Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗
— Прости, — сказала Ксения. — Я про Димку спрашивала.
Я сказал, что понял. Ксения вернулась к шитью. Некоторое время мы сидели молча, пока Мария разговаривала за дверью. Потом дочь позвала работницу узнать, где Филипп. Он собирался показать мне новый запас сена; Ксения сама напомнила об этом матери, когда та вернулась. Я поднялся и пошел во двор.
Домой ехал медленно, дав коню самому выбрать шаг на разбитой дороге. Жалел, что так ответил девушке. Мне хотелось рассказать, как мы с Аксиньей собирались жить в Лукине. За столом у Шестовых я произнес всего несколько слов. Теперь, на дороге, вспоминал даже то, что давно старался забыть. Я поправил повод и пустил коня немного быстрее.
В следующий приезд я задержался у конюшни дольше обычного. Осмотр закончил, еще раз расспросил старика о корме. Ксения вышла с матерью навстречу и попросила посмотреть, как они приучили бурого давать ногу. Говорила по-прежнему спокойно, ждала, пока конюх закончит ответ. Я пошел с ней к выгулу.
Филипп придержал жеребенка. Девушка встала у плеча и провела ладонью по передней ноге. Малыш попытался отступить, затем послушался. Ксения поддержала копыто совсем недолго и отпустила. Я показал, где ей удобнее держать руку, чтобы жеребенку было легче стоять.
Мать расспрашивала Алешу о кобылах, а мы повторили еще раз. Теперь получилось сразу. Ксения провела ладонью по шее бурого и отошла, довольная. Перед уходом из загона попросила передать Димке, что эту премудрость ему тоже покажет.
К столу я в тот день пошел вместе со всеми. Возле меня оставили место для Алеши. Ксения села рядом с матерью. Передавая мне чашку, спросила, добрались ли мы в прошлый раз засветло.
Иван приехал в Лукино осенью, когда мы закончили возить сено и начали держать лошадей ближе ко двору. О приезде предупредили за день. Матвей выслал человека встретить гостей у поворота, сам остался со мной у крыльца.
У крыльца Иван передал повод стремянному и сразу спросил о весенних жеребятах. Я повел его к выгулу. За нами пошел Петр Савельевич, придерживая под мышкой записи. Матвей шел рядом с Петром.
Спасенный Алешей жеребенок за лето вырос. При виде людей он отступил к матери, затем высунул голову из-за ее шеи. Иван попросил подвести ближе. Я позвал ученика и остался возле ограды, пока тот надевал недоуздок.
Царевич знал о трудной выжеребке и расспросил Алешу, пока обходил жеребенка сбоку. Алеша отвечал, стараясь говорить громче обычного. Когда Иван попросил показать его на ходу, ученик сначала потянул за повод слишком резко, затем сам ослабил руку. Жеребенок перестал упираться и пошел за ним вдоль ограды.
— Ты тогда принимал? — спросил Иван.
— Я, государь. Боярин Сухой помогал.
— А когда он уедет, кого звать станут?
Алеша посмотрел на меня. Я ответил, что при первых признаках болезни зовут его. В тяжелом случае посылают и за мной. Матвей знает, кому выдать лошадь на замену заболевшей.
Мы прошли к рабочим лошадям. Одного мерина Алеша оставил после обеда: у путового сустава появилась припухлость. Царевич велел вывести и этого. Алеша объяснил, отчего придержал мерина, и показал припухлость. Я осмотрел ногу. Утром проверим снова; сегодня коня под тяжелый воз ставить рано.
Возница стоял рядом: его телегу нагрузили, оставалось запрячь коня. Иван спросил, сколько времени уйдет на замену, и велел Матвею дать другую лошадь. Алеша отвел больного мерина в стойло.
Иван просмотрел пометки о болезнях и днях, когда лошадей пришлось держать дома. С прежней весной сравнивали тех, кто работал в Лукине и тогда; отдых после дороги посчитали отдельно.
Петр стал прикидывать, во сколько обошелся уход. Хорошее сено мы убрали вовремя, за это заплатили косарям. Людей, остававшихся при жеребых на ночь, от дневной работы приходилось освобождать. Матвей называл расходы, Петр заглядывал в свою запись о покупках. Лошадей на замену выбывшим из работы в этом году брали реже.
