Миннесота — Час волка (ЛП) - Несбё Ю (читать полностью книгу без регистрации txt, fb2) 📗
— Я тоже так подумала. Но у меня есть приметы. Подожди, сначала передам их патрульным внизу — вдруг он решит вернуться.
— Не решит, — сказал Боб и поднял использованные шприц-ручки.
— Что это?
— Инсулин. Он диабетик. Ему каждый день нужны уколы, а инсулин хранят в холодильнике. Но сейчас там ничего нет. Он забрал его с собой.
Миссис Уайт испуганно смотрела на них из-за двери, оставленной на цепочке. По тому немногому, что удалось разглядеть, Боб дал ей не меньше семидесяти лет, рост — около метра шестидесяти. Чернокожая, любит жёлтый цвет.
— Томас? Не может быть!
— Можно войти, миссис Уайт? — спросила Кей.
Миссис Уайт сняла цепочку и открыла дверь. Боб и Кей последовали за фигуркой в жёлтом в квартиру, чуть больше той, где жил Гомес. Здесь была по крайней мере ещё одна дверь, как предположил Боб — в спальню.
— Это мне Томас подарил, — сказала она, показывая на юкку в горшке в углу комнаты. Шаркая, прошла в кухонный уголок. — Чаю?
— Нет, спасибо, миссис Уайт. Мы хотели бы только задать вам несколько вопросов.
— Ну хорошо. Но сразу вам скажу: вы ошиблись. Томас никогда ни в кого не стал бы стрелять.
— Почему вы так думаете? — спросил Боб, оглядываясь. Квартира одинокой пожилой женщины. Старые, должно быть, очень дорогие ей вещи и семейные фотографии, напоминающие, что родные существуют. Старая, но хорошо сохранившаяся мебель. Клетка с щебечущей канарейкой, чтобы не было так одиноко.
— Томас — сосед лучше не придумаешь. Если нужно сходить за покупками или что-то починить в квартире, он всегда готов помочь.
— Человек может помогать соседям и при этом быть способен кого-нибудь подстрелить, — сказал Боб. Он знал, что долго здесь не выдержит, уже чувствовал, как внутри нарастает злость. Дело было не столько в наивных ответах миссис Уайт, сколько в этой жёлтой птице, которая с невозмутимым видом сидела на жёрдочке, не шевелясь, и пела свою высокую однообразную песню. Та ввинчивалась ему в голову, сверлила оголённый нерв и совсем скоро должна была вызвать беспричинную вспышку гнева. Проклятая Элис!
— Что ещё вы можете рассказать о Томасе? — поспешно спросила Кей.
— Что ещё? — Миссис Уайт разлила чай по двум чашкам. — Хм. Странно: вы спросили, а ведь мы столько разговариваем, я должна бы вам целую кучу всего рассказать. Только на самом деле Томас говорит мало. И никогда — о себе.
— Кем он работает? — спросил Боб.
— Перебивается случайными заработками. В основном физическая работа, насколько я понимаю. Он настоящий мастер на все руки. И ещё художник.
— Какой художник? — спросила Кей.
— Что-то вроде скульптора. Он сделал одну вещицу, она у меня тут в шкафу, хотите…
— Нет, спасибо, — сказал Боб. — Он говорил, где и на кого работает?
Миссис Уайт выпятила нижнюю губу, покачала головой и протянула Кей чашку чая.
— Вы говорите, он мало рассказывал. Вам не приходило в голову, что ему есть что скрывать? — Боб проигнорировал предостерегающий взгляд Кей. Она придерживалась новой школы ведения расследования: считала, что открытые вопросы дают более содержательные ответы. Боб был старой школы. То есть никакой теории — просто спрашивай всё, что тебе интересно.
— Нет, — сказала миссис Уайт. — Я не думаю, что Томас торгует дурью, если вы об этом. Он по природе молчаливый. Можно сказать, в наших разговорах в основном говорю я. Только не поймите меня неправильно: уж когда Томас открывает рот, то говорит как школьный учитель. Столько слов употребляет, которых я раньше и не слышала. Вы знаете, что когда-то это был хороший район?
— Правда? — сказала Кей.
— Ещё какой. А потом в восьмидесятые пришла эпидемия крэка. Потому что это была эпидемия. Чума, вот что это было. Прокатилась по всей стране, и в один миг мы опять оказались в грязи.
— Знаю, — сказала Кей.
— Знаете?
— Я выросла между двумя притонами, где курили крэк.
— Ну тогда да, наверное, знаете.
Боб снова посмотрел вниз, во двор. Криминалисты уже должны были приехать. Если нет — ещё один довод для тех, кто утверждает, что полиция не торопится, когда дело происходит в районе, где живут чёрные или латиноамериканцы. Несколько детей бросали камешки в патрульную машину. Полицейский вышел и прикрикнул на них, но дети просто убежали, смеясь.
