Дело в ридикюле (СИ) - Лерн Анна (список книг .txt, .fb2) 📗
Шетленд внимательно слушал. И я заметила, как смягчились его жёсткие черты.
— А ещё она невероятно предана тем, кого любит. Готова защищать их, даже если это идёт вразрез с правилами высшего общества, — я помедлила, а потом грустно добавила: — Я думаю, именно поэтому лорд Баллихан так стремится укротить её характер.
- Знаете, леди Флетчер, я всегда считал, что в нашем кругу искренность — непозволительная роскошь. Но... - он едва заметно улыбнулся, — возможно, этого и не хватает нашему чопорному обществу. Человека, который не боится быть собой.
Он посмотрел в окно экипажа, будто собираясь с мыслями:
— Я привык к бракам по расчету. Это традиция, долг перед семьей. Но сейчас понимаю: нельзя позволить сломать чью-то душу ради соблюдения этих традиций. Даже если этот брак и не по любви, я постараюсь, чтобы леди Иви была счастлива в моём доме. И могла оставаться собой. Душевные терзания истощают людей, заставляют их совершать ошибки… Которые порой заканчиваются весьма печально…
Неужели Шетленд сейчас говорит о своей погибшей матери? Скорее всего, так и есть… Женщина была несчастлива в браке и, найдя счастья на стороне, поплатилась за него жизнью. Я вспомнила его слова: «Мне уже пора обзавестись семьёй и наследниками. В любовь и прочую романтическую чушь я не верю. Поэтому абсолютно без разницы, что за девица поселится в соседней спальне. Будь то леди Баллихан или какая-нибудь другая барышня!».
Но как бы оно ни было, Иви будет безопаснее с графом, чем с родным отцом.
Глава 64
Войдя в дом, я удивлённо огляделась. На кухне царила чистота. Мальчишек ни видно ни слышно. Стараясь не шуметь, я заглянула в комнату и улыбнулась. Все трое лежали на кровати, прижавшись друг к другу, и сладко посапывали. Мои помощники… На душе стало тепло.
Вымыв руки, я вернулась на кухню, растопила очаг и взялась за пироги. Хотелось отблагодарить мальчишек за помощь. И угостить завтра женщин, которые придут наводить порядок в мастерской. А из головы не выходили мысли об Иви. Мне так хотелось увидеть её, обнять, успокоить и подбодрить, что теперь всё наладится. Что она в безопасности. Граф не лукавил, когда говорил, что Иви будет хорошо в его доме. Не такой он человек. А вот лорд Баллихан — настоящий мерзавец. Стоило вспомнить отца Иви, как перед глазами появилось лицо виконта Флетчера. Что отец придумает ещё, чтобы навредить мне? Нужно держать ухо востро и не расслабляться.
На следующий день мы с мальчишками вышли из дому пораньше. Я собиралась отвести Джая в школу. Пришло время возвращаться к урокам. Он, конечно, не был от этого в восторге.
— Адди, а может, я пойду в школу через месяц? Тебе нужна помощь…
— Нет. Тебе нужно учиться, Джай. Ты ведь хочешь стать офицером? — спросила я, и когда он кивнул, продолжила: — Ну вот. Офицер не может быть необразованным.
— Хорошо, Адди. Я понял, — мальчик мгновенно стал серьёзным. — Я буду учиться.
Миссис Туки встретила нас дружелюбно и показала Джаю, где он может сесть. А потом с грустью сказала:
— Школе не хватает вас с Иви. Мы снова с женщинами ведём уроки по очереди. И у нас не получается так заинтересовать детей. Мы ведь не учительницы.
— Я поговорю с графом Шетлендом, — пообещала я. — Возможно, он как-то решит эту проблему.
— Было бы чудесно, — миссис Туки обняла меня. — Я никогда не думала о вас плохо, Адель. И никто из наших.
— Я знаю, — мне было приятно слышать такие слова.
Оставив Джая в школе, мы с близнецами отправились в мастерскую. По пути я купила краску для стен, щётки, вёдра и несколько брусков мыла.
Мэри Томпсон, Сара и Элизабет уже ждали меня у дверей, что говорило об их пунктуальности. Мы вошли внутрь, я раздала женщинам кисти и весело поинтересовалась:
— Ну что, готовы превратить наш цех в сказку?
