Хороший остров 2 (СИ) - Лиманский Александр (читать книги бесплатно полностью без регистрации сокращений TXT, FB2) 📗
— Спасибо, хозяйка.
Рита обернулась и ничего не ответила.
Солнце ушло за море, и над лесом стало темнеть.
Валеры не было.
Я заметил это не сразу. Валера обещал вернуться к закату, и пока солнце было над водой, я не дёргался. А потом оно ушло, и я уже в третий раз смотрел на лес выше по ручью.
Рита тоже смотрела. Она ничего не говорила, но миску, которую отложила для него, держала у себя на коленях и не отдавала.
Чебу сидел у Димы на коленях и вдруг перестал жевать ягоду. Он поднял голову и уставился в лес, в ту сторону, куда утром ушёл Валера. Маленькая пара глаз у него открылась, и я встал, хотя в темноте под деревьями ничего не видел.
Через минуту оттуда вышел Валера.
Он шёл почти бегом, с луком в руке. Добычи при нём не было, и я понял, что задержала его не охота. Рита вскочила, и миска упала у неё с колен в гальку.
Дойдя до огня, Валера остановился перевести дух. Он посмотрел на всех нас и нашёл глазами меня.
— Андрей, — сказал он. — Отойдём.
— Говори здесь. Тут все свои.
Он помолчал, потом кивнул.
— Я к полудню далеко за ручей ушёл, — сказал он. — Зверя там нет, даже следа, а почему, я понял на обратной дороге, когда пошёл другим путём. На глине у воды много следов, и все свежие, с утра. Лапы как у собаки, только задние мельче передних, так бывает у гиены, я таких в зоопарке видел. Голов десять, а то и больше, и шли они плотной стаей, друг за другом.
— Куда шли?
Валера показал рукой за спину, туда, откуда пришёл, а потом медленно повёл её через лес к огню и к дыму над лагерем.
— Я по ним два часа шёл, — сказал он. — Они не петляли, шли прямо. Андрей, они идут на наш дым.
Глава 19
У огня стало тихо. Сева, который весь вечер скрёб колпак от соли, опустил ложку и забыл про неё.
Валера стоял передо мной, тяжело дыша, и держал лук за середину, как держат палку, когда идут по болоту.
— Когда они будут здесь? — спросил я.
— Я по их следу шёл два часа и не догнал, — Валера руковом вытер лоб. — А шли они с утра. Лапы у них не устают, это не мы с тобой. Думаю, к ночи.
— А если раньше?
— Тогда раньше, — отрезал он. — Я им не расписание.
Рита подобрала с гальки пустую миску и снова поставила её себе на колени.
Первое, что пришло мне в голову, — погасить огонь. Дым они чуют и идут на него, значит, нет дыма, и нечего чуять. Я даже глянул на ведёрко с водой у ската.
Потом я подумал ещё раз. Шли они с утра, и шли прямо, по словам Валеры, не петляя. Значит, дым они учуяли давно, а лагерь пахнет и без дыма: тридцатью людьми и загоном с коровой. Это уже не спрячешь, хоть заливай всё до последнего уголька.
А без огня ночью мы будем сидеть в темноте и слушать, кто к нам идёт. Что зверь огня сторонится, я видел ещё у волка, и другой стены у нас ночью нет.
Я сунул руку в карман. Оба кремня были на месте. Если головня погаснет, будет чем разжечь. Это меня успокоило больше, чем стоило бы: всего-то два камня из чужого кармана.
— Огонь не гасим, — я встал. — Сева, сырое больше в огонь не клади, только сухое. От сырого дым столбом, а нам сейчас его поменьше надо.
— Понял, — Сева виновато кивнул. — Я и не клал почти, это Олег вечером положил, в общем, а я…
— Сева.
— Понял, только сухое.
Со своего бревна хмыкнул Леонид.
— Ну хоть одна хорошая новость, — сказал он. — Мясо само к нам идёт. Валера, ты ж всё равно за ним ходил.
Валера на шутку не ответил, а Женя посмотрел на Леонида и поморщился, как от зубной боли.
Лагерь сидел и ждал, что я скажу. В голове сам собой сложился список, и начинался он с того, что у нас есть.
— Слушайте все, — сказал я. — У нас по кругу лежат камни, и зверя они отбрасывают. Кошку у большого дерева вы видели сами, кто тогда не спал. Камень у дыры после второй кошки отлежался и снова работает. Значит, внутрь круга хищник к нам не подойдёт.
— Значит, нам ничего не грозит? — спросила Света.
