Хороший остров 2 (СИ) - Лиманский Александр (читать книги бесплатно полностью без регистрации сокращений TXT, FB2) 📗
Женя посмотрел на камень у своих ног и вытер ладони о шорты.
— Андрей, я, конечно, его брал уже, — сказал он. — Но я хочу уточнить. Если я его подниму, а он в этот момент решит, что я хищник?
— Тогда ты узнаешь о себе много нового, — я пожал плечами. — Брал же, и ничего. Ему нужен только я.
Женя присел, взял обеими руками камень и поднял. Ничего не случилось. Он выдохнул и понёс его вниз, к ручью, держа на вытянутых руках, как горячую сковородку.
Мерить приходилось по мне, потому что по-другому мы не умели. Я встал у загона так, чтобы камень остался у меня слева, и медленно пошёл к нему, слушая руку. Камень лежал тихо. Я подошёл ещё ближе, и он мелко задрожал, а пятно под повязкой сразу зачесалось. Я остановился и отступил.
— Здесь, — я показал рукой. — Женя, на полметра ниже. Нет, ещё. Вот так.
Женя положил камень и отскочил от него, хотя отскакивать было незачем. Второй камень нёс Стас, и нёс по-другому: прижав к животу и не глядя на него.
Нина Петровна тем временем гладила бурёнку по шее через жерди и рассказывала что-то Стасу, но слышали все.
— У нас в деревне, милый, волки по зиме ходили, — говорила она. — Так корову на ночь в хлев, а хлев к дому пристроен, стенка к стенке. Чтобы, значит, если что, так через стенку слышно. Муж говорил, дом от неё вонючий. А я говорила: вонючий, зато с молоком. Мою Зорьку ни разу не тронули, потому что она спала у меня под боком. А у соседа корова осталась в поле, он пожалел её в хлев загонять, и всё.
— Что «всё»? — не поднимая головы от камня, спросил Стас.
— Всё, милый. Пришли, а там всё.
Стас положил камень, куда я показал, и выпрямился. Вид у него был как у прораба, у которого не сошлась смета.
— Значит, мы делаем то же самое, — Стас отряхнул ладони. — Подтягиваем дом к корове. Только дом у нас из камней.
— Это точно, — согласился я.
Я прошёл вдоль нового края круга, держа камни слева и слушая руку. С нижней стороны всё сходилось: загон с бурёнкой и телёнком теперь стоял внутри, а ручей тёк у самой границы. Камни, когда я подходил, дрожали там, где и должны были.
А потом я дошёл до места, где перенесённый вниз камень оказался далеко от соседа, и между ними получился промежуток. Я прошёл по нему туда и обратно, и ни один камень не дрогнул.
Аня это поняла раньше меня.
— Здесь пусто, да? — спросила она. — Ты прошёл, и ничего.
— Пусто, — я вернулся к ней. — Камней у нас десять, и все уже лежат. Растянули круг, он и порвался в одном месте.
— Щель, — Женя подошёл поближе.
— Вторая дыра, — поправил Стас. — Одну мы ставили нарочно, а эта получилась сама.
Через дыру у ручья хожу я, и там всегда караул. Теперь караул нужен и здесь, причём такой, чтобы не спал и чтобы держал в руках что-нибудь посерьёзнее свистка.
— Женя, Аня, — я кивнул на промежуток между камнями. — Это ваше место на ночь. Женя с топором, Аня с острогой. Вам сюда принесут огонь, дрова тоже. Если что-то полезет в щель, бить его в морду и свистеть, именно в таком порядке.
— А можно наоборот? — спросил Женя. — Я свистну первым.
— Можно одновременно, — сказала Аня и встала с острогой наперевес. — Я бью, ты свистишь. Ты свистишь лучше.
Женя посмотрел на неё, подумал и встал рядом.
Наверх я поднимался, прикидывая, как быть с огнём. К общему костру у ската на ночь добавлялись ещё два: у дыры и у новой щели, где Женя с Аней. Гореть им до утра, и гореть без дыма. У ската лежала куча сухих дров, ещё днём казавшаяся большой. Сейчас я посмотрел на неё по-другому и понял, что на три костра до утра её не хватит.
Дрова у нас уходили быстрее, чем мы успевали их носить, и об этом весь день говорили все. Спросил про дрова и второй военный, ещё днём, у колпака. Я тогда решил, что он прикидывает, сколько у нас ходит людей в лес и далеко ли. Может, так и было, только про дрова он подумал раньше меня.