— Конечно! — Элизабет огляделась. — Только, леди Флетчер, объясните мне, почему именно бежевый цвет для стен? Оливковый или синий были бы не такими маркими…
— Потому что мы повесим на стену образцы кожи. Клиенты смогут выбрать, какого оттенка им нужна вещь. А на светлом фоне это видно лучше всего, — ответила я, надевая поверх старого платья передник. — В светлом помещении и работать приятнее.
К полудню стены засияли мягким бежевым цветом, создавая ощущение тепла и уюта. Солнечные лучи, проникающие сквозь высокие окна, играли на свежевыкрашенной поверхности золотистыми «зайчиками».
— Как в лучших столичных ателье! — восхищенно выдохнула Сара, отступая на шаг и любуясь работой. А потом со смехом добавила: — Правда, я там никогда не была!
Мэри и Элизабет, вооружившись тряпками и ведрами с мыльной водой, принялись за окна. Вскоре стекла засияли так, что казалось, их и вовсе нет: настолько они стали прозрачными. Потом мы все вместе взялись за пол. Когда последняя доска была натёрта до блеска, я достала заранее приготовленный яблочный пирог и несколько бутылок домашнего лимонада. После чего расстелила на полу старое покрывало.
— Присаживайтесь, мои дорогие помощницы. Наверняка все проголодались.
— М-м-м, — протянула Элизабет, откусывая кусочек пирога. — Если вы, леди Флетчер, так же великолепно будете вести дела, как печёте пироги, то мы все здесь скоро разбогатеем!
— И правда, — поддержала её Мэри, с наслаждением потягивая лимонад. — Вы не перестаёте удивлять! Никогда бы не поверила, если бы своими глазами не увидела, что леди могут управляться и с кожей, и с мукой! Да ещё такие молодые, как наша хозяйка!
Глядя на довольные лица женщин, на чистое уютное помещение, я чувствовала, как внутри разливается приятное тепло. Это было началом чего-то хорошего. Я была в этом уверена.
Попрощавшись с женщинами, я попросила их наведываться в мастерскую каждый день, чтобы не пропустить момент, когда привезут инструменты и оборудование. А потом мы с близнецами отправились в школу за Джаем. Я уже представляла, сколько узнаю от него новостей. Ведь в классе было много детей из родной деревни мальчишек. Но когда мы подошли к школе, я сразу почувствовала неладное. Увидев нас, миссис Туки оставила детей читать под дубом, а сама кивнула мне, чтобы я отошла с ней в сторону. По встревоженному взгляду женщины стало понятно, что произошло что-то нехорошее.
— Где Джай? — сразу спросила я, выискивая его светлую головку среди учеников. — Я его не вижу.
— Адель... Джая забрали около часа назад, — волнуясь, ответила она, нервно расправляя складки на платье. — Пришла какая-то женщина... Боже мой, от нее несло джином, а платье было все в пятнах. Волосы растрепаны, говорила громко и грубо. С ней был отец Оппит...
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Испуганные близнецы прижались ко мне с обеих сторон.
— Причём здесь Джай? — мне хотелось встряхнуть миссис Туки, чтобы она говорила быстрее.
— Эта женщина сказала, что она сестра покойной матери Джая, — наконец продолжила учительница. — И она просила передать, что ждет вас в церкви. Я слышала, как эта особа сказала отцу Оппиту, что близнецы тоже должны уйти с ней, раз уж она их родная тетя...
Я крепче прижала к себе мальчиков, чувствуя, как они дрожат. В голове стучала только одна мысль: этого не может быть. Не может...
Церковь встретила нас гулкой тишиной. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь витражи, создавали причудливый узор на каменном полу, которым я бы наверняка залюбовалась, если бы так не волновалась. Внутри всё сжималось от страха и протеста. Это мои дети. Мои! Я крепко держала близнецов за руки, чувствуя, как их маленькие пальчики сжимают мои ладони. Джая я увидела у алтаря. Бледный как полотно мальчик прятался за спиной отца Оппита, вцепившись в его сутану. А рядом... От этого зрелища у меня перехватило дыхание. На церковной скамье, положив ногу на ногу, развалилась женщина. Её платье было помято, подол в кусках грязи. Из-под съехавшей набок шляпки с облезлыми перьями торчали ярко-рыжие волосы. При виде нас губы незнакомки растянулись в неприятной ухмылке. От неё действительно разило спиртным, даже на расстоянии.
