Взбалмошная принцесса и министр, который все знал (СИ) - "Юэл" (электронная книга .txt, .fb2) 📗

— Та-а-ак… ясно.

Дэн вновь взял меня за руку и повёл в противоположную от дороги сторону. Там, словно вросший в землю, стоял деревянный стол и две скамейки по обе стороны от него. Мужчина усадил меня, сел напротив и развернул прекрасно пахнущий свёрток.

— Ешь.

Я уставилась на него.

— Чего смотришь? Ешь, говорю.

Ну как с ним спорить…

Так я в первый раз попробовала хлеб. Моя жизнь перевернулась с ног на голову. Среди высшего сословия было принято избегать мучного. Лишь свадебный обычай откусывать вместе с супругом каравай был исключением.

Как подобает одной из самых популярных модниц, я никогда не пробовала ничего, что могло прибавить мне хоть грамм лишнего веса. Но всё изменилось, стоило мне откусить хрустящий кусочек, созданный пекарем. Душистый аромат мгновенно был подхвачен лёгким ветерком, казалось, разнося запах по всему городу. Это было что-то бесподобное. Как могут обычная мука и вода превращаться во что-то столь прекрасное?

— Эм-м-м…

Неужели это я мычу?

— Ты будто никогда не ела хлеба, — ухмыльнулся Дэн.

— Никогда.

Мой ответ шокировал его.

— Как? А что, в домах богачей нет места обычному хлебу?

Я поперхнулась, и он, перегнувшись через стол, постучал мне по спине. Немного подумав, протянул молоко, которое я с благодарностью приняла.

— Как? — кхе-кхе… — Как ты?..

— Ни у одной девушки, работающей с утра до ночи, не может быть столь нежных рук. А это значит одно — ты не из нашего круга.

— Не говори никому.

Будет ужасно, если тайна откроется раньше времени.

— Не переживай, Ди. Многие после кончины правителей потеряли всё, что у них было. Не стыдно работать. Стыдно просить милостыню, когда есть руки и ноги.

— Почему?

— Почему не стыдно? — неправильно понял меня Дэн.

— Нет. Почему после… Почему после смерти правителей многие потеряли всё, что у них было?

Дэн отломил кусок моего хлеба и принялся жевать.

— Ну, министр внутренних дел повысил налоги. Не у всех хватает дохода — даже чтобы прокормить себя. Вот и приходится продавать всё, что есть, лишь бы не навлекать на себя гнев сильных мира сего.

Министр внешней политики так старается поддержать хорошие отношения с соседними государствами, что у мужика просто не остаётся сил и времени на внутренние дела страны. Раньше только благодаря ему и спасались.

— Правда?

— Конечно, — Дэн снова оторвал кусок от моего хлеба и продолжил. — Хороший он мужик, этот лорд Эрелим. Когда предыдущий министр пытался закрыть пекарню отца якобы за незаконное воровство древесины, только благодаря лорду и спаслись от беды. Он забрал дом казнокрада, отдал под приют. Нам же выделил всё, что прилегает к дому, до Восточной реки. Отцу вручил дарственную с одним условием — каждую весну высаживать новые саженцы.

Никогда бы не подумала, что этот надутый индюк на хорошем счету у народа, тогда как лорд Саха ворует. Надо будет пересмотреть свои знания о министрах.

— А нового министра он почему не остановил? — решила я вникнуть в проблемы своей страны.

— Так, думаю, не успел ещё. Да и новый министр хитёр. Он действует чужими руками, сам оставаясь в стороне. Говорят, половина головорезов столицы на него трудятся.

— Вот как… — лорду Саха определённо несдобровать, решила я. А ещё решила, что на сегодня с меня хватит. — Дэн, я хотела…

— Да не благодари, — перебил меня мужчина и встал вместе со мной. — Ты смотри, завтра приведи себя в порядок, прежде чем идти к нам. И поосторожнее с лужами. Отец грязнулю в дом не пустит. А я очень сомневаюсь, что твоих сил хватит и на завтра.

— Да, боюсь, ты прав, — признала очевидное.

До гостиницы я добралась без происшествий. Может, бог решил, что на сегодня с меня хватит мучений?!

— Ох, как вы запачкались!

