Чёрная вода - Норд Арвид (читать книги онлайн бесплатно серию книг TXT, FB2) 📗
— Я могла бы сказать вам то же самое.
Он открыл пассажирскую дверь. От машины пахло мокрой тканью и кофейными зёрнами из давно опрокинутого пакета. Софи села, придерживая сумку на коленях. Он проверил в телефоне время вызова ещё раз. Никакой записи разговора не было. По крайней мере, у него.
18:39
К вечеру полицейское управление меняло звук. Днём здесь перекрикивались через открытые двери, звонили телефоны, ходили люди с папками. Сейчас работала вентиляция, да периодически трещал принтер возле дежурной части. У входа кто-то оставил мокрую тряпку в ведре. Элиас перешагнул через неё, не выпуская из руки папку с копиями документов.
Он попросил зарегистрировать анонимный вызов как дополнение к материалам расследования, а не как новый установленный факт о происхождении собственной семьи. Дежурный уточнил источник, время и номер аппарата. Элиас продиктовал. На вопрос о записи ответил отрицательно.
— Тогда голос установить будет по чему? — спросил дежурный.
— Пока не по чему. Только по моему описанию. Не записывайте «мать». Пишите «неустановленная женщина».
Софи стояла в нескольких шагах от стола. Когда он поднял голову, она быстро перевела взгляд с раскрытого журнала на стену. Под форменным плащом у дежурного виднелся край яркой футболки; на стуле возле отопления лежали детские зимние варежки. Как будто кто-то только что забежал сюда на пять минут из своей обычной жизни.
Сотруднику, работавшему с телефонными данными, Элиас направил запрос через установленный служебный порядок. Указал возможную связь с угрозами свидетелям, а не подробности собственного рождения. Дежурный предупредил, что получение детализации от оператора займёт время и далеко не все соединения позволят восстановить точку вызова. Элиас это знал. Слова «установить номер» часто означали сначала получить разрешение на запрос, затем дождаться ответа, а уже после разобраться, что именно в нём написано.
В кабинете было душно. Он открыл окно на ширину ладони. С площади потянуло выхлопными газами и влажным воздухом; снятый с батареи шарф Софи едва не сдуло на пол.
На столе они разложили фотографии: пять женщин у озера; другой снимок, где рядом с тремя женщинами стоял Берг; женщина с кольцом, на внутренней стороне которого различались буквы «Е. В.»; изображение маленького мальчика. Отдельно — полученные анонимно копии документов. Ни одна из этих вещей не лежала рядом с другой в момент обнаружения. Элиас записал номера пакетов и источники для каждого предмета, затем отодвинул сомнительный «документ о рождении» в сторону.
— Вы спрашивали меня, почему я считаю его настоящим, — сказал он.
— Вы не ответили.
— Не считаю. У него пока нет подтверждённого происхождения. Если я заговорил о нём как о свидетельстве, это моя ошибка.
Софи наклонилась над листом. Она не касалась бумаги: Элиас прежде попросил её работать только с копиями и не оставлять новых следов на оригиналах.
— Здесь написано «Мария Коскела». И ваша дата рождения.
— Третье марта тысяча девятьсот шестьдесят восьмого.
— Мою мать тоже звали Мария Коскела.
— Я помню.
— Но в полицейской карточке ей приписан пятьдесят восьмой год рождения. Даже если его записали ошибочно…
Она не закончила. Элиас проверил цифры ещё раз. Десять лет. Любое привычное объяснение — мать, имя в записи, дата, возраст — в этой комбинации требовало проверки. Возможно, были перепутаны две Марии. Возможно, дата рождения женщины была подложной. Возможно, весь документ, присланный ему анонимно, изготовили именно для того, чтобы он смотрел на него сейчас.
— Вы видели когда-нибудь свидетельство о рождении матери? — спросил он.
— Нет. У неё был паспорт. Но если вы попросите меня вспомнить числа, я придумаю их. Я тогда была ребёнком.
— Кто собирал сведения для полицейской карточки?
— Я не знаю. После её исчезновения со мной говорили взрослые, записывали что-то. Я не видела их записей.
