Чёрная вода - Норд Арвид (читать книги онлайн бесплатно серию книг TXT, FB2) 📗
— Завтра восемнадцатое ноября, — произнёс Лахти, когда Элиас уже собрал бумаги.
— Знаю. День исчезновения Ингрид в девяносто первом.
— И дата, которая всплывает в ваших новых материалах. Проверь, откуда она в каждом случае, прежде чем связывать их.
Элиас задержался у двери.
— Вы действительно считали Эву мёртвой?
— Я считал, что у меня нет причин сомневаться в чужих словах.
— Вы сегодня сомневаетесь?
— Сегодня я видел, что у тебя появились причины. И понял, что давно должен был спросить сам.
Снаружи Элиас задержался возле окна. По стеклу стекала вода от тающего снега. Ему всё ещё хотелось спросить Лахти, любила ли Эва своего сына. Он не спросил. Даже если комиссар знал её лично, ответа на такой вопрос у него всё равно не могло быть.
23:16
Софи уже надела пальто. Она сидела на краю стула, пытаясь продеть в рукав перекрутившуюся подкладку; маленькая бытовая борьба почему-то занимала её сильнее, чем разговоры о смерти и семейных тайнах. Элиас поставил на стол чашку свежего чая. Кофе она отказалась пить ещё час назад.
— Я договорился, чтобы на ночь вас сопроводили к соседке, — сказал он. — Участковый проверит, что с замком. Завтра оформим всё, что нужно, по вашему заявлению.
— Хорошо.
Он показал ей архивную копию снимка Эвы Виртанен. Не кадр с пристани: там лицо оставалось почти невидимым, и вопросов об опознании возникло бы больше, чем ответов.
— Вы когда-нибудь видели эту женщину?
Софи сняла одну перчатку. Взяла лист за края, долго рассматривала лицо. Вокруг рта у неё появились две глубокие складки, которых Элиас не замечал раньше.
— Похоже… Я видела фотографию, не саму женщину. У тёти.
— Когда?
— Лет в шестнадцать. Может быть, позднее. Мы переезжали, я помогала разбирать книги. В одном из альбомов между страницами была вклеена женщина. Под снимком стояло одно слово.
— Какое?
Софи посмотрела на него.
— «Шестая».
Элиас повторил слово мысленно. Пять женщин на снимке у озера. Другая фотография — три. И теперь отдельно лежавший снимок женщины, которую кто-то обозначил порядковым номером. Он не стал складывать из этого готовую схему: при желании число шесть можно было привязать к чему угодно.
— Вы помните, была ли подпись на самой карточке или в альбоме?
— Кажется, под фотографией на странице. Карандашом. Но я могла прочесть чужую подпись не так, как она была написана.
— Тётя объясняла?
— Я не спрашивала. В шестнадцать лет мне было важнее, что она считает меня ребёнком. Я закрыла альбом, когда она вошла в комнату.
— Где он теперь?
— Не знаю. После смерти тёти мы разбирали квартиру. Часть вещей отдали на хранение. Часть вывезли.
— Кому именно?
Софи дотронулась до края фотографии. Потом сразу убрала палец, будто вспомнила, что это всё ещё материал дела.
— Йоханнесу Бергу. Он был знакомым семьи. Приехал с машиной, помог вынести коробки. Тётя ему доверяла, ещё когда была жива.
— Вы передали ему и альбом?
— Я не видела, в какой коробке он лежал. Если вы хотите точный ответ, его нет.
Элиас записал: «Установить судьбу семейного альбома. Берг помогал при разборе квартиры. Сам факт передачи конкретного альбома не подтверждён». Софи внимательно следила за ручкой.
— Вы решили, что я опять что-то скрыла?
— Я решил, что должен был раньше спросить о вещах тёти.
— Я рассказала сейчас, потому что вспомнила, когда увидела фото. Вы можете мне не верить. Только не надо делать вид, что я заранее знала, какая карточка окажется нужной.
— Я этого не делаю.
— Иногда делаете.
Он отложил ручку. Софи посмотрела на чашку, в которой уже остывал чай. Элиас вспомнил, как она стояла на пристани и говорила о воде так, будто цитировала мать. В её словах могла быть правда, ошибка памяти, поздняя подсказка. Ничто из этого не отменяло того, что женщине приходилось жить с отсутствием матери долгие годы.
