Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗
Я попросил повторить, когда видели Левонтия. Человек назвал время, описал, с кем тот держался. Слова я сверил с листом, который возил все эти месяцы. Затем спросил о дороге и повернулся к Игнату.
— К Степану Андреевичу. Пусть его люди едут с этим человеком. Коней дай свежих.
Посыльный отложил хлеб. Я велел доесть и спросил, сколько времени у нас есть.
— Ночуют у перевоза, боярин. Хозяин с товаром к рассвету велел собираться. Переправятся — там на две дороги расходятся.
Я сложил лист, пока он говорил. Игнат ждал у двери.
— Скажи Степану, я сам сейчас приду. Выезжать надо этой ночью.
Глава 6
До переправы наши люди добрались на рассвете. Обоз застали, Левонтия при нем уже не было: вечером он нанял попутного возчика и уехал другой дорогой. Игнат вернулся ко мне с именем этого возчика. Того разыскали через два дня, расспросили, куда довез седока. Дальше пришлось искать заново.
За зиму я несколько раз сменил людей на дорогах. Торговым знакомым напоминал об обещанной плате, Степану передавал каждую весть. Дважды брали похожих по приметам. Один оказался старше Левонтия лет на двадцать, у другого рубец был с нужной стороны, зато мизинец прямой. Их отпускали.
К концу зимы посредник вернулся сам.
Меня вызвали в тот день, когда его взяли. Я был в Москве при царевиче, собирался после обеда ехать в Лукино. Посланный Степана дождался, пока я выслушаю конюха, затем отвел меня в сторону. Имя он произнес тихо. Пришлось спросить еще раз.
Задержанного посадили у стены, возле печи. Когда я вошел, он попытался подняться, караульный удержал его за плечо. Левонтий поклонился сидя. Под ухом у него белел старый рубец, мизинец левой руки торчал в сторону. Давний перелом сросся криво; Левонтий прижимал палец к ладони, чтобы тот меньше мешал. Шапку держал правой рукой.
Приметы я повторял столько раз, что теперь разглядывал его с досадой. Передо мной сидел плотный, хорошо одетый человек. Я ожидал застать его оборванным после бегства, а он даже успел обзавестись новым кафтаном: на локтях еще сохранялся ворс.
Степан предложил сесть. До моего прихода выяснили, где Левонтий скрывался и зачем приехал. Через знакомого ему передали: о старом деле больше не спрашивают, хозяин готов снова поручать поставки, можно получить оставшуюся плату. За деньгами он и явился. Во дворе, где его прежде знали, кто-то помнил также приметы, переданные людьми дьяка.
Я спросил, виделся ли он с Тучиным. Левонтий ответил, что до боярина дойти не успел. Степан велел записать имя человека, обещавшего ему службу. Расспросить его предстояло отдельно.
Федьку привели следом за мной. Руку он по привычке держал ближе к боку, хотя рана давно зажила. У порога остановился, посмотрел на задержанного и попросил посадить его подальше.
— Узнал? — спросил Степан.
— Левонтий. У него серебро брал. Он и велел отнести питье.
Посредник повернулся к дьяку. Федьку он знает, поручал ему ходить за припасами, платил за работу. Отпираться от знакомства было бы глупо, и он заговорил об обычных делах двора. Назвал поставщика, которому требовались подводы, припомнил спор из-за овса. Степан дал ему закончить и спросил о питье для Аксиньи.
Левонтий потер большим пальцем больной мизинец. Сказал, что его самого послали. Чем поили женщину, ему якобы было неизвестно.
Я попросил Федьку рассказать о плате. Тот назвал две встречи. В первый раз получил лишь часть обещанного, за остальным пришел после смерти Аксиньи. Ему велели дождаться у навеса, пока Левонтий отпустит возчиков.
Посредник подтвердил, что давал деньги. Первая плата была за хозяйскую работу. Во второй раз возвращал долг Терехи, возчика, который умер осенью. Тереха оставил ему серебро и попросил рассчитаться с Федькой.
Федька начал возражать. Степан остановил его, потребовал назвать день передачи. Левонтий подумал и назвал следующий после смерти Аксиньи.
