Миннесота — Час волка (ЛП) - Несбё Ю (читать полностью книгу без регистрации txt, fb2) 📗
Хайнц, кряхтя, наклонился и обхватил тело убитого пониже пояса.
— Слышал, кто-то из вашего отдела говорил, будто здесь, в Джордане, столько убийств из-за того, что это продовольственная пустыня: всего один приличный продуктовый магазин.
— Да неужели? — без интереса отозвался Боб, приподнимая плечи покойника.
— Он считал, что между голодом и агрессией есть связь, — продолжал Хайнц. — А я не верю. Посмотрите на средний вес местных: проблема явно не в нехватке еды.
— Кто бы мог подумать, — сказал Боб, разглядывая спину пострадавшего. Выходного отверстия не было.
— Всё дело в жире. Жир делает нас плохими людьми. Вы только посмотрите на здешних.
— Так, теперь кладём обратно, — сказал Боб.
— Либо кожа да кости — торчки на метамфетамине, либо жирные диабетики, которые до шестидесяти не доживут. Никто не работает, все больные. А из-за «Обамакэр» мы с вами, наши дети и внуки платим за содержание этих паразитов. — Офицер Хайнц выпрямился, тяжело отдуваясь. Заправил живот за ремень.
— Ручка есть, Хайнц?
Хайнц протянул ему ручку с эмблемой полиции Миннеаполиса, присел рядом и с интересом смотрел, как Боб вставляет ручку во входное отверстие на груди, словно проверяет щупом масло в двигателе. Боб поискал в карманах что-нибудь прямоугольное, отверг презерватив и вытащил карточку с записью на приём в клинику Гийома, где его учили справляться с гневом. Пристроил её за ручкой, держа примерно горизонтально. Закрыл один глаз и посмотрел. Сначала поперёк тела, потом вдоль. Провёл линию вдоль каждой стороны карточки.
— Что вы делаете? — спросил Хайнц.
— Пытаюсь примерно определить угол выстрела. — Боб заметил, как у Хайнца раздулись ноздри, и решил, что тот, наверное, учуял спиртное в его дыхании. В эту секунду тело на полу дёрнулось.
— Господи! — заорал Хайнц.
Боб уставился на то, что уже не так уверенно считал трупом. Грудь толстяка не двигалась, но, прижав три пальца к его шее, он почувствовал слабый пульс.
— Первая помощь, — сказал Боб.
— А?
— Вы проходили курс первой помощи, Хайнц?
— Конечно, но…
— Тогда приступайте.
— Ладно, ладно. Только помогите мне…
— Нет-нет, — сказал Боб, поднимаясь. — Он поможет.
Боб кивнул на напарника Хайнца, стоявшего в дверях с рулоном оградительной ленты в руке.
— Приятного искусственного дыхания рот в рот, — сказал Боб, выпрямляясь.
— Куда вы?
— Я детектив отдела убийств. Так что, если этот парень не умрёт, мне здесь делать нечего.
Боб обошёл пятна крови на тротуаре. За лентой, протянутой метрах в трёх по обе стороны от двери, собралось с полдюжины любопытных. Вдалеке завывала скорая. Он поднял глаза на окружающие дома. Поднёс к глазам карточку с записью на приём и посмотрел вдоль одной линии, потом вдоль другой. Скользнул взглядом вниз по дому слева. Заметил открытое окно на шестом этаже. Чёрные шторы были чуть раздвинуты; колыхалась лишь ткань в просвете, по бокам же шторы висели неподвижно, словно прикреплённые к стене. Боб Оз отступил на несколько шагов, встал прямо за лужей крови и ещё раз проверил линии на карточке. Потом достал телефон и позвонил. Ответили, не дождавшись конца первого гудка.
— Спецназ.
— Господи, можно подумать, вы только и ждали звонка.
— Что случилось?
— Седлайте коней, ковбои, и скачите сюда.
Боб стоял перед первым корпусом, тёр руки и дрожал от холода, наблюдая, как бойцы полицейского спецназа выпрыгивают из бронемашины. Их было двенадцать: зелёная форма и шлемы, чёрные бронежилеты и автоматическое оружие, такое маленькое и аккуратное, что Бобу при виде его всегда вспоминалось игрушечное оружие, с которым они играли в детстве. Теперь представление давали спецназовцы, а немногочисленные оставшиеся зрители попрятались за окнами домов. Тротуары и парковка опустели; даже зеваки за оградительной лентой у третьего корпуса исчезли после того, как приехала и уехала скорая. Мимо спешил одинокий подросток, ссутулившийся в толстовке с капюшоном.