— Простите, — сказал он. — Я должен проверить ваши слова. Но сейчас я вас ни в чём не обвиняю.
— Попробуйте иногда говорить это до вопросов.
Софи всё-таки улыбнулась — не ему, скорее своей усталости. За ней пришёл сотрудник, которому поручили сопровождение. Он сообщил, что машина подана, и подождал у открытой двери. Элиас проводил их до лестницы. Она попросила не звонить ночью, если можно обойтись сообщением утром. Он обещал. Софи не стала спрашивать, верит ли он теперь в Эву Виртанен.
23:48
После её ухода кабинет стал просторнее, но легче не сделалось. На соседнем столе лежал пакет с засохшей выпечкой, оставленный кем-то в середине дня. Элиас снял пиджак. Под рубашкой неприятно тянуло плечо — к вечеру он снова начал сутулиться над бумагами. Он открыл видео с пристани и просмотрел фрагмент без увеличения.
Женщина подняла руку к лицу. Было ли это знаком человеку за камерой? Она могла поправить капюшон, провести пальцем по носу, убрать волосы. На следующем кадре её рука уже опустилась. Элиас представил, как кто-нибудь назовёт это «приложила палец к губам», и закрыл файл. Не стоит переводить одно неразборчивое движение в осмысленный приказ молчать.
В почте появилось сообщение лаборатории — предварительное исследование фотографий, не окончательный вывод о времени съёмки. Элиас открыл его, сверил номер и дату, потом распечатал только те страницы, которые относились к его запросу. В документе были описаны бумага, печать, последовательность нанесения чернил и участки оборота, где поверх старых следов лежала более свежая надпись.
Он внимательно прочёл ключевой абзац. На одном изученном отпечатке дата «18 июля 1991 года» могла быть нанесена позже другой записи. Под ней просматривались элементы, допускавшие прочтение «18 июля 1980 года». Эксперт оговаривал границы метода: возраст бумаги сам по себе не устанавливал дату съёмки, а восстановление цифр оставалось предварительным.
Второе приложение содержало увеличенный фрагмент оборота. Следы букв образовывали фразу, которую лаборант предложил как возможную расшифровку:
«Первый состав. Пятеро взрослых. Один ребёнок. Замена разрешена».
Не «доказано написано». Возможная расшифровка. Элиас обвёл это слово в распечатке. Ему не понравилось, что глаз сразу перескочил к концу фразы — «замена разрешена» — и начал искать того, кого могли заменить. Человека? Имя? Лист в папке? Если письмо появилось позднее, весь смысл мог быть чужой ловушкой.
Он составил три колонки: что непосредственно наблюдала лаборатория; что эксперты предположили; какие следственные действия требуются дальше. В третьей записал получить исходный отпечаток, сравнить с остальными снимками, установить историю хранения и запросить письменное разъяснение по последовательности чернил. Первые две колонки не позволяли сделать вывод о судьбе мальчика на фотографии.
В коридоре хлопнула дверь. На часах было уже почти двенадцать. Элиас вынул из кармана телефон, чтобы написать дежурному о поступлении материалов, когда тот зазвонил сам.
18 ноября 2011 года. 00:07
Номер не определился.
Элиас посмотрел на экран, затем на часы компьютера. Он включил служебный журнал событий, коротко записал время и ответил. Никакой уверенности, что звонивший вообще имеет отношение к прежнему звонку, у него не было.
— Виртанен.
— Вы получили результаты по фотографии?
Мужской голос. Негромкий, с чуть утомлённой дикцией. На заднем плане слышался шум, похожий на воду или на работу вентиляции. Элиас оставил этот звук без названия.
— Кто говорит?
— Вы ведь прочитали надпись. Там есть слово, которое они не хотели оставлять.
Элиас перевёл взгляд на распечатку. Она лежала лицевой стороной вниз. Снаружи кабинета никто не мог видеть, что именно ему прислали из лаборатории.
— Откуда вы знаете содержание заключения?
— Я знаю фотографию.
— Этого мало.
— Знаю, что случилось с мальчиком на ней.
Незнакомец говорил небыстро. Элиас открыл чистую страницу блокнота и записывал сказанное сразу, не пытаясь одновременно разгадать, кем может быть мужчина.