Коновал. Том 3 (СИ) - Гросов Виктор (книги бесплатно без регистрации полные .TXT, .FB2) 📗
Часть 2. Приступ
Царскую грамоту читали перед закрытыми воротами. Посланный стоял посреди дороги и держал лист обеими руками. С помоста за ним следили люди с пищалями. Павел Тучин вышел к ним в кольчуге поверх кафтана и дослушал до конца.
От сарая, где укрывались наши стрельцы, до него было около семидесяти шагов. Лицо я различал плохо. Узнавал поворот головы, ту же привычку отца щуриться, прежде чем ответить.
Павел потребовал поруки за жизнь родни. Посланный повторил, что государь велит явиться на разбор.
— К тебе, Сухой, нам идти? — крикнул Павел. — Ты отцу за Аксинью голову обещал снять. Пошли к царю, пусть другого пришлет. Тогда выйдем!
Выйти самому и ответить ему очень хотелось. Я даже шагнул из-за сарая, прежде чем сообразил, куда меня зовут. Стрелецкий старший придержал мой рукав.
С помоста выстрелили. Посланный выронил грамоту и опустился на колени. Его конь дернул повод и отступил к канаве.
Старший послал двоих за раненым. Остальным велел бить по помосту. Пока защитники пригибались за оградой, наши добежали до посланного и оттащили его за сарай.
Я расстегнул ему ворот. Кафтан под правой рукой быстро пропитался кровью, губы тоже были в крови. Мужчина пытался объяснить что-то, сил хватало лишь на несколько невнятных звуков. Я прижал к ране сложенное полотно и велел стоявшему рядом служилому держать его так же.
Спасти этого человека здесь я, скорее всего, не мог. Все равно задержался возле него, пока стрелецкий старший снова не окликнул меня. Раненому оставалось страшно, и мне было стыдно уходить.
К воротам начали подталкивать телегу с дощатым щитом. Люди прятались за ним, налегали плечами на задок. В колеях вязли колеса. Стрельцы выжидали, когда над оградой покажется стрелок, и стреляли по нему. Остальных защитников занимали люди Игната у заднего выезда.
К меньшим воротам он повел почти половину отряда. Там предстояло пересечь узкую полосу голой земли перед оградой, а затем приставить лестницы. Под навесом, о котором рассказал возчик, можно было укрыться тем, кто первым перевалит через частокол. Если им удастся отпереть ворота, мы получим вход со стороны конюшни.
О том, что будет, если их там прижмут, я думал чаще, чем о собственном приступе. Игнат прежде дважды спросил, пойду ли я с ним. Я остался у главного въезда: кто-нибудь должен был удержать здесь Павла с его пищальниками.
Первую телегу подвели вплотную. С помоста сбросили обрубок бревна и проломили верх щита. Человека возле колеса ударило по плечу. Его оттащили назад, а стоявший следом занял место у ворот.
Рубили створку возле петли. На запор снаружи было не добраться, зато подрубленный край можно было отжать. У меня всякий раз сводило живот, когда из-за щита высовывались руки с топором. Я смотрел на тот же кусок дерева и ждал, что следующий удар будет последним.
От Игната прибежал служилый. У него рассекли ухо; он вытер шею рукавом, прежде чем заговорить.
Герасим поднялся на ограду и получил пулю в ногу. Двое успели перевалить следом, пока стрелявший перезаряжал пищаль. Теперь они отбивались под навесом, а снаружи люди Игната рубили меньшие ворота. Служилый просил еще стрельцов: с соседнего помоста мешали подносить лестницы.
Я отдал ему тех, кого держал возле сарая, оставив при себе лишь двоих. После этого Павловы люди стали стрелять чаще. Прикрывать телегу оказалось почти некому.
Больше всего хотелось самому схватить топор. Пока служилые рубили дерево, я стоял в нескольких шагах и всякий раз выбирал, куда послать следующего человека. Лезть вперед было привычнее. За приказ, отданный из укрытия, отвечать приходилось дольше.
Сначала от главных ворот отступили двое защитников. Затем Павел обернулся к дому и спустился с помоста. Через щели в створках я различил бегущих по двору людей. Они уходили к конюшне.