Ирис встретила меня в ещё более презентабельном виде, чем с утра. Волосы женщины были вымыты и аккуратно уложены. Платье — новое, чистое и на этот раз с белым передником. А из кухни доносились ароматы свежеприготовленной пищи.

— Ужин?

— Нет, спасибо, я перекусила, — сообщила я, поднимаясь по лестнице.

— Хорошо, но если что, у вас наверху установили звонок. Можете звать в любое время. И в бочке горячая вода.

Я чуть было не споткнулась на последней ступеньке — таким было удивление от слов женщины. И, наверное, стоило задаться вопросом, что могло привести к подобным изменениям, но на это не было сил. Из себя я смогла выдавить лишь просьбу помочь расшнуровать корсет.

Чуть позже, отмокая в горячей воде, я прокрутила в голове всю информацию, что успела собрать за день, и самой себе озвучивала её вслух:

— Ну что ж, сделаем неутешительные выводы.

Первое — более или менее приличное заведение в моей столице не протянет и корки хлеба нуждающемуся бездомному.

Второе — если ты по какой-то причине выглядишь грязным и неухоженным, работы тебе не видать. Трудолюбие и добросовестность не заменят чистоту и опрятный внешний вид. Из этого следует одно: люди будут пытаться прокормить себя единственным доступным способом. Количество преступников в стране будет расти.

Третье — библиотека не пользуется популярностью ни у кого, кроме моих родителей. Вопрос — почему? Потому что в моей стране сплошные лодыри или люди слишком заняты работой? Похоже, уделить пару часов хорошей книге нет никакой возможности.

Четвёртое — лорд Саха развил целую преступную сеть, дабы скрыть махинации с налогами.

И пятое — кажется, я влюбилась в обоих сыновей пекаря. Да ещё и без ума.

Улыбнувшись собственной глупости, я вышла из воды, обмоталась большим полотенцем и, видимо, уснула, стоило моей голове коснуться подушки.

Сон.

— Мама?

В этот раз её очертания были смазанными, но я так же отчётливо видела голубые, с миндальными крапинками, глаза и русые, чуть темнее, чем у меня, волосы.

— Да, родная.

— Мама, это всё ещё сон?

По щеке скатилась слеза, потому что я точно знала, каким будет ответ.

— Да, девочка моя. Но это не важно. Скажи, что ты сегодня узнала?

Её голос, который мне больше не суждено услышать, заставлял сердце сжиматься, причиняя боль.

— Что меня ненавидят, — сообщила я с полной тоской в голосе.

— Они тебя просто ещё не знают. Дай им время. Что ещё?

— Что наши министры воруют, как ты и предупреждала. Мама, как вы с папой умудрялись со всем справляться?

Как вообще можно справиться с тем, что тебя окружают трусы, воры и предатели?

— У нас были доверенные люди.

— Эти доверенные люди позволили вам умереть, — я вышла из себя за секунду. Злость растекалась по венам, заставляя тело сотрясаться от негодования. Такое проявление гнева не подобало принцессе. — Они не проследили, упустили, совершили ошибку.

— Родная, все мы совершаем ошибки. Никто не застрахован.

— Ты защищаешь всех, но они недостойны этого! Скажи ещё, что должен жить тот, кто повинен в твоей смерти.

Казалось, я ощущаю, как кровь закипает в жилах, а сердце в бешеном ритме стремится вырваться из груди, желая покарать виновных.

— Месть — это не выход!

— Нет, — я вскочила и уставилась на самую прекрасную маму на свете. Как она может думать, что я оставлю их смерть безнаказанной? — Я найду их. Я найду всех, и они поплатятся за то, что сделали. Я казню каждого, кто хоть как-то замешан в вашей гибели.

— Жизнь с ненавистью в сердце — это не жизнь, — сообщила мама, протягивая ко мне руку. Но я уже завелась.

— Как ты можешь так говорить?! Они убили тебя! Они убили папу!

— И им с этим жить!

Какая глупость — «им с этим жить». А мне что делать? Просто взять и забыть, что они убили моих любимых?

Ни за что!

Никогда!

— Я не отступлю. Я найду виновных.

— Родная, ты не уловила суть, — произнесла мама и начала исчезать.

— Нет, подожди. Мама!

Адриан.

Я пришёл в богом забытое заведение спустя час после захода солнца и был удивлён новостью, что Её Величество ещё не вернулось.