— Внутри круга, — повторил я. — У ручья в круге дыра, через неё и я хожу, и вы все за водой ходите. Там караул стоит днём и ночью, и сегодня он будет стоять с огнём.
Я помолчал. Плохое тоже надо было сказать вслух, пока все слушают.
— А загон стоит ниже лагеря, у ручья, и это уже за кругом.
Стас поднял голову. Он сидел рядом с Миланой и только что укрыл её одеялом, а теперь так и застыл с краем одеяла в руке.
— Он там стоит, потому что вода рядом, — Стас посмотрел на меня. — Я когда ставил, про кошек думал, а про стаю мне никто не говорил.
— Никто вас и не винит, — я покачал головой. — Я сам говорил ставить недалеко от круга. Недалеко получилось, а внутри нет.
Бурёнку было слышно и отсюда: она переступала в загоне и шумно вздыхала. Телёнок, наверное, уже лежал у неё под боком. Где-то там, за деревьями, по глине шла стая, а у нас посреди её дороги стоял загон с молоком.
— А дети? — Рита встала. — Андрей, а дети куда? Милана, Дима. И Нина Петровна у нас не ходит, её же не унесёшь, если что.
— Под навес, в середину, — я кивнул на скат. — Это дальше всего от края круга с любой стороны. Нину Петровну туда же. Рита, это на тебе.
— На мне, — согласилась она и сразу посмотрела на Валеру: слышал ли он, что это на ней. — Одеяла все туда снесу, какие есть, и воду. Андрей, а воды под навес сколько брать, ведёрко? Ночью к ручью никого же не пустят.
— Никого, — я посмотрел на ведёрко у ската. — Бери всё, что налито.
Дима сидел у огня на корточках, и Чебу у него на коленях не жевал ягоду и не вертелся. Он смотрел в лес, туда, откуда пришёл Валера. Маленькие глаза у него так и не закрылись, и Валера видел это тоже.
— Зверь твой чует, — сказал он Диме.
— Он не мой, он общий, — ответил Дима и прижал покрепче к себе Чебу. — Но чует он лучше всех.
— Стас, — позвал я. — Пойдёмте со мной к загону. Посмотрим, что с ним можно сделать до темноты.
Стас передал Рите одеяло и встал. К загону мы спустились вдвоём. Сумерки ещё держались, и бугор у ручья было хорошо видно: за жердями стояла бурёнка, а у неё в ногах темнел телёнок.
Бурёнка увидела меня и пошла навстречу, вдоль жердей. Остановилась у самой ограды и сунула морду в просвет, к моему локтю. Сырое молоко, которое я пил, действовало безотказно: где бы я ни стоял, она поворачивалась ко мне.
— Не сейчас, — я почесал её за ухом. — Сейчас мы тебя будем спасать, а ты стой и не мешай.
Стас обошёл загон и вернулся, качая головой.
— Не перенесём, — сказал он. — Жерди вкопаны на локоть, я их сам ставил и сам трамбовал. Выкопать можно, но потом их где-то надо опять вкопать и опять связать, а вязка у нас травяная, Кира на неё одну полдня потратила. Это до утра, Андрей, и то если будет светло.
Я посмотрел на загон, потом вверх по склону, туда, где начинался круг. Ближний камень лежал выше по бугру, совсем рядом. Если бы загон поставили на десяток метров выше, ничего бы этого не было. Только жерди вкопаны, и стая будет здесь к ночи. Значит, двигать придётся круг.
— Загон не трогаем, — я повернулся к Стасу. — Двигаем камни.
Стас посмотрел на меня, потом на камень.
— Камни? Вы же их сами раскладывали, по себе мерили. Если их сдвинуть…
— Сдвинем два нижних, — я показал вниз по склону. — Опустим их к ручью так, чтобы загон оказался внутри. Меня они к себе не подпустят, так что носить будете вы с Женей: вас они не трогают.
С бугра свистком позвал Женю, и он прибежал с топором, решив, видимо, что тут уже началось. За ним шла Аня с острогой, а за Аней Гоша с Эдиком несли носилки с Ниной Петровной.
— Это ещё зачем? — спросил я.
— А затем, милый, что она нервная, — с носилок сказала Нина Петровна. — Корова, я имею в виду. Вы тут будете ходить, камни таскать, а она вас боится. Я с ней поговорю, она и успокоится. Вы уж простите, что я навязалась.
Спорить с Ниной Петровной я не стал, да и незачем было. Гоша с Эдиком поставили носилки у жердей, и бурёнка, к моему удивлению, оторвалась от моего локтя и потянулась к ней.