Возле нижней петли вырубили достаточно дерева. Служилые навалились на створку, один поддел край ломом. Щель удалось расширить, хотя сверху дверь еще удерживали. В нее полез стрелец с коротким топором. Он зацепился кафтаном за щепу; товарищ рванул ткань и подтолкнул его внутрь.
Я пошел третьим.
Возле ворот защитник ударил копьем в щит первого стрельца. Тот прижал древко к створке, и я ударил копейщика рукоятью сабли в лицо. Мужчина выпустил оружие. Пока его оттаскивали, через пролом прошли остальные.
У конюшни дрались люди Игната. Теперь я мог разглядеть меньшие ворота: они стояли настежь, на земле возле них валялись обрубки поперечины. Игнат вел своих вдоль стены, стараясь отрезать защитников от дома.
Я крикнул ему и повернул к крыльцу. От бега заболел ушибленный бок. Пришлось остановиться за бочкой, перевести дыхание. Мне было досадно до злости: я повел людей на приступ, а теперь выставлял вперед тех, у кого ничего не болело.
Под навесом рвался на привязи мерин. Повод натянули коротко, при каждом рывке конь ударялся головой о столб. Рядом валялся брошенный нож. Один из наших потянулся за ним; я отогнал человека от задних ног и велел обойти с другой стороны.
Павел держался возле крыльца. С ним оставались несколько служилых. Двоих оттеснил Игнат, еще один положил оружие. Павел попытался подняться по лестнице, однако сверху вышел наш стрелец: он обогнул дом и проник туда со двора.
Саблю Павел опустил сам. Я успел схватить за плечо человека, который продолжал наступать на него.
— Живым бери. Он оружие сложил.
Мой служилый тяжело дышал. На груди у него разошелся кафтан, под тканью проступала кровь. Он отвел саблю лишь после того, как узнал меня.
Павел позволил снять с себя пояс. Руки протянул для веревки перед собой.
— Государь знает меня, боярин. В Москву вези.
Я смотрел на него и пытался найти в этом лице страх за тех, кто лежал возле ворот. Он следил за моей саблей. На рукаве у меня темнела кровь посланного, которого пришлось оставить за сараем.
Я убрал оружие в ножны и передал Павла караульным.
Родиона нашли в нижней горнице с раненым плечом. Его жена держала таз, куда слуга бросал окровавленные тряпки. Хозяин кричал, чтобы позвали племянника. Я велел перевязать его и оставил двоих у двери.
Во дворе Игнат расспрашивал наших, кто видел Герасима после падения. Он сам с первым стрельцом добрался до навеса и рубил запор изнутри, пока остальные отвлекали защитников. Герасима тогда успели оттащить от стены. За конюшней я нашел его возле сложенных жердей.
Товарищи придерживали ему плечи. Он пытался сесть, чтобы посмотреть на ногу. Выше голенища виднелась раздробленная кость.
— Сапог срежь, боярин, — попросил Герасим. — Сам стянуть хотел, хуже сделал.
Я опустился рядом и велел поддержать ему ногу. Герасим ухватился за мое плечо, пока я распарывал голенище по шву.
Часть 3. Старший сын
К вечеру нас стало на пятерых меньше. Посланный умер за сараем. Его двоюродный брат, пришедший с местными служилыми, попросил позволить увезти тело домой. Я отпустил с ним еще одного человека. Родич поблагодарил за подмогу, и я отошел, пока он собирал вещи убитого: благодарности слушать было тяжело.
Герасиму промыли рану и закрепили ногу между дощечками. Помогавшему коновалу прежде доводилось перевязывать людей, пострадавших на работах. При перевязке я показал ему, чего опасаюсь.
Коновалу велел звать меня при ухудшении. Герасим перестал расспрашивать о выздоровлении. Теперь я сам заговаривал о том, что будет после, чтобы он продолжал со мной разговаривать.
Разъезд с мельничной дороги вернулся после полудня. К усадьбе шли двадцать с лишним конных. Наши задержали их перед мостом. Старший требовал пропустить к Родиону, уверял, что идет по зову Федора. Ему прочли царскую грамоту и назвали людей, слышавших присягу царского брата.
Спорили долго. Двое попробовали объехать мост, увязли у ручья и вернулись. Когда из усадьбы прискакал наш человек с известием о пленении хозяина, старший велел своим положить оружие. Их привели отдельно от взятых при штурме. Позже выяснилось, что некоторые и вправду считали свой сбор государевой службой.