Он подчеркнул в блокноте: «1958 — происхождение даты проверить». Ни одну запись нельзя было вычеркнуть только потому, что она не укладывалась в более заманчивую версию.
— Вы ждёте, что я спрошу, подделка ли это? — Софи осторожно сложила руки на краю стола.
— Я сам хотел задать этот вопрос.
— И что ответите?
— Нам нужен источник. Реестр, откуда якобы выдали свидетельство, журнал выдачи копии, подписи. Сравнение с тем, что есть в архиве. Пока у меня бумага без истории.
— А если она расскажет историю, которую вы не хотите знать?
Элиас закрыл папку. Вопрос был поставлен без насмешки. Её, как и его, тянули за нитку, привязанную к детству. Только у Софи пропала мать; у него, возможно, никогда не было той матери, которую он помнил.
— Тогда я всё равно должен буду её проверить.
На экране телефона появилась служебная отметка о регистрации запроса. Софи прочла время на настенных часах и достала из сумки маленький свёрток с бутербродом. Не предложила сразу. Только после того как Элиас в третий раз потянулся к остывшему кофе, развернула бумагу и отломила половину.
— Вы сегодня ели?
— Кажется, в машине.
— Это был кофе.
Он взял хлеб. Горчица проступила сквозь размокший край салфетки. Несколько минут они не говорили ни об Ингрид, ни о Берге. Элиас впервые за вечер смог сосчитать, сколько часов прошло после утра.
19:12
Ристо вошёл, не дожидаясь приглашения, и только в дверях вспомнил постучать. Тёмная толстовка, пропуск на растянутом шнурке, в руке — два листа с пометками и стаканчик из автомата. На большом пальце была ободрана кожа. Элиас заметил это, когда Ристо переложил бумаги, чтобы не пролить кофе на распечатку.
— По звонку кое-что есть. Не столько, сколько вам хочется.
— Говорите.
— Предварительная информация от дежурной связи. Соединение прошло через узел, который обслуживает портовую зону. Но это ещё не точный адрес, и скрытый номер мы не превратили в видимый. Для исходной точки нужна официальная детализация.
Ристо положил лист на стол, провёл пальцем по строке. На нижнем поле значилась Катаянокка. Далее — отметка о старом пассажирском терминале и оборудовании связи у закрытого киоска. На служебной схеме числился общественный телефон, хотя сама схема могла быть старее нынешнего состояния причала.
— То есть она могла звонить оттуда? — спросила Софи.
— Могла. И могла находиться где-нибудь ещё в зоне этого узла. Не путайте район с кабинкой, — ответил Ристо, неожиданно резко. Потом посмотрел на Элиаса. — Извините. Мне сегодня уже приносили распечатку, по которой якобы вычислили человека до подъезда. Там была целая улица.
— У причала есть камеры?
— Камеры порта. Одна смотрит в сторону киоска. Запросить видео можно, но потребуется уточнить время и условия доступа. Ещё надо проверить, насколько совпадают часы камеры и телефонной сети.
— Запрашивайте. Основание — связь с угрозой свидетелю и нашим делом. Зафиксируйте, кто выдаст копию и в каком виде.
— Сделаю.
Ристо замялся.
— Что ещё?
— Вы уверены, что женщина говорила сама, не читала с листка? Я не слышал звонка. В материалах только ваша запись, а в ней вы отмечаете паузы почти в одних и тех же местах.
— Это мои паузы в записи, не её. Я записывал после разговора.
— Значит, и предположение о воспроизведённом голосе пока брать неоткуда.
— Да.
Элиасу не понравилось, как легко он едва не согласился с чужой гипотезой только потому, что в последние дни вокруг него всё больше вещей выглядело подделкой. Ристо был прав: запись разговора отсутствовала, сравнивать шум на словах было невозможно. Он поправил пометку в журнале, зачеркнув «возможная фонограмма» и оставив «проверить наличие внешних записей».
— А ваше имя есть в заявке, — сказал Ристо, указывая на бумагу. — Если хотите, чтобы я знал, кто спрашивал, это правильно. Но в деле о вашем происхождении вам, возможно, нужен другой ответственный за решения.
— Потому что дело касается меня?