем, он стукнул по нему галькой, несильно, как стучат по яйцу.
Наконечник раскололся на две половины, и от одной отскочила ещё крошка.
— Вот, — Валера поднял на меня глаза. — Так он и в мясе раскрошится, а в кости тем более.
Гоша смотрел на половинки и молчал. Уши у него покраснели.
Ну что ж. Смола на холоде хрупкая, и это я помнил ещё по прежней жизни, по сургучу на почтовых посылках. Шлёпнут печать, а она потом крошится от любого щелчка. А заплаты в Кольце держат, и корни их пока не взяли. Только там Сева лил смолу не чистую, я сам видел, как он её делал.
— Гоша, — сказал я. — Ты видел, что Сева мешал в смолу для Кольца?
Гоша поднял голову.
— Видел, — медленно сказал он. — Он туда золу мешал и уголь. Комки получались серые, Сева их грел на камне. Он говорил, так она меньше течёт.
— И не крошится, — добавил я.
— И не крошится, — повторил Гоша, и уши у него перестали краснеть. — Так надо было с углём лить! Уголь мелко толочь, чтобы форму в песке не царапал, и в горячую смолу. А ещё волос можно. Я видел, как в глину солому кидают, чтобы не трескалась, тут то же самое. Шерсть со шкуры кошки, она всё равно лезет.
— Шерсть-то откуда знаешь? — спросил Валера.
— Ниоткуда, — честно сказал Гоша. — Просто думаю. Если не попробовать, так и не узнаем.