О дорогих жеребцах я рассказал сам. Первый продан с убытком. Второй оправился от хромоты, теперь его тоже присматривали под седло. В наше разведение обоих пускать я передумал.
— Ты их для того и брал? — спросил Иван. — Сам выбирал?
— Сам, государь. Хотел от наших маток коней покрупнее получить. А на своих кормах этих едва зиму продержал. Прибавили овса — поправились. Только если жеребята в них пойдут, каждому хозяину такой расход посилен будет ли?
Матвей назвал, сколько съедали эти двое. Иван спросил об убытке при продаже и велел Петру прибавить его к расходам.
Иван сел на принесенную скамью и подозвал нас с Петром. Ему хотелось понять, когда траты на уход окупятся. По части расходов мы ответили сразу, про будущих жеребят я попросил подождать.
В доме Иван позвал Алешу и спросил, кого можно выучить ему в помощь. Ученик назвал одного из лукнинских конюхов. Тот сам приходил на осмотры, запоминал, что делать. Я согласился взять его учиться. За одно лето уверенно помогать при трудной выжеребке он едва ли научится, зато повседневный уход можно доверить ему раньше.
Иван разрешил начать с двух дворов своего хозяйства поблизости от Лукина. На каждом за лошадей будет отвечать старший конюх. Алеша станет приезжать на осмотры, за мной пошлют в тяжелом случае. За поездки и работу мне определили плату из дворовой казны. Корм и содержание лошадей Петр должен был оплачивать отдельно, чтобы за очередной воз сена я снова не вынимал свое серебро.
Работников для этих дворов Петр должен был нанимать на дворовые деньги. Я попросил разрешить Матвею подбирать людей на месте и договариваться с ними в пределах назначенной платы. Царевич согласился, затем велел подать обед. На кухне его давно ждали, несколько раз посылали узнать, можно ли нести.
Через несколько дней я передал Шестовым предложение взять еще двух маток. Филипп съездил ко мне за объяснениями, после вернулся с ответом Марии. Она согласилась, если корм привезут до животных и старшему конюху дадут помощника. Я принял оба условия. Ксения приписала внизу, что перегородку приготовят, а бурого жеребенка переведут в другое место.
При слободском дворе о переменах заговорили раньше, чем мы отправили лошадей. Поставщики, которым Петр уменьшил ближайшую покупку, принесли просьбу сохранить прежнее число. Они заранее условились с продавцами, внесли задатки. Двое пришли ко мне, объясняли, сколько потеряют. Я велел Петру разобрать прежние уговоры: от уже обещанных покупок так просто отказываться было нельзя. Сокращали мы те, о которых еще только собирались договариваться.
Тучин выступил за них при царевиче. В моем присутствии предложил привезти столько же лошадей дешевле. Знакомые торговые люди готовы были уступить, лишь бы сохранить поставку.
— Ты Сухому за людей платить станешь, за поездки, — объяснил он Ивану. — Эти за ту же цену коня приведут. К весне нужные головы будут, ждать выжеребки незачем.
— Покупать станем, — ответил Иван. — Где нужда сейчас, там и купим. Только и тех, что есть, поберечь надо. Я у Сухого был, видел. Петр, на двух дворах делай, как сговорились.
Он спросил Тучина, готов ли продавец отвечать за коня, который после дороги месяц простоит. Боярин отодвинул свою запись и попросил дать ее Петру: пусть сначала сравнит цены.
Боярин сказал, что это зависит от корма у покупателя. Условия приема он согласился обсудить с Петром. При выходе пожелал мне удачного приплода. Я поблагодарил и пропустил его вперед.
Игнат ждал у конюшни. Едва я передал повод конюху, он попросил отойти к стене. Говорил тихо, хотя рядом толклись только наши работники.
— От торгового человека весть, боярин. Левонтия признали. Того, про которого Федька сказывал.
Я спросил, кто узнал. Игнат назвал человека, которому еще зимой передали приметы: тот встречал посредника прежде. Левонтий ехал с торговыми людьми, остановился у переправы. Посыльного отправили в тот же день, он добрался к нам под вечер.
— Где он сам? — спросил я.
Игнат показал на избу. Я пошел туда сразу. Посыльный сидел у стола, ел хлеб с похлебкой. При моем появлении поднялся и потянулся за шапкой.