— А за какую работу Тереха ему задолжал? — спросил я.
Ответить посредник сразу затруднился. Заговорил о перевозках, затем пояснил, что подробностей долга ему знать незачем. Отдал сколько велели, на том его дело кончилось.
Федька сидел напротив, раздвинув колени, и смотрел на его шапку.
— Ты при возчиках мне сказал: после придешь, — произнес он. — При них про Тереху спроси. Я ведь тогда еще пожаловался, что мне самому от тебя выспрашивать приходится, померла она или жива.
Степан заставил его повторить последнюю фразу. Левонтий перебил, уверяя, что заключенный все смешал. Я дождался, пока дьяк призовет его к порядку, и попросил назвать возчиков. Федька помнил одного по имени; второго описал по двору, откуда тот ездил.
На этом первый расспрос закончили. Я вышел вслед за Степаном и предложил послать Игната. Дьяк согласился дать ему своего человека. Потом спросил, зачем я все время возвращал разговор к деньгам.
— За питье он поручение признал, за смерть отвечать хочет покойником. Надо узнать, при ком расплачивался.
Возчиков нашли. Я привез одного сам: тот укладывался ехать за город и опасался, что его задержат до конца недели. По дороге пришлось объяснять, кто возместит простой. Об Аксинье он слышал мало. Зато встречу Левонтия с Федькой помнил — посредник долго заставлял его ждать, пока разговаривал с этим человеком под навесом.
С Терехой вышло еще проще. В названный день тот находился в пути. Его спутники вернулись вместе с ним позже и могли указать, где ночевали. Левонтий сперва ошибся днем, затем неделей, после заявил, что получил деньги заранее.
Я положил перед Степаном свою прежнюю запись о плате Федьке. Ее сделали, когда раненый назвал посредника. Там было условие: остаток отдадут, когда поручение будет исполнено. Тереху Федька тогда вообще не упоминал.
Левонтий попросил вывести меня. Степан уточнил, боится ли он Сухого. Посредник ответил, что при мне ему трудно говорить об Аксинье.
Степан посмотрел на меня. Пришлось выйти. Караульный вынес лавку в сени; садиться я отказался. Долго ходить там было негде. На третьем шаге приходилось поворачивать, и вскоре я остановился у стены.
Позвали меня, когда Левонтий согласился говорить. Он сидел с пустыми руками: шапку положил возле себя. Спросил, возьмут ли его жену. Степан велел назвать ее место жительства, затем вернул разговор к поручению.
— Григорий Тучин сам меня оставил после людей, — сказал посредник. — Велел найти человека, который питье передаст. Сказал, Сухой возле нее бывает, торопиться надобно, пока опять не приехал.
Федька все это время находился в другой избе. Подсказать задержанному он ничего не мог. Я придвинулся к столу и спросил, говорил ли боярин, что будет с Аксиньей.
Левонтий ответил утвердительно. Потом попытался объяснить, почему подчинился. Степан оборвал его и потребовал повторить распоряжение Тучина слово в слово.
Я слушал до конца. Когда подьячий стал читать записанное, попросил еще раз назвать место, где боярин принял Левонтия. Оказалось, в той самой горнице, где позднее я сидел перед ним и принимал соболезнования.
В тот вечер я поехал к Ивану. Дожидаться окончания розыска, чтобы рассказать ему о Тучине, было незачем. Царевич знал, кого взяли; теперь следовало передать признание.
Иван выслушал меня стоя. Потом попросил людей выйти. Я остался возле стола, пока он проводил последнего слугу до двери и сам притворил ее.
— Что Левонтий от тебя просил за эти слова?
Я ответил, что прощения ему никто не обещал. Проверили названные встречи. О распоряжении Тучина пока знает только сам посредник, и дьяк продолжает искать подтверждения. Иван спросил, пытались ли его. Я рассказал, как он оправдывался долгом покойного возчика и на чем запутался.
Царевич сел, предложил мне место напротив. Узнать имя заказчика ему хотелось сразу, а поверить одному признанию он остерегался. Недавно такими же уверенными словами обвиняли его самого.