— Извини, — сказал Боб, — тут где-нибудь можно поесть?
— Пошёл на хуй. — Мальчишка даже не поднял головы и не сбавил шагу.
Боб пожал плечами.
Командир спецназа подошёл к Бобу. Крепко сложенный, он шагал, как ветеран Ирака, который при каждом шаге помнит о минах, а взгляд его сканировал пространство, словно радар, не задерживаясь нигде дольше секунды. На нашивке над нагрудным карманом значилось: «Сержант О’Рурк». Он протянул Бобу бронежилет с жёлтой надписью «ПОЛИЦИЯ».
— Зачем он мне? — спросил Боб, недоумённо глядя на бронежилет.
— Не пойдёте с нами?
— Вам нужна помощь?
— Нет, но…
— Тогда идите и делайте свою работу. — Боб махнул О’Рурку в сторону подъезда. — Апорт, Бонзо, апорт.
Командир спецназа уставился на Боба, не веря своим ушам. Потом отвернулся и, качая головой, вернулся к бойцам, которые рассредоточились и заняли позиции у переднего и заднего входов. О’Рурк отдал короткую команду в микрофон гарнитуры. Словно включил пылесос, и бойцов втянуло внутрь здания.
Боб оглядывал двор и притопывал по асфальту тонкими коричневыми кожаными туфлями, чтобы разогнать кровь в пальцах ног. Пытался понять, зачем он здесь. Не только здесь, в Джордане, на службе городской полиции, но вообще здесь, на этой земле. Потом подумал: да пошло всё на хуй. На хуй Элис, ради которой он пожертвовал своей славной полигамной жизнью, лишь бы жить с ней. На хуй неудачную попытку кого-то прикончить в этом районе, кишащем наркотиками и бандами, с его убийствами, к которым он всю свою профессиональную жизнь приучал себя оставаться невосприимчивым. Потому что, когда у тебя было всё, а потом ты всё потерял, тебе уже насрать. Могильная плита с двумя датами — слишком близкими друг к другу: вот и всё, что у него осталось. Так что да — пошло оно всё на хуй.
Боб услышал, как за его спиной остановилась машина, обернулся и увидел Кей Майерс, выходившую из «форда», точно такого же, как у него. На шее у неё висело полицейское удостоверение: детектив отдела убийств полиции Миннеаполиса. Майерс было под сорок, и она носила афро. Боб слышал, что эта причёска снова вошла в моду, но Майерс ходила с ней всё время, что он её знал. Маленькая и худощавая, она показывала лучшее время в марафоне среди всех сотрудников полиции Миннеаполиса — и мужчин, и женщин. Утверждала, что никогда не тренируется, просто, наверное, у неё гены бегуна: она проследила свою родословную до Кении. Она была одним из тех максимум двух человек в отделе убийств, чьё общество Боб мог выносить. Когда её серьёзное лицо изредка озарялось улыбкой, он понимал, почему кто-то мог назвать её привлекательной. Но Кей Майерс ни поведением, ни одеждой не давала коллегам-мужчинам повода рассчитывать на что-либо, кроме рабочих отношений, — и так оно и оставалось. Возможно, её жёсткость, уверенность в себе и прямота как раз и отпугивали мужчин — по крайней мере тех, кому нравилась хоть капля женской покорности. А таких, думал Боб, большинство. О себе она почти не рассказывала, и Боб полагал, что её жёсткая манера держаться как-то связана с тем, что выросла она в чикагском Энглвуде.
— Пострадавшего зовут Марко Данте, — крикнула Кей Майерс, ещё не закрыв за собой дверцу. — Трижды задерживали за незаконную торговлю оружием, но ничего не смогли вменить. Кто бы сомневался.
Боб дождался, пока она подойдёт.
— Торговец оружием?
— Ага. На совести оружия, которым он торговал, вероятно, больше жизней в Миннеаполисе, чем у всех охотничьих ружей штата вместе взятых. Так что прости, если я не заплачу. Они уже?..
— Да, только что вошли. Шестой этаж — вон то открытое окно.
— Есть свидетели, которые видели, что стреляли оттуда?
— Да, один. Только ни имени, ни адреса у нас нет — свидетель смылся.
— Правда?
Боб заметил, что Кей смотрит на него искоса.
— То есть это не просто знаменитое чутьё Боба Оза?
— Чутьё Боба Оза подсказывает мне, что свидетель говорил правду.
— Помнишь, сколько было неприятностей в прошлый раз, когда мы вошли без ордера на обыск?