— Теперь здесь стрельбы, оружия и бандитских войн больше, чем когда-либо, — сказала миссис Уайт. — А что делает мэр Паттерсон? Правильно, выводит отсюда полицию. Потому что знает: после того как в Миннесоте запретили частные тюрьмы, властям дешевле, чтобы здешние люди перестреляли друг друга, чем держать их за решёткой. Или я не права?
Боб умоляюще посмотрел на Кей, и она ответила едва заметным кивком.
— Не знаю, что об этом думают в мэрии, миссис Уайт, — сказала Кей. — Но вернёмся к Томасу Гомесу. Когда вы видели его в последний раз?
— Да совсем недавно.
— Совсем недавно?
— Да, сразу после того хлопка на улице.
Боб повернулся к ним.
— Только что? Он что-нибудь сказал о…
— О чём вы говорили? — перебила Кей. Открытые вопросы.
— Насколько помню, он вообще ничего не сказал. Но я видела: что-то не так.
— Не так? — спросила Кей.
— Да. Он был в тёмных очках и такой бледный. Теперь, если вспомнить, я думаю, что он перед этим плакал. Томас очень чувствительный человек, знаете ли. Он этого не показывает, но заметить можно. Так часто бывает: чувствительные люди защищаются молчанием. Но я, например, знаю, как он переживал, когда у него умер кот. Поэтому я и посоветовала ему сделать чучело. Вот как Пиппи.
Боб недоверчиво обернулся к канарейке. Она всё так же неподвижно сидела на жёрдочке, но только теперь он заметил крохотный динамик под качелями, рядом с поилкой. Миссис Уайт рассмеялась, и Боб понял, что выражение лица его выдало.
— Мистер Лунде — очень искусный таксидермист, хотя иногда, по-моему, слишком уж дотошный. Как бы то ни было, Томас всё ещё ждёт своего кота. Вы когда-нибудь теряли, скажем, любимого домашнего питомца, мисс Майерс?
Кей покачала головой.
— А вы, мистер Оз?
Боб посмотрел на неё. Потрогал презерватив в кармане. Сверление в мозгу возобновилось. Ему надо было уйти. Немедленно.
6
Призраки, сентябрь 2022
Мы снова в центре. Я прошу таксиста подождать и выхожу. Город уже проснулся. За моей спиной гудит поезд метро, плавно отходящий от станции. Передо мной — памятник мэру Хьюберту Хамфри. Позднее он стал вице-президентом, а ещё кандидатом в президенты. Во время одной из наших поездок в США папа привёл нас сюда и рассказал, что человек на постаменте наполовину норвежец, а его мать, Рагнильд Кристине Саннес, родом из тех же мест в Норвегии, что и наша семья. Она была одной из двенадцати детей и бежала от норвежской нищеты в страну, где ей предстояло родить ребёнка, которому когда-нибудь не хватит всего нескольких голосов, чтобы стать самым могущественным руководителем в мире. Вот что так замечательно в этой стране, объяснял нам отец. Человек из простой семьи — как Ричард Никсон, победивший на тех выборах, — может добраться до самой вершины. Вернувшись в Осло, я купил карту Америки и повесил её над кроватью, рядом с плакатами Элвиса Пресли и Мэрилин Монро. Лишь позднее я понял, что отец врал. Во-первых, за предыдущие сто лет практически все президенты, кроме одного, были миллионерами. А что до американской мечты о социальном лифте, то в соответствующем рейтинге мои любимые США приходилось искать далеко внизу, сразу за Литвой, Южной Кореей и Португалией.
Но, как ни странно, отцовская ложь словно лишь укрепила мою уверенность в том, что Америка — родина свободных и храбрых. Потому что, сколько бы хорошего ни говорили о Норвегии, моей так называемой родине, она невероятно скучна. Достаточно сравнить ратушу Осло со зданием за памятником Хамфри. В Осло это просто две поставленные торчком обувные коробки. Красный кирпич, маленькие окна — сойдёт и за фабрику. А ратуша Миннеаполиса, с её шпилями, украшениями и огромными каменными блоками, излучает что-то возвышенное, как собор или замок. Или как замок в Диснейленде. Поначалу предполагалось, что эти дорогие гранитные глыбы, некоторые весом до двадцати тонн, пойдут только на фундамент, а остальное построят из более дешёвого кирпича. Но, увидев мощь этих блоков, жители Миннеаполиса заставили прижимистых бюрократов уступить и добились того, чтобы всё здание было гранитным. Бюджет, конечно, разлетелся вдребезги. По-моему, так и надо!