У огня сидела тройка Олега. Они с полудня возили морскую воду в корыто, устали и держались, как всегда, кучкой, чуть в стороне.
— Олег, — позвал я. — Мне нужно много сухих дров, на три костра до утра. Сухостой есть по кромке леса над промоиной, это за камнями, но совсем рядом. Пока не стемнело, успеете.
Олег поднял на меня глаза. Я ждал, что он начнёт: почему опять мы, когда мы весь день таскали воду. Он такое уже говорил, и не раз.
Олег встал.
— Головню дашь? — спросил он. — Там темно под деревьями.
— Дам. Далеко не заходите, ветки ломайте те, что сами трещат. Услышите что-нибудь, бросайте всё и бегом сюда.
— Бросать дрова? — удивилась Света.
— Дров не жалко, — сказал я.
Света хотела что-то добавить, посмотрела на мужа и не стала. Артём молча взял у Севы головню из колпака, и все трое пошли вверх по промоине. Олег шёл первым, а Света держалась за его рубашку сзади.
Второй военный сидел у дерева, к которому привязывали его на ночь. Колодку с него ещё не сняли и не накинули верёвку, а рядом стоял Леонид, жуя что-то и глядя куда-то мимо. Военный видел, как уходит тройка, и повернулся ко мне.
— Может, снимешь колодку? — спросил он. — Я тебе дров принесу вдвое больше, чем эти трое. Я в лесу ночью вижу лучше, чем они днём.
— Верю, — сказал я.
— Так, может, снимешь?
— Нет.
Он не спорил и второй раз не просил, только пожал плечами и отвернулся к лесу. Леонид перестал жевать.
— Правильно, парень, — сказал он. — Он тебе дров принесёт. А потом и тебя заодно, связанного.
Отвечать я не стал: я смотрел в другую сторону. Первый пленный сидел у стойки за навесом, далеко от второго. Он тоже ещё был в колодке и тоже ещё не привязан, а Кира рядом сматывала свою обвязку. Пока второй говорил со мной, первый смотрел на него хмуро, как на своего, который сболтнул лишнее при чужих. Потом первый отвернулся и уставился себе под ноги.
Я ничего не сказал. Спрашивать было не у кого: первый у нас вовсе не говорил, а второй говорил только о себе. Этот взгляд я запомнил вместе с их одинаковым жестом и отложил до утра.
Сева сидел у колпака и опять скрёб дно.
— Андрей, вот, — он показал мне ладонь с серым налётом. — Это за вечер, немного, в общем. Если бы солнце было, корыто бы больше дало, а так только колпак, и то он сейчас под огонь нужен, вот я и…
— Хорошо, — сказал я. — Соли сегодня нужно больше, чем вчера, если ночью у нас будет что солить.
Сева посмотрел на меня, потом в сторону леса и сглотнул.
— Это если… ну. Если они придут?
— Если придут, — подтвердил я. — Сырое в соль, как договорились. Это будет твоё дело, ночью или утром.
— Моё, — сказал Сева, и голос у него стал твёрже. — Ладно. Я тогда эту соль не трогаю, держу.
— И ещё, — я присел рядом. — Личинки остались?
Сева полез в сумку на длинном ремне и долго в ней шарил. Достал свёрток из лопуха и развернул.
Личинок было мало. Я посмотрел на них и понял, что на всю ночь мне не хватит, если есть их, как в прошлый раз. Значит, есть надо реже и только тогда, когда без глаз совсем никак.
— Это всё? — спросил я.
— Всё, — Сева замялся, хоть и не был ни в чём виноват. — Я с берега больше не носил, мы же решили, что их беречь…
— Правильно решили. Только беречь их скоро будет нечего.
Новую гнилуху я добавил в свой список: искать её придётся, как только кончится то, что идёт к нам сейчас. Я съел одну сырую личинку. Зрение от этих приходит через час, так что как раз к темноте. Свёрток я завернул обратно и сунул к кремням себе в карман.
Скоро я услышал, как над промоиной трещат ветки, а потом тройка Олега вернулась с охапками. Света тащила свою, прижимая к груди, и молчала. Они сбросили сухостой у ската, и Олег сразу пошёл вниз, к щели, где горел огонь Жени.
— Там тоже нужно, — сказал он мне находу. — Я видел, у них мало.
Я посмотрел ему вслед. Сказать спасибо было бы правильно, но он бы не понял, за что, и, наверное, обиделся бы. Так что я просто сам пошёл за следующей охапкой.
Стемнело быстро. Над лесом ещё оставалась светлая полоса, а под деревьями уже ничего было не разобрать.